Раздражающий фактор

Джон очень хорошо запомнил день, когда понял, что Шерлок действительно о нём заботится. Вот прямо о нём, а не о своём комфорте, благодаря присутствию Джона. Холмс без предупреждения заявился на работу к Джону, о чём-то пошумел в кабинете главного врача, взял Ватсона за запястье, и своим фирменным, не терпящим возражений тоном, заявил: — Мы уходим, Джон. Немедленно. Доктор тогда только вздохнул. Опять какие-то дела, в которые его втягивают, не спрашивая? Но он слишком устал, чтобы спорить. В последние несколько месяцев он работал практически без выходных, подменяя коллегу, и дома всем делам, будь то блог или книги, предпочитал сон. И сейчас надеялся подремать в такси, пока они будут добираться до нужного места. Добирались они неожиданно долго. Джон успел неплохо выспаться, уютно устроившись на плече сыщика. В последнее время так ему спалось даже лучше, чем в собственной постели. А когда Шерлок его разбудил… взгляду Джона предстало удивительное зрелище. — Будем вести расследование в доме отдыха? — Ватсон с наслаждением вдохнул воздух, пахнущий соснами, с восторгом разглядывая ровный ряд деревянных домиков. — Почти, — сыщик уже вытаскивал из багажника чемодан, в котором доктор с удивлением признал свой собственный. — Идём. И они прошли в один из домиков. Шерлок опять же с кем-то быстро переговорил — Джон не вникал, — он радовался хорошей погоде и редким минутам покоя. Везет же кому-то, отдохнуть в таком месте! Шерлок тем временем бодро двинулся внутрь, неся чемодан Джона, и тот поспешил следом, запоздало думая, что такого напихал туда сыщик и насколько пострадает обивка. Когда Ватсон зашёл в номер, Холмс уже устроил чемодан на тумбочке около шкафа и по-хозяйски рыскал по номеру. — Не обманули, — услышал Джон его бормотание, — туалет, ванная, бар. Вот сыщик вернулся, встал посреди комнаты и, грозно глядя на Ватсона, объявил: — У тебя две недели. Отдыхай. Джон дважды сморгнул и трижды сглотнул прежде, чем до него дошёл смысл этих слов. — Ты… хочешь сказать? Холмс закатил глаза. — Не притворяйся глупее, чем ты есть! Тебе не идёт. Ты прекрасно меня услышал и всё понял. Они совсем там тебя заездили в твоей больнице. Люди будут болеть всегда, сколько ты ни стой на посту. А твоей коллеге следовало думать головой, когда она рожала от каждого, с кем жила, «для укрепления семьи». — Но… Но Холмс… — Джон оглядывался, не в силах сдержать довольную улыбку, — что мне здесь делать? — Есть, спать, отдыхать, — буркнул сыщик и сделал шаг к двери. — Ловить рыбу, собирать грибы. — Но я ничего не понимаю в грибах! — А кто сказал, что ты должен понимать? Гуляй по лесу, срезай грибы, клади в корзинку. Получай удовольствие от процесса. — С рыбалкой так же? — Ну да. Сиди на берегу с удочкой, болтай босыми ногами, грейся на солнышке. Улыбайся. Отдыхай. Я заблокировал в твоём телефоне все номера с работы. Всё. Нет тебя, пусть сами справляются, — Холмс был уже у дверей, — увидимся через четырнадцать дней. — Подожди, Шерлок… а ты разве не остаёшься со мной? Джон сейчас видел только спину сыщика. Чуть более сгорбленную, чем обычно. — Нет, Джон. Нет. Я не умею отдыхать, ты же знаешь. Этот мозг всегда должен работать на полную, иначе взорвётся. И… чтобы ты действительно отдохнул, из твоей жизни нужно убрать главный раздражающий фактор, коим я и являюсь. Джон хотел сказать, что это вовсе не так! Но почему-то не сказал. А Шерлок… Шерлок явно ждал этих слов, замерев у двери. Вцепившись ладонью в косяк. Напряжённый, как во время самых своих сложных дел. Не дождался. Разжал пальцы. Глубоко вздохнул, подняв голову. — До встречи, Джон, — сказал Холмс и вышел из номера. Не оборачиваясь. Будто боясь посмотреть на Джона. — До… встречи.

