Не надо видеть одинаково, чтобы любить

Отпивая из своей кружки чай, буквально только что вскипевший, Чанбин невольно радуется первому свободному выходному за последние пару недель. Ночные смены в больнице не всегда приносят радости, даже когда секретарь-нуна дарит яблочки, кислее некуда. Черён с Минхо ездили на УЗИ и вернулись с радостной новостью: родится девочка. Счастью не было предела, ему всегда хотелось племянницу — это не значит, что племянника он не любил, не-а — и они, позвав на обед родителей, оповестили их об этом. Проведя некоторое время в их компании, Чанбину хотелось на стену лезть от вопросов о собственных детях. Сейчас же он спокойно может провести выходной сам с собой, не боясь, что из-за угла выскочит мама с предложением очередной милой девочки. Его такие не интересуют с университета, когда из-за излишней любвеобильности он чуть не умер. Тишину утренней квартиры разрезает громкий смех. К горлу подступает тошнота, перед глазами плывёт изображение. На одной из скамеек в парке сидит парень, радостно улыбаясь, до ямочек в которые так и хочется ткнуть. Резкое покалывание в ладонях заставляет отставить в сторону чашку, он словно ощущает что-то липкое на руках. Образы меркнут, оставляя после себя головную боль. Чанбину нужно пять минут, чтобы успокоиться и выпить таблетку, коих у него, благодаря месту работы, много. Он очень хочет, чтобы однажды подобные приступы прекратились, только вот чем больше он живёт, тем больше он разочаровывается.

