О трудностях жизни с наëмником

— Мама, мама, смотри какой шарик! Можно мне его? — зазвенел совсем рядом детской голосок и Ризли инстинктивно обернулся. — Конечно, солнышко, — женщина, тепло улыбаясь, отдала продавцу деньги и привязала шарик мальчику на запястье, — Вот, не потеряй. А то я тебя знаю, ты расстроишься, я совсем не хочу видеть твоих слëз. Мама тепло потрепала сынишку по голове и они пошли дальше. Ризли замер, наблюдая за всей этой картиной. Что-то внутри болезненно сжималось и усиленно просилось наружу, на волю, но наëмник молчал, поджав губы. За эту семью можно только порадоваться и всë это он выкинул из головы. Сегодня Нëвилетта неожиданно вызвали на работу, делов на пару часов, но Ризли решил прогуляться, может, купить ему чего-нибудь интересного. Занесла же его нелëгкая в парк. На пробежку, блять, захотелось. Жаркий летний день, кажется, только усугублял невесëлое состояние. Носить открытую одежду было слишком рискованно, потому что имелось немало особо любопытных, которые считали своим долгом если не спросить, откуда множество шрамов, то, как минимум, глядеть, как на музейный экспонат. Поэтому даже в такую жару приходилось ходить в зипке и спортивках. Почему людей так сильно волнует чужая внешность? Потребовалось ещё примерно полчаса на то, что бы выдохнуть и спокойно вернуться домой. Там можно ходить в одних шортах, потому что, даже если у Нëвилетта много вопросов, он их не задаëт, а тактично молчит. Они обязательно обсудят это. Позже.

***

В следующий раз Ризли впал в ступор на прогулке с Нëвилеттом. С ним было гораздо спокойнее и комфортнее, но он всë равно дëрнулся и замер, услышав мужской крик. — Да ты, блять, просто ëбаное ничтожество! Господи, ты можешь хоть один день провести нормально, а?! Со своей семьëй, а не в своëм ебучем телефоне! Надо было сдать тебя в приют, выблядок! И на этом моменте в голове у Ризли что-то щëлкнуло. У него вообще не было проблем с самоконтролем. За вычетом некоторых моментов. Движение отточенные быстрые. Проходит всего доля секунды, за которую наëмник хватает нерадивого отца за горло и укладывает на лопатки и, с холодным прищуром серых глаз, шипит. — Попробуй найти противника себе по размеру, ублюдок. Сил смотреть на ребëнка сейчас нет. Он и так знает, что увидит. Пустой взгляд, глаза на мокром месте, синяки и ссадины, которые едва ли прикрывают футболка и шорты. Если он действительно не собирается прикончить мудака на месте, то лучше не смотреть. — Что ты, блять творишь?! — рычит мужчина на земле, — Я полицию вызову! — До еë приезда я успею выпустить тебе кишки и конечности расфасовать по люкам, — с жестоким стальным блеском в глазах. Да он бы его живьëм загрыз, если бы не спокойный голос, раздавшийся над головой. — Считайте, что полиция на месте, — Нëвилетт помогает выдохнуть, чуть успокоиться, но Ризли, совсем как пëс, вцепился в нерадивого отца и не даëт ему даже попытаться встать. Обернувшись через плечо, наëмник понимает, что судья кому-то звонит, — Добрый день, Шеврëз? Вы не могли бы подъехать, у меня к вам небольшая просьба. Хотелось бы, что бы это осталось между нами, если возможно. Хорошо, благодарю, тогда буду ждать вас в течение пятнадцати минут, — сказав о времени, он выразительно посмотрел на Ризли и отвëл взгляд. Всë, что произойдёт за следующие пятнадцать минут его никоем образом не касается, он объяснит всë капитану полиции, если будет нужно. Однако, Шеврëз охотно поверила в историю о том, как бедолага пытался избить сына, но, по чистейшей случайности, споткнулся и упал. Какая же неловкая, конечно, вышла ситуация. Но на это Ризли было уже плевать. Его гораздо больше заботило то, что станет с ребëнком, так что его дальнейшую судьбу он отследит. Если тот не попадëт в хорошую семью, то место в "Меропид", например, вполне достаточно... Ну или можно будет послать весточку Арлекино, она в этом лучше понимает.

***

— А теперь, мой дорогой, расскажи, пожалуйста, что это было. Если не трудно, конечно. Нëвилетт заговорил только тогда, когда они оказались дома. Хотелось, конечно, засесть в углу с кружкой чая и смотреть видео с котиками, по возможности, но игнорировать его Ризли не мог. Да и не хотел. — Воспитание, — хмуро хмыкнул он, — Вообще бешеных собак принято отстреливать, так что ему повезло, что я был без ствола. — Ни на секунду не