***

Определённо это была лучшая идея из всех возможных. Сам бы Джон никогда и не заикнулся о доме отдыха, и в первый день всё не мог поверить, что это происходит на самом деле, но сейчас, на третьи сутки, уже освоился и осознал, что и вправду отдыхает! Спать можно сколько угодно, никто не стал долбить в дверь с напоминанием о сроке уборки, как он поначалу опасался. Еду в местной столовой можно было получить в любое время, как в обычном кафе. Кормили хоть и без особых изысков, но сколько хочешь и вкусно. Можно было взять больше подливки, меньше мяса, и попросить пюре вместо овощей на пару — никто и слова не скажет. Соседей вообще не слышно. Ни тебе детских криков, ни разборок взрослых. Только шум ветра в соснах. В первые сутки Джон только ел, спал и изучал территорию. Выяснил, что тут есть озеро. На одной его стороне организована зона для шумного отдыха, с музыкой, детским городком и развлечениями для взрослых, а на другом берегу можно просто посидеть, половить рыбу, почитать книгу, а то и просто поваляться в шезлонге ни о чём не думая. Второе Джону понравилось больше. Всё же он решил, что ему комфортнее в тишине и подальше от людей. Так что первый день он привыкал, а другие два — просто откровенно кайфовал. Ему понравилось и сидеть на берегу с удочкой, и ходить по лесу с корзинкой, больше смотря по сторонам, чем под ноги. А вот на четвёртый день стал замечать за собой определённые странности. За обедом увидел на стойке любимый десерт Шерлока, и привычно обернулся, весело предложив: — Хочешь, возьму тебе? И несколько секунд стоял под удивлённым взглядом работника и парочки отдыхающих с тем же «сбитым» режимом. Через пару часов, также обратился к отсутствующему Холмсу, кивая в сторону прохожего: — Посмотри какой интересный типаж! Что скажет о нём твоя дедукция? В лесу, куда Джон действительно выбрался с корзинкой для грибов, он то и дело начинал рассказывать о белках, как они сами того не зная, сажают деревья, закапывая про запас жёлуди и шишки, или про зайцев, которые больше похожи на диких кошек, чем на домашних кроликов. Ближе к вечеру, поставив на порог почти пустую корзинку и глядя на верхушки сосен, что качались в такой невообразимой высоте, Ватсон сказал: — А при звёздах, это, наверное, вообще волшебно. Как смотришь на то, если мы возьмём одеяла и заберёмся на крышу? Ответом была тишина, и Джон осознал, что и правда скучает. Что он не привык так долго быть без Шерлока. Привык всегда видеть где-то поблизости его стремительную фигуру, слышать его голос, едкие замечания, которые тот, наверняка, считал шутками. Да и вообще… «Ты не раздражающий фактор, Холмс! Ну, то есть, иногда ты раздражаешь, а порой реально бесишь, но…» Нет, не так надо сказать. Совсем не так. Джон вытащил телефон. Нет, они не прекратили общение совсем. Каждый вечер Джон получал сообщение: «Всё хорошо, доброй ночи». И то же самое утром. И сам отвечал почти также лаконично, дополняя восторгами относительно своего отдыха. Звонить он не стал — вдруг сыщик занят чем-то важным. Долго думал как правильно сформулировать мысль. Набирал и снова стирал. Под конец решил напечатать как выйдет. Как он чувствовал в данный момент. «Холмс… то есть, Шерлок! Спасибо тебе большое за этот санаторий! Тут и правда замечательно! Я очень хорошо высыпаюсь, вкусно ем, много гуляю, просто сижу или лежу, и ни о чём не думаю. Наверное, это и правда то, что мне было нужно. Я очень доволен твоим подарком! Но… скажи, у тебя совсем никак не получится вырваться и составить мне компанию? Знаю, ты не умеешь отдыхать и твоему мозгу постоянно нужны новые загадки, но хоть на денёк? На полдня? Я… очень скучаю без тебя. Сам не ожидал, что так будет. И вовсе ты не раздражающий фактор! То есть… ты раздражаешь, конечно, порой и очень сильно! Но… ты необходимый мне фактор. Хоть на пару часов загляни. Джон». Подписываться было необязательно, но почему-то очень хотелось. Последующий час Джон то и дело проверял, нет ли ответа. Потом сообразил, что сообщение даже не прочитано ещё… А потом подпрыгнул от тихого треньканья уведомления и одновременно увидел, что прочитано, и получил ответ. Всего одну фразу. «Постараюсь сегодня к четырём». Наверное Золушка, едущая на бал, была не так счастлива, как Джон в эту минуту. Захотелось закричать, запеть и затанцевать. Пользуясь тем, что в номере он был совершенно один, Джон позволил себе сначала третье, потом второе, а затем и первое. Откричавшись, Ватсон согнулся, содрогаясь от хохота. Он смеялся над самим собой. Своей реакцией. Надо же… Как это, оказывается здорово, вот так не сдерживать свои эмоции. Какими бы странными не казались их проявления. Думая, куда бы пойти и чем заняться до четырёх, Джон полуразделся, прилёг на ещё не убранную постель и… заснул. И проснулся от деликатного стука в дверь. Хотя Шерлок и деликатность вещи совершенно несовместимые, за дверью оказался именно он. Собранный, элегантный, безупречный как всегда. Сыщик не