***

Летом Чанбин с сестрой любят гулять в парке. Она конечно же с Ёнбоком, но он никак не мешает. Он любит мальчика всем сердцем и остальными органами, о некоторых из которых Ли даже не догадывается. Черён не боится оставить сына с ним, Чанбин знает его с пелёнок и Ёнбок полностью доверяет ему. Яркое солнце заливает светом всех, кто посмеет выйти из тени дерева. Слабый ветер дует в лицо и легонько перебирает пряди волос. Ёнбок бежит впереди взрослых прямо на площадку, чуть не падая на дороге. Он быстро поднимается и мчится навстречу новым приключениям в виде красивых качелей. Черён смеётся и отпивает немного чая из бумажного стаканчика. Кофе она не любит, тем более нельзя им при беременности увлекаться. Она опускает голову на растущий живот, думая, что каких-то три месяца и их небольшая семья станет на одного человека больше. Они садятся на скамейку под деревом, переговариваясь обо всём, параллельно приглядывая за Ёнбоком, чтобы он ничего не сломал. В том числе на площадке. Зелёные листья на деревьях еле заметно подрагивают от ветерка. В парке немного людей в десять утра — что поделать, ранние подъёмы Чанбину и Черён всегда были ближе — редкие влюблённые парочки, — возможно они однажды поженятся и заведут детей, а может расстанутся завтра — да старики на скамейках. Собачники лениво вышагивают вслед за мохнатыми друзьями, иногда срываясь на бег за серым голубем. Ёнбок только рад гулять когда на площадках почти нет детей. Ему никогда не бывает скучно одному, фантазии хватает, чтобы играть часами. Хотя мама и говорит, что социализация — сложное слово, которыми только Чанбин и пользуется на постоянной основе — очень важна, друзья из садика у него тоже есть. Эти мальчики всегда счастливо улыбаются, завидев издалека Ёнбока, и зовут играть в конгинори. Мальчик бегает по небольшой территории, представляя себя великим ниндзя, ищущим что-то таинственное и скрытое от глаз обычных людей. Он скачет по лестнице, схватив знаметейшую катану — скучные взрослые могут только рушить мечты, говоря, что это обычная палка и, что вообще-то «Деревья ломать нельзя, ведь они тоже живые» — и летит на врага. Противник тихо скулит, уворачиваясь от оружия, но достаточно одной ступени, чтобы он замешкался. Пара ударов и он падает на лопатки, прижимая к животу руку, в попытке сдержать кровь. Ёнбок смотрит как он корчится от боли, всем видом показывая кто здесь настоящий мастер своего дела. В паре сантиметров от него лежит катана, разрубившая более десятка человек. Момент и он делает последний в своей жизни удар. Мальчик, уже, как он думал, одержавший победу падает со ступени, царапая ладони. Хакама пачкается в пыли, а из глаз чуть не падают слёзы. Ёнбок держится, чтобы не опозорится перед своим противником и молча принимает удар. И вот, из ниоткуда к нему летит помощь. Золотая чешуя переливается на свету огнём. Хвост извивается змеёй. Мощные, когтистые лапы, которые запросто разорвут любого кто косо посмотрит на хозяина, отталкиваются от земли. Ёнбок восторженно смотрит на дракона, так и не поднимаясь с колен. — Берри! Тот самый хозяин сидит напротив, совсем не обращая внимания на раненого воина. Сэнсэй призывает к себе дракона лёгким движением руки. Он выглядит спокойным. На устах лёгкая улыбка, которую изредка он может себе позволить. — Ёнбок-а, всё в порядке? — Чанбин помогает ниндзя подняться с колен, отряхивая штаны от пыли и протягивает салфетку, чтобы он протёр ладони, — Пойдём домой? Ёнбок поворачивает голову на нежно-рыжего цвета лабрадора, словно он правда спас ему жизнь. Чёрная шлейка с металлической дугой надеты на него. Мальчик смотрит в добрые, тёмные глаза и молча стоит на месте. Чанбин недолго что-то обдумывает и опускается ниже. — Хочешь погладить? — Ёнбок кивает. — Пошли. Он берёт маленькую ладошку в руку и подходит к скамейке рядом с которой сидит лабрадор. Парень в тёмных очках, подняв голову к солнечным лучам, не обращает внимания ни на что. Он улыбается до маленьких ямочек на щеках и гладит одной рукой пса. — Извините пожалуйста за беспокойство, вы не против, если мой племянник погладит собаку? — Чанбин смотрит на то, как пару секунд он раздумывает, схватив трость в руку. Он легонько стучит ей по земле, почти натыкаясь на ногу Ёнбока. — Да, Берри любит такое, — он откладывает в сторону трость, убирая руку с шерсти. — Спасибо, — радостно произносит Ёнбок, ладошкой поглаживая золотистый мех. Берри влияет хвостиком и мальчик только сильнее очаровывается ей. Чанбин легонько смеётся, через пару минут выводя племянника из крепких объятий собаки. — Спасибо вам ещё раз, он без ума от животных, — тише произносит он с небольшим поклоном. Ёнбок радостно кивает, убегая к маме, чтобы поскорее рассказать какая хорошая Берри. — Был рад встрече, — с улыбкой произносит парень, не смотря ни в направлении мальчика, ни в направлении его дяди. Собака громко тявкает и Чанбин снова смеётся. — Ещё увидимся, — Со уходит к Черён, оставляя парня в одиночестве. Непонятно что именно он имел ввиду, говоря это. Оно вырвалось само, без Чанбинова разрешения. Медленно, но верно люди приходят в парк, нарушая его приятную тишину. Чан про себя хихикает и с негромким «Берри, домой» уходит.

