Часть 1
5 августа 2024 г., 00:50
Синьмо был демоническим мечом из глубин Бездны.
Его родители — кровь сотни Небесных Демонов, из которых он создан. Синьмо — причина смерти почти всего обширного рода демонических правителей.
Он был создан, как великое оружие, и сразу после этого запечатан настолько глубоко, что ни единый луч света не проникал в его вулканическую пещеру, потому что его испугались даже демоны. Синьмо выковали в темноте и зловонии под грязным небом Бездны и слоями копоти, и он очень хотел бы увидеть человеческое солнце, о котором невзначай упомянул один из его создателей. Хоть что-то, кроме красновато-оранжевых отблесков лавы. Он хранил молчание и надежду тысячелетиями, что кто-то заберёт его и покажет солнце.
Вероятно, это было несбыточное желание.
Слишком много времени прошло, чтобы хоть кто-то помнил о нём, чтобы хоть кому-то он нужен был, чтобы хоть кто-то не боялся его.
На пути к нему столько ловушек... Ни один глупец по доброй воле не сунется искать его, а если вдруг — вряд ли тот доберётся живым. По крайней мере, за тысячи лет он не видел ни одного живого существа.
Синьмо ни разу не держала рука, направляющая в бой, он ни разу не испил чьей-либо крови в сражении. У него никогда не было хозяина. Синьмо — бездомный и ничейный меч, и от того бесконечно грустный.
При всём своём одиночестве Синьмо также был слишком гордым мечом. Он знал, что одинок и брошен. Знал, что ему суждено провести в своей пещере вечность. Знал, что рано или поздно, он примет решение, накопит достаточно энергии и самоуничтожится, потому что ждать вечность — невыносимо.
Вечность — слишком долго.
Но он также не позволит владеть собой кому-то недостойному — это вложили в него создатели.
Наверное, поэтому когда в его пещере неожиданно появляется молодой полудемон — о, Бездна, сколько ему? хотя бы лет двести? — он удивляется. Мальчишка тянется к нему с такой безумной решимостью, силой и одиночеством, что Синьмо не может устоять. Но прежде он испытывает его, конечно, так, чтобы тот выжил.
У Синьмо появляется хозяин.
Ничейный меч становится мечом Ло Бинхэ, мечом Императора, объединившего Три Царства.
Синьмо участвует в сражениях, побеждает и подчиняет, открывает порталы, получает столько крови и тёмной ци, сколько не мог накопить за всё своё существование в вулканической пещере среди отблесков лавы. Ему мало, мало, мало. Бесконечно мало. Он хочет как можно больше, как можно скорее — он хочет всё, пока его вновь не заперли бесконечно далеко, где будет бесконечное ничего. Синьмо хочет жить.
И хозяин даёт ему — всё.
И Синьмо задумывается: а что из всего этого его?
Синьмо смотрит на женщин своего хозяина. У них есть Император. У Императора есть они. У них всех есть дети. У детей есть создатели.
Из вечного у Синьмо только он сам, вероятно, его хозяин, пока тот не бросит его, детей или жён Синьмо не хочет.
Ему нужен брат.
Синьмо видит, как хозяин создаёт детей, и начинает копить энергию. Наверное, ему просто стоит клонировать себя? Тогда их будет двое и он не будет один? Стоит ли ему создать свою уменьшенную копию? Ведь дети его хозяина выглядят маленькими, значит, и его брат должен быть меньше?
Он бесконечно жадный меч! Он тоже жаждет не быть одиноким!
А в один день бесконечно опечаленный, подавленный и одновременно яростный хозяин вешает рядом с ним ещё один меч: красивый, изящный, в ножнах, созданных под него. Это изящные ножны для изящного меча. Синьмо дрожит от возбуждения. Хозяин понял его! У Синьмо есть брат!
Демонический меч из Бездны тянется тонкой ниточкой энергии к нему: ему хочется подружиться, ему хочется узнать имя красавца, но в ответ его хлёстко бьют по несуществующей щеке, и он в шоке отшатывается. Никто и никогда не смел бить Синьмо. И это просто...
Вау.
Изящный меч не боится его, он ершится, покрывается остатками колкой, холодной светлой ци и бьёт его, словно непослушного щенка по морде. Очаровательный младший брат огрызается, когда Синьмо в очередной раз берёт больше, чем необходимо, злится и призывает к тишине и порядку.
Синьмо в восторге.
Глупый хозяин — нет.
Он снимает с пояса изящный меч и убирает на полку, как ненужную вещь, когда тот должен сиять в отблесках солнца, резать врагов, а не рубить в фарш, как умеет сам Синьмо. И — он должен быть рядом с Синьмо.
Глупый, глупый, глупый хозяин!
Синьмо злится и не открывает порталы, не поднимает Императора под облака, чтобы летать, хотя ему очень нравится и хочется, не даёт ци для эффектных атак и, небожители, он даже пытается сбежать и чуть не отрубает хозяину руку. В конце концов он теряется и его находят на полке рядом с братом. Приходится сбегать более сотни, прежде чем Ло Бинхэ соображает, что Синьмо отказывается работать без меча шицзуня, и вешает их обоих обратно.
Имя изящного меча — Сюя.