успел ничего сказать, как был обнят и прижат полуголым и полусонным Джоном. Нос Джона нашёл нужную точку на шее Шерлока и устроился там, дыша им и чуть посапывая. — Привет, — тихо выдохнул Джон. — Я соскучился. Я безумно соскучился, Шерлок. Ты не раздражающий фактор. Выброси эту мысль из головы и никогда не смей её больше подбирать. Затопчи, сожги, изничтожь! Ты самый лучший фактор. Самый прекрасный. Самый необходимый. Я… — Джон замолчал, набираясь воздуха, чтобы озвучить ту мысль, что только что созрела в голове, хотя интуитивно была понятна давным-давно. — Это… несколько более горячее приветствие, чем я ожидал, — Шерлок говорил малость неразборчиво. — И чуть более интимное, чем положено друзьям. Даже очень близким. — Сыщик чуть толкнул Ватсона, вынуждая того всё же войти в номер, и Джон услышал как закрылась дверь. А потом и щелчок замка. Потом они какое-то время барахтались, пытаясь одновременно и избавить Холмса от верхней одежды и не разжимать надолго объятий. А потом Джон обнаружил, что Шерлок сидит на его постели, он сам у Холмса на коленях, всё также вжимаясь в него и дыша им. — Не уходи. Не уезжай. Здесь нет загадок для твоего сверхразума, но… но… но здесь есть я. И я… я люблю тебя, — Джон сказал это так же спокойно, как и всё прочее. И продолжил, не сбившись: — Здесь очень красивые сосны. И наверняка — звёзды. И пекут твои любимые бананово-шоколадные рулетики. И можно получить чай в любое время дня и ночи. Давай… давай устроим пикник на крыше под звёздами? Джон сделал такое движение, чтобы лечь и Шерлок не остановил его. Они оказались уже полностью на постели Джона, на подушке Джона, обнимаясь и вжимаясь друг в друга. Ватсон чуть отстранился посмотрел на Холмса. Тот смотрел на него, внимательно и спокойно. — Ты… меня любишь? — тихо спросил Шерлок. — Да. — Пикник на крыше? — Угу. — Я… не раздражающий фактор? Необходимый? Видимо Шерлок раскладывал по полочкам в своих чертогах самое важное из полученных данных. — Холмс… иногда я сержусь на тебя, но это нормально! Это вовсе не означает, что ты мне не дорог и мне без тебя лучше. Мне хорошо с тобой, как ни с кем другим больше. У меня было время поразмыслить над этим. Раздражаешь не ты, а некоторое твоё поведение. Но, во-первых, над этим можно работать, а во-вторых, никто не идеален. — Принято. Я всё запомнил. Пикник — давай. Я привёз с собой немного вина. Остальное требует осмысления. Джон чуть улыбнулся. Он не ждал, что Шерлок тут же признается в ответ. Ему это обдумать нужно, осознать. Понять вообще. Но сыщик не отстранялся, спокойно лежал в кольце рук блоггера и не отводил глаз, и Джон чуть потянулся и поцеловал Шерлока в нос. В губы пока не рискнул — слишком много будет вот так сразу. Протестов не последовало и Джон попробовал лоб, скулы, очень осторожно подобрался к подбородку… — Джон… — от этого шёпота внизу живота всё мгновенно вспыхнуло. — Ммм? — Мне… становится… некомфортно. Там… где член. Джон на миг замер, пытаясь переварить. — Тебе неприятно? Мне перестать? — он знал, что дело не в этом, но эти слова всегда наготове. — Если ты не планируешь продолжить… Я знаю, люди умеют сами справляться с таким, но я… нет. Если ты не думаешь потом помочь мне с этим… — Я… помогу, — руки Джона скользнули по бокам Шерлока, гладя его, и добрались до ремня брюк и ширинки. Чуть погладили там. — Я планирую продолжить, если ты не против. Холмс кивнул, перевернулся на спину и серьёзно и сосредоточенно смотрел, как Джон садится и расстегивает его ремень. Вытаскивает и откладывает в сторону, расстёгивает пуговицу, затем молнию. — Вот. Так должно быть легче. Расслабься и не беспокойся об этом. — Джон чуть приподнял рубашку Шерлока и поцеловал его живот. — Спасибо. Это… затруднительно. Там… так странно… Джон хихикнул, такая смешная у Шерлока была интонация. Такое растерянное и сосредоточенное лицо, когда он смотрел то на Джона, то на свой пах. — Мы со всем разберёмся, — пообещал Джон, — наклонился и сделал то, что уже давно должен был сделать. Поцеловал эти невозможные губы, способные изрекать как гениальные выводы, так и редкостные глупости. — И… тебе ведь тоже понадобится помощь с членом? — всё также серьёзно спросил Шерлок, когда Джон снова сел. Джон счастливо улыбнулся. — Полагаю, что да. — Тогда… можно будет мне сделать это? — Только тебе и можно, — Джон ощущал что счастье, которое дарил ему этот необыкновенный человек не помещается в комнате, выливается через окна и устремляется к верхушкам самых высоких сосен, нанизываясь на них подобно рождественской гирлянде. Ощутил очень осторожное прикосновение. Поглаживание. Ахнул, от того, насколько это оказалось приятно. А потом утонул в очень тихом признании: — Я тебя тоже люблю, Джон. И сейчас это самый важный фактор для меня. Который… немного раздражает если честно, и мешает думать. Джон рассмеялся, наблюдая, как Шерлок тоже начинает улыбаться. — Ничего. Иногда это полезно. Особенно гениям. Глядишь, научим тебя отдыхать.