***

Небольшой перерыв на обед в больнице, где работает Чанбин проходит в относительной тишине. Изредка слышно колёсики капельницы по кафелю и переговоры пациентов, которые не очень-то и голодны. Он к ним не относится, с радостью поедая рис в комнате для персонала. Несколько палат выведены на большом экране, если что он всегда готов прийти на помощь. В глазах резко мутнеет, словно кто-то оставил в комнате сухой лёд. Лай собаки с красивой рыжей шерстью, тянущей хозяина назад перекрывает лёгкую мелодию наушников. Тормоза машины скрипят, стук собственного сердца отдаётся в ушах. Светофор пищит, оповещая о продолжении движения, но крепкая рука на запястье не позволяет ничего сделать. Чанбин хватается за голову, помещение плывёт перед глазами. Резкие образы смешиваются с очертаниями мебели, в ушах стоит неприятный звон. Он тяжело дышит, а сердце в бешеном темпе бьётся о рёбра. Животный страх сковывает тело, не давая пошевелиться. Вдох-выдох. Чанбин зажмуривается, силуэты проезжей части отступают. Голова кружится, но сейчас перед глазами только помещение для персонала, а это уже достижение. Через пару минут он приходит в себя, а ещё через десять идёт к пациенту, чтобы поставить капельницу. На работе всё-таки, никого не волнует, что ему причудилось.