Синьмо захлёбывается восторгом и лезет обниматься. Чужая грубость — грубость Сюя, его брата зовут Сюя — вызывает волны умиления у него и тонны смущения с другой стороны.
А потом происходит это и Синьмо действительно может обнять своего диди.
***
Ло Бинхэ не понимает, какого мать его чёрта творится с его мечом, который годами служил ему верой и правдой и внезапно решил... сломаться? Император с усилием трёт точку между бровей и хмурится с каждым промахом всё больше. После сотни неудачных попыток до него наконец доходит. А. Синьмо понравился меч шицзуня. Ло Бинхэ ругается последними словами, которые не положено знать ни ученику Цинцзин, ни Императору, вешает их на пояс вместе и спускается в Водную Тюрьму Хуаньхуа. Он никогда не говорил, что убил шицзуня. Он искалечил его — да. Он лишил его самого дорогого — да. Он низверг его ниже, чем сама Бездна — да. Но он никогда по-настоящему не убивал его. Кровь Небесного Демона может воистину творить чудеса и исцелять любые раны, являясь почти что грёбаной панацеей. Шэнь Цинцю висит в кандалах, грязный, растрёпанный с клоками пыли, без руки и языка, с пустой глазницей и бесконечной пустотой во втором глазу. Он оставил его здесь, потому что тот больше не реагировал ни на что из того, что придумывал Император. Он стал бесполезен, но не убит, и Ло Бинхэ иногда приходил, чтобы снова, и снова, и снова отрубить ему часть тела, смотреть, как льётся прогнившая кровь, а потом залечивать рану. Сейчас Ло Бинхэ собирается сделать то единственное, что у него осталось, чтобы увидеть не только бесконечное равнодушие во взгляде шицзуня. Он собирается сломать Сюя на его глазах и скормить ему осколки собственного меча. Или воткнуть их в него по одному. Он ещё не решил. И, пожалуй, да, Ло Бинхэ видит проблеск удивления на изуродованном лице давно мёртвого в душе Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ удивляется не меньше. Синьмо, его, чёрт возьми, демонический меч, протыкает Императора Трёх Миров насквозь.***
Сюя дрожит. Нет, он плачет при виде своего хозяина, закованного в цепи, изуродованного, измученного и пожалуйста-пожалуйста, дай ему уйти на покой, прекрати его мучить. Синьмо это не нравится. А потом Император берёт их обоих в руки и заносит его над головой, в то время как Сюя оставляет перед собой, чтобы... Чтобы «что»? — спрашивает себя Синьмо, — уничтожить моего диди? Самый жадный демонический меч в мире высвобождает всю накопленную тысячелетиями силу. И впервые обретает тело.***
— Гэгэ! Сюя плачет. Его маленький, похожий на четырёхлетнего человеческого ребенка брат плачет. Синьмо потрясённо смотри на свои руки, неотрывно пялится на хозяина, которого он на голову ниже, и натурально рычит. Синьмо бросается на Императора, как сотни раз до этого бросался вместе с ним в бой, с одной целью — убить. Они падают и катаются, как дикие коты, очень опасные коты. Синьмо острыми зубами пытается выдрать ему глотку, а Ло Бинхэ душит его. Синьмо — демонический меч, Синьмо — ровно половина силы Императора. Но они оба останавливаются, когда слышат надрывный, кряхтяще-гаркающий смех. Пленник хозяина смеётся до слёз и не может прекратить, даже когда бывший ученик приказывает ему заткнуться. — Хозяин? Хозяин! — Диди, отойди от него! Сюя буквально влетает в Шэнь Цинцю, обнимая его ноги и отказываясь отпускать или, о, небожители, тем более уходить. Синьмо смотрит на Ло Бинхэ. Им надо серьёзно подраться.***
— Хозяин, скажи, ты мазохист? — отдышавшись, первым делом спрашивает Синьмо. Что ж, они подрались. Отошли на пару десятков ли от дворца и оставили за собой кратеры, глубиной до самой Бездны, пустошь, полную грязи и копоти. Синьмо в какой-то момент кажется, что он вернулся обратно в Бездну. Ло Бинхэ тоже. Император Трёх Царств округляет глаза. У него гарем из шестисот жён и наложниц, с которыми он ежедневно неплохо проводит время, он убьёт любого за неправильно сказанное слово или косой взгляд, он неприемлит неуважения, он прошёл через настоящий ад и сотни сражений и теперь такое? — С чего ты взял? Синьмо долго молчит, пока сухие губы несколько раз молчаливо размыкаются, чтобы что-то сказать. И он наконец говорит. — Я стал человеком, и я кое-что понял, — его меч лежит на спине, так же, как и сам Ло Бинхэ. Они оба — в гигантском кратере, созданном столкновением их сил. Оба выдохшиеся, но у Синьмо хватает воли повернуть голову в его сторону, — У меня есть Сюя, но у тебя нет ничего своего. Ло Бинхэ бычится и собирается гневно оспорить сказанный бред, но замирает. — Не поэтому ли ты держишь хозяина Сюя, что у тебя нет ничего? Ло Бинхэ не находится с ответом. Кажется, у Императора Трёх Миров действительно нет ничего своего.
