Убей меня, но не мою любовь к тебе.

      Светлые лучи пробивались в сознание Эвы. Удар обошелся сильным и девушку направили в лазарет, дабы обработать тупую травму головы. Оплошность Агнии стоило Эве рассечением и швом. Конечно, его наложили, как умели, без должного обезболивания и толковой санитарии, но делали все максимально аккуратно, сам верховный эпистат наблюдал за ситуацией, что развивалась на его глазах. Разговор между двумя огнями тоже вышел не особо приятный, Амен осуждал действия той, которую просил помочь, а Агния, лишь хмурилась, потому что выполнила задачу, ведь не было указано в каком именно живом состоянии принести черномага.       -Ты все испортила, понимаешь это или нет? Наш любезный лекарь делает все, что может, но есть вероятность, что она ничего не вспомнит и как мне разбираться потом со всей ситуацией и докладывать ему? Сказать, что «ой, а знаете, ну она память потеряла», — злобно рыкнув, луна Египта покинул лазарет, тяжесть и тревога за ту, которая ему запала в душу слишком душила его. Хотелось уйти отсюда, вернуться назад и изменить течение времени, поменять их судьбы и сделать так, чтобы они никогда не увиделись, у них не возникло бы чувств и он просто мог убить ее. Что он сделал не так? Теперь нужно было придумывать обходной план, чтобы хоть как-то обезопасить обоих. Глубокие морщины, что отложились на лбу эпистата, давали знать, что его мыслительная деятельность не прерывалась ни на секунду уже какую неделю.

***

      Голубые глаза лекаря искали хоть какую-то надежду на пробуждение своей подруги уже вторую неделю. Разные травы уже пошли в использование по второму кругу, хотелось облегчить страдание той, что заставляла его сердце делать на пару ударов в минуту больше, но только вот была проблема в виде эпистата, который заманил бедняжку в свои черные паутины. -Бедная моя, и что же мне теперь делать? Даже скорая встреча на мятых простынях меня так не обрадовала, лучше бы мы пересеклись с тобой, через несколько лет и ты была бы какой-нибудь супер крутой, а сейчас я смотрю, как ты мучаешься от кошмаров, плаваешь в своей крови и не можешь проснуться, -минутное прикосновение темной руки, но какой нежностью оно было наполнено. Это была не просто проверка на то, какая температура тела, а чувственное прикосновение, которое несло в себе всю горечь, тяжесть и спокойную влюбленность. Только каждый из них понимал, что максимум между ними будет дружба.

***

      -Исман, прошу не уходи от меня… Ты мне нужен, я не смогу без тебя, прошу. Не отдавай меня им, прошу, скажи, кто с тобой сделал это, какое чудовище смогло к тебе притронуться. Я хочу убить их всех, выложить всю свою злость и силу даже, если это убьет меня. Прошу тебя, не нужно, — темнота и лишь красные глаза где-то вдалеке, но такие родные, с таким теплым взглядом, но холодной жизнью. Опухшее лицо Эвы было даже в ее кошмарах. Не хотелось не просыпаться, не жить, в принципе ничего. Эта жизнь не имела больше смысла. Любые люди убиты, другие пыталась убить ее, а эпистат явно не оставит теперь ее просто так, слишком бы это все было просто. Да и может нет и никакой любви у него к ней, а это просто очередной трюк, на который она купилась. Вот это было тоже страшно, очень страшно, отдать свое бьющееся сердце тому, кто без зазрения совести сожмет его и раздавить одним движением.       Еле слышные голоса доходили до ее сознания, но пытаться выйти из темноты не хотелось, стало уже привычно и не так страшно, только вот еще один дотошный бог пытался до нее достучаться и всеми силами сделать так, чтобы та не умерла и наконец проснулась, начиная собираться с силами.

***

      За последнюю неделю Амен перестал ее посещать, хотелось ограничить контакт, даже, не смотря на то, как его сердце хотело к ней. Было тяжело смотреть на истощенную Неферут, когда-то ее руки были полны жизни и даже позволили себе украсть его штаны, да размазать целительное масло по спине, а сейчас это были веточки от деревьев, исхудавшие и полу белые, словно у мертвеца. Его покровитель говорил ему, что та не хочет возвращаться из своих кошмаров и не понятно сколько пройдет времени, тепло души медленно погасало от нового кошмара, но девушка к этому привыкала и не хотела выходить в реальность, словно в реальности не будет кошмаров.       Очередной солнечный день не предвещал ничего. Попытка отыскать главного черномага закончилась не удачно и все охотники, в прочем как обычно были заняты тренировками, некоторые отбывали наказание. Лекарь посещал девушку каждый день, но никаких улучшений он не замечал, но сегодня у него был заказ по болезни, а значит посещение откладывалось на вечер. Агния после разговора с Аменом не появлялась в лагере, а Амен занимался планами. Только единственный Тизиан старался проводить больше времени с черномагом и надеяться на лучшее. Видимо его молитвы были услышаны. Спустя несколько недель, та все же решила вернуться туда, откуда старалась сбежать. Голова ужасно раскалывалась на две половины, глаза были красными и слезились от сухости, тело не слушалось, словно атрофировалось полностью, а горло пересохло, так что единственное, что Эва смогла сделать это едва промычать не понятное слово, похожее на воду. Тизиан даже не сразу услышал просьбу, а когда понял, что это за не понятные звуки, то сразу же нашел стакан и воды и начал поить девушку.       -Ты, оказывается, не только плохо пишешь, но еще и говорить не умеешь, — мужчина был бы не Тизианом, если бы не шутил, даже в самой ужасной ситуации.       Глаза девушки бегло обежали его фигуру и в непотяном состоянии остались. Было много вопросов, тот же самый как она тут оказалась и почему в лазарете