***

Дорога до дома занимает около двадцати минут спокойным шагом. С тихой музыкой в наушниках, путь кажется лёгким и настроение само собой поднимается. Обычная рутина, но и она оказывается приятной. Солнце ещё не село, буквально час и якро-рыжий закат охватит город. Голубое небо отражается в зеркальной поверхности многоэтажек. Улица одинока, маленькие детишки разбегаются по домам, взрослые уходят к себе. Большой рюкзак давит на плечи и без того уставшего Чанбина — он всего лишь один из тех, кто сейчас придёт в свою тихую квартиру и проведёт вечер в одиночестве — и с каждым шагом становится легче. Напряжение рабочего дня постепенно отпускает, оставляя лёгкость на душе. Где-то глубоко внутри Чанбин надеется, что сегодняшнее видение произойдёт не скоро. Желательно вообще никогда, но это невозможно. Предсказания сбываются всегда, обычно за одну-две недели. Нельзя сказать, что это приятно, морально очень трудно переносить то, что сваливается на его голову. Всё, что он видит — трагедии. Ни одного позитивного предсказания. Возможно именно по этому он стал врачом. Привычный маршрут было решено сменить, подсознательно он всё-таки хотел, чтобы это послужило причиной, по которой он не увидит чего-то плохого сегодня. Вечер начинался хорошо, пусть дорога и была дольше, а завтра надо на работу. Знакомые, но в тоже время непривычные улицы радовали глаз. За поворотом будет пешеходный переход и через любимый парк он дойдёт до дома. Биты в наушниках затихают, переключаясь на новую песню. Светофор загорается зелёным, звуком дополнительно оповещая, что можно начать движение. Несколько человек проходят мимо, пока парень с красивой собакой в шлейке тихо постукивает тростью о тротуар. Животное покорно ждёт, когда хозяин будет готов и уверенно ведёт его через дорогу. Чанбин сзади оглядывает их, смутно вспоминая образы сегодняшних гостей его видения. «Нет, ну пожалуйста…» — про себя думает он, ошарашено глядя по сторонам, в поисках водителя, не знающего правил. Он выключает музыку, чтобы внимательнее рассмотреть откуда поедет автомобиль. Парень и не замечает ничего, когда собака громко лает. Скрип тормозов эхом раздаётся в голове. Чанбин хватается за чужое запястье, оттаскивая в сторону. В паре десятков сантиметров пролетает машина. Он зажмуривается. Неужели он впервые смог спасти кого-то? Звон разбитого стекла раздаётся в ответ. Светофор звучит быстрее, парень с силой тянет его на другой конец дороги. Чанбин резко оседает на землю. Опять он не успел. Кто-то снова пострадал, а он ничего не сделал. Но он же мог! И может. Чанбин поднимает на парня глаза, за его спиной машина с грохотом загорается. Яркая вспышка, как сегодняшний закат озаряет улицу. Он жмурится, слёзы мешают нормально смотреть на ужас, развернувшийся на его глазах. Берри тычет в него носом, пока хозяин продолжает тихо стоять, видимо ожидая её. — Мне кажется, что сидеть на земле холодно, — голос у него спокойный, ему бы аудиокниги записывать. Чанбин шмыгает носом, пытаясь нормально вдохнуть воздуха, но выходит не слишком хорошо. — Что ты сделал? Зачем ты плачешь? Чанбин не отвечает. Для чего ему эта способность, если он даже не в силах исправить хоть что-то?! Но… человек перед ним же жив. Справился ли он в таком случае? — Пошли отсюда, я не хочу, чтобы ты простыл, — Берри отходит к хозяину и Чанбин поднимается, утирая рукавом толстовки щёки. Тело не слушается, он молча стоит напротив парня, всхлипывая. — Ты спас меня? — Д-да… или… я н-не знаю… — провода наушников запутались, он лишь глупо пытается справиться с ними. Музыка давно не играет, но они так и болтались у него в ушах. — Как тебя зовут? Меня Бан Чан, — он протягивает руку, тыча ей в живот Чанбина, на что тот беззвучно усмехается. — Со Ч-чанбин, — он пожимает ладонь, рукавом всё ещё пытаясь унять текущие слёзы. Чан улыбается, невольно заставляя его отзеркалить этот жест. — Вот что, пойдём ко мне, а там ты мне всё расскажешь. И почему мы с тобой должны были увидеться, и почему ты плачешь хуже моей племянницы, когда ей года не исполнилось— он берёт Чанбина под локоть. — Берри, домой. Собака послушно ведёт хозяина через парк по короткой дороге. Чан молчит, изредка только постукивая тростью по асфальту, когда Берри предупреждающе останавливается. Солнце медленно садится, а когда они доходят до подъезда, небо и вовсе становится розовым. Люди косятся на двух парней, уверенно шагающих по улице. Один тихо всхлипывает, пряча голову, второй глупо спотыкается и держится за собаку как за спасательный круг. По сути она правда его спасает, каждый день, выходя с ним на улицу. — Что т-ты хочешь сделать? — успокоившийся Чанбин поглядывает на свой локоть, взятый в плен, но даже не сопротивляется. Хватка Чана крепкая, в тоже время мягкая. Он не пытается вырвать руки, такое положение достаточно комфортное. — Помочь? — скорее спрашивает он, нежели отвечает. — Ты сказал, что мы ещё увидимся, не хочу говорить, что мне понравилось, но ты так разбит, что я пригласил тебя к себе. Боюсь, что ты расстроен из-за меня, поэтому мне хотелось бы пообщаться. — Ты не видишь? — Чанбин, чтобы убедиться проводит над уровнем глаз рукой. Чан не реагирует. — Нет, — он пожимает плечами, привык к такой реакции. Сейчас ещё извиняться будет наверняка, но что это изменит? Чанбин замолкает до самого подъезда. Квартира Чана обставлена минимально, ровно до тех пор, пока ты не проходишь глубже. В одной из спален куча мягких игрушек, карандаши и альбом, некоторые фентези-книжки. Небольшой хаос, посреди которого стоит лежанка для Берри. Собака сама лезет в ванну, чтобы ей помыли лапы, пока Чанбин в одиночестве оглядывает помещение. Гостиная, которая одна комната с кухней очень чистая, серый диван рядом со стеной настолько большой, что можно лечь спать всей его семьёй. Мягкие накладки на углах, ковры повсюду, огромные книги, стоящие на полках помогают всё же принять, что Чан не самый обычный человек. — Чай? У меня племянница очень вкусный всегда покупает, — Чан улыбается, протягивая руку к белому шкафчику. За дверцей стоит посуда из одного набора, кто-то из его родственников перфекционист. Ни одной чашки, купленной отдельно от остальных. — Давай я сделаю, — Чанбин в миг подходит к Чану, забирая из его рук кружку. Аккуратно, боясь сломать, и ставит на белоснежную поверхность стола. — По местам потом поставь, — он хихикает, но отходит в сторону, за небольшую барную стойку. Чан снимает очки, уставившись примерно туда, где должен стоять его гость. Чанбин молча достаёт вторую кружку, не без помощи находит чай и самостоятельно его заваривает. Когда на столе появляются две дымящиеся чашки, солнце уже садится. Оранжевый закат, красивый как картина невероятно известного художника, чьих стараний Чанбин никогда особо не ценил. Он легко переходит в розовый, смешивая яркие и нежные цвета на одном полотне неба. Рыжие лучи освещают кухню, падая на лица. Медовым цветом сияет вся квартира. Чанбин смотрит на Чана, который зачем-то рассказывает о своей племяннице. Он улыбается ярче любого солнца. Спокойным голосом успокаивает, заставляет почувствовать себя дома, пока в один момент он не кивает: — Что насчёт тебя? Почему ты так легко согласился пойти ко мне? — Чанбин встаёт в ступор. Действительно, почему? — Ты… выглядишь надёжно? — он задумчиво откидывается назад. — Или я слишком доверчив. Чанбин сверлит глазами потолок, пытаясь найти хоть одну причину. Они видятся в первый раз в жизни, с чего бы? Осознание резко бьёт его по лицу. Тот парень из его видения был Чан. Поэтому его так тянет к нему. Чтобы увидеть ещё одну трагедию. — Ты поверишь мне, если я скажу, что вижу будущее? — Я настоящего-то не вижу, — он хихикает, делая ещё один глоток. Чанбин снова задумывается. Но ведь ничего плохого не произошло после их первой встречи. Может, он тогда видел? Скорее всего. Он опять не успел. Невесёлые мысли прерывает щелчок открывающейся двери. — Чан-а! Я пришла, — девочка с тёмным каре проходит на кухню, поставив на пол пакет и рюкзак. — Как день прошёл? — Прекрасно, Рюджин, — Чан улыбается, опустив руку на её макушку, слегка поглаживая. Девочка светилась от счастья, вовсе не похоже, чтобы она была здесь против своей воли. Однако стоило ей заметить Чанбина, её лицо изменилось. В карих глазах заиграло беспокойство. — Это Чанбин, благодаря ему, меня не сбила машина. Берри согласно гавкает, подходя к маленькой хозяйке, чтобы та обратила на неё внимание. Рюджин аккуратно гладит её мокрый нос, начиная дяде допрос о его здоровье, через минут пять приходя к заключению, что без неё он больше никуда не пойдёт. Чанбин в это время хочет сбежать как можно скорее, ведь сегодняшний вечер точно не должен был проходить в компании Чана. Да и засиделся он, темнеет уже. — Я пойду, — он встаёт со стула, пойти уходя, но рука на запястье тормозит его. — Рюджин, напиши мой номер пожалуйста, — девочка послушно убегает в другую комнату, а Чан всё ещё держит его руку. — Приходи ещё, мне понравилось проводить время с тобой. — Мне тоже, — Чанбин застенчиво улыбнулся, с лёгким поклоном забирая из рук Рюджин небольшой листочек с номером. До коридора он идут втроём, девочка немного хмуро смотрит как он обувается. Берри сидит на кухне, провожая его взглядом. — До встречи. — Пока, — всё ещё счастливый Чан машет ему рукой. Рюджин закрывает дверь изнутри и уходит на кухню. Чанбин выходит на улицу, вдыхает свежий воздух. Небо уже окрасилось тёмными красками и дорогу освещают лишь фонари. Ветер подталкивает скорее идти домой, и кто он такой, чтобы не слушаться? Он сжимает в кармане розовый листочек с написанным ровными цифрами номером, ожидая следующей встречи.

***

Ждать долго не пришлось, посещение Чана стало небольшой традицией. Они вместе сидели на большом сером диване, пили чай, слушали радио и много разговаривали. Стандартно раз в неделю они встречались, обсуждали какие-то насущные проблемы или говорили о книгах — прекрасная вещь, можно быть просвещённым независимо от зрения. Нынешний век правда технологичен и изобретение аудиокниг помогало погрузиться в этот волшебный мир литературы даже Чану. Чанбин просто брал что-то с полок Рюджин, иногда советуясь с ней. Наладить отношения оказалось намного проще. Узнав о заинтересованности дядиного друга в китайской культуре, она буквально нагрузила его томами с невероятной красоты обложками. Последняя неделя была сложной: Черён, медленно, но верно готовилась к родам, Чанбин, в череде ночных дежурств искал хоть какой-то плюс, прочитав две книги буквально одним взмахом. Иногда Чан звонил ему, говорил о Берри, как они хорошо погуляли или о себе. Таким образом они всё больше сближались, но никак не могли встретиться. Чанбин отложил синюю папку с историей болезни в сторону. Голова неприятно болела от навалившейся работы и нарушевшегося режима сна. Очки давили на переносицу и он убрал их в футляр. Посмотрев на часы, мысленно прикинул когда закончится день и он сможет прийти домой. Какой-то час и он включит какую-нибудь популярную, сопливую дораму, заедая всё яблоками, которыми секретарь-нуна благородно его угостила. Телефон звонит, на экране высвечивается номер Чана. Возможно планы придётся поменять. — Привет, — Чанбин старается придать голосу дружелюбный тон, искренне надеясь на то, что звучит не слишком очевидно. — Не хочешь прийти сегодня? Рюджин у подруги осталась, можешь не бояться расспросов о любимых персонажах, — он тихо смеётся, даже сейчас буквально обожая девочку. Отец ушёл когда ей и года не было, а мать в командировке и будет где-то через месяц. Дочь она очень любила, старалась для неё максимально, поэтому, уехав неделю назад, писала каждый день. Рюджин осталась жить с дядей, у которого для неё даже комната отдельная есть. — У меня заканчивается рабочий день через сорок минут, жди, — Чанбин улыбается искренне. У Чана всегда получается отдохнуть душой и телом. — А Рюджин просто солнце, я её люблю. — Если бы ты её не любил, мы бы не общались, — Чан смеётся и бросает трубку. Он души в ней не чает, самое ценное его богатство.

***

В квартире лёгкий полумрак, только гирлянда на стене освещает гостиную. Чанбин включил с телефона плейлист с ванильной музыкой, потому что она определённо самая лучшая, да и Чана надо приобщать к прекрасному. На сером диване милый плед, которым слишком жарко пользоваться, но он всё равно лежит там. — Я хочу знать как ты выглядишь, — тихо произносит Чан, словно боясь разрушить атмосферу. Чанбин поворачивается к нему, не закрывая книги. — Можно мне прикоснуться к тебе? Я буду аккуратен, клянусь. — Да… я н-не против… — немного неуверенно говорит Чанбин, но, замечая, как изменилось лицо Чана договаривает, — Я тебе доверяю. Что нужно делать? Чан улыбается, рукой подзывая его к себе. Со убирает в сторону книгу — у Рюджин правда хороший вкус — и садится корпусом в его сторону, поджимая под себя ноги в тёмных спортивках. Тихая музыка всё ещё играет, разливаясь по квартире спокойными битами. Берри уснула около получаса назад, развалившись на небольшом ковре в коридоре. — Я просто хочу прикоснуться к твоему лицу, — Чан аккуратно протягивает руку с розовым колечком из бисера в его сторону. — Только скажи и я перестану. Договор? — Договор. Чан чуть улыбается и Чанбин садится ближе, подставляя лицо. Он прикрывает глаза, чувствуя на щеке лёгкое прикосновение пальцев. В университете говорили, что осязание у таких людей развито сильнее и некоторые вопросы могут быть странными. У него нет предрассудков, не так воспитан, поэтому, когда выше по скуле скользят подушечки пальцев, только на секунду застывает. Губы сами расплываются в улыбке. — Серьги? — Чан задумчиво теребит мочку уха, в которой висит, переливаясь перламутром, звёздочка. — А это.? Он проводит большим пальцем по подбородку. На светлой коже, рассекая её, красуется шрам, оставленный давным давно его одногрупиком в драке за красавицу-старосту. Девушка ему не досталась, а вот пострадал он тогда знатно. Точно был перелом пястной кости и огромные гематомы. Кто же знал, что он придёт в ярость и, схватив биту, начнёт размахивать ей? Повезло ещё, что его дружки вовремя заметили как Чанбин перестал как-либо реагировать — «Хей! Вставай, нам рано в тюрьму!» — и вызвали скорую. Иначе он бы вряд ли сейчас сидел здесь, если бы вообще был в состоянии сидеть. — Не важно, потом расскажу, — он отмахивается, но Чан находит ещё один шрам на лбу — совсем как Гарри Поттер — и останавливается. Он немного отступает, словно раздумывая, и аккуратно целует подбородок. Давно зажившая рана начинает нещадно гореть, стоит только осознать произошедшее. Чанбин хочет спросить его, что произошло, но такое же мягкое прикосновение ощущает на губах. Чан, кажется, в полном порядке и в абсолютной гармонией с самим собой. Нежно прижимает его ближе и неосознанно, Чанбин поддаётся. На губах ощущается лёгкий привкус от яблок и какими бы кислыми они не были, этот поцелуй буквально самый сладкий в его жизни. Чан не напирает — а было и такое — просто счастливо улыбается, отстраняясь назад. — Ты можешь уйти, если хочешь больше никогда меня не видеть или можешь остаться и стать моим парнем, — у него в пустых глазах нет теплоты или добра, но его голос ясно показывает насколько в нём много светлого. — Я не против любого из вариантов, если он будет комфортным для тебя. Чанбин не верит своим ушам. Почему когда он должен был стать свидетелем очередной трагедии в его руки упал Чан? Человек, способный одним своим видом излечить от любых травм. И даже если сейчас это невероятно спонтанно, он не собирается упустить свой шанс. Единственный раз, когда кто-то выжил после его видения и он уверен, что всё так и должно быть. — Я… я хочу быть с тобой, — он целует первым, хотя и хочется смеяться с этой ситуации. Никогда такого не случалось, а теперь перед ним сидит живой Чан, крепко сжимает его в объятьях и убирает чашу с яблоками в сторону. Это очень странно, но если брать во внимание тот факт, что он буквально видит будущее, ничего нормального и быть не могло.

***

— Чанбин… а мама скоро приедет? — Ёнбок, разбуженный в час ночи метаниями родителей по дому, садится на кровати. Черён проснулась от сильнейших схваток и Минхо сразу же позвонил Чанбину, чтобы он посидел с его сыном. Вчерашняя ночь с Чаном, когда они просто лежали в объятьях друг друга и болтали до самого утра ярко отпечатывается на невыспавшемся лице. Как раз после выпроваживания сестрички из квартиры. Знакомство прошло удачно, только Минхо не слишком понимал смысл мероприятия, потому что «Вы взрослые люди, чего вы мешкаетесь? Ну встречаетесь и встречаетесь, мне какое дело?», но подзатыльник от возлюбленной быстро поставил его на место. — Не знаю, Ёнбок-а… — он гладит малыша по волосам, слегка улыбаяясь. — Давай мы ляжем спать, а завтра нам позвонит твой папа и всё расскажет. Или же он разбудит меня криками счастья, — он грустно смотрит в большие, полные детских переживаний глаза, надеясь выспаться, прекрасно понимая, что у него не получится. — Ложись скорее, а я с тобой. Ёнбок тут же откидывается на большую кровать родителей, с головой укрываясь одеялом. Босые ноги тоже залезают в небольшое укрытие, полностью скрывая мальчика от монстров. Чанбин, недолго думая, присоединяется к нему. Пришёл он в пижаме, благо на улице лето. Ёнбок прижимается к нему, вызывая улыбку. — Чанбин-а… — тихо тянет он, головой вылезая из-под одеяла. Со убирает в сторону телефон, который держит на голове, чтобы если что сразу ответить. — А Чан твой муж? Мобильный чуть не падает из рук. Чанбин пару секунд смотрит на него, а потом, с лёгкой улыбкой поправляет его чёлку. — Пока что нет, — он пожимает плечами. — А ты не думаешь, что два мужа в одной семье это странно? Обычные мальчики в твоём возрасте размышляют так. — Папа сказал, что не важно кого человек любит, если он остаётся человеком. Ты самый лучший дядя, а если ты любишь Чана, то он тоже хороший, — Ёнбок сияет словно солнце, настолько уверен в своих словах. Чанбин не может сдержать порыва поцеловать его в макушку. — Ты вырастешь прекрасным человеком, — тихо, в волосы шепчет он. Ёнбок чуть смеётся, буквально через пару минут засыпая. Чанбин и сам немного задремал, под утро просыпаясь от радостных криков Минхо, что он стал отцом прекрасной девочки Ли Йеджи.

***

Привычные утренние прогулки с Черён сменяются выгулом Берри в большом парке. Зелёные деревья спасают от ярких солнечных лучей, на каждом углу стоят небольшие киоски, продающие мороженое. Растёт число людей на улице, ведь можно насладиться всеми прелестями летней погоды. Подолгу не наступают тёмные вечера и можно гулять до дырок в кроссовках. — Подождёшь? — Чанбин оставляет Чана на одной из скамеек, тщательно следя, чтобы он не потерялся. Он одобрительно кивает, поглаживая золотистый мех Берри. Со убегает в сторону ларька с холодным лимонадом, в абсолютно прекрасном настроении. На небе ни облачка, а совсем рядом его ждёт человек, которого он любит и который любит его. Больше и не надо для счастья. Обратно он идёт медленней, издалека разглядывая профиль Чана. Он улыбается сам себе, убирая телефон в карман штанов и поднимая голову к небу. В паре метров Чанбин останавливается, воздух словно выбило из лёгких. В памяти всплывают давнишние воспоминания, стоит только вновь повернуть на своего парня голову. Он спотыкается, с тихим матом падая на асфальт. Лимонад растекается перед ногами Чана, как и Чанбин. На ладонях появляются маленькие ранки, как у Ёнбока, который отказывается надевать защиту, катаясь на велосипеде. — Во же… — он дёргается от неприятного покалывания и садится рядом с Чаном. Тот только держит Берри рядом с собой, поворачивая в его сторону голову. — Опять оно, — ноет Чанбин, уткнувшись лбом в его плечо. — Это царапины, их легко можно обработать, — после недолгого ощупывания протянуть ладоней выносит он вердикт и целует Со в макушку. — Пойдём? — А вдруг сейчас что-то случится? А я опять не успел… — он дёргает Чана за рукав тонкой футболки, сердце начинает биться быстрее. — Одни несчастья от меня, — под злобный шёпот Чан убирает ногу из небольшой, розовой лужи лимонада. — Неправда. Я сейчас на работу устроился! Мне только что звонили и сказали, что ждут в понедельник, — говорит он с радостной улыбкой. Чанбин невольно повторяет выражение его лица, он знает, что для его парня это важно. — Пошли домой, счастье моё. Он оставляет на его губах мягкий поцелуй, прежде чем позвать Берри — она уверенно запоминает новый маршрут — и подхватить Чанбина под локоть. Теперь это его привычка, с тех пор как идти домой стало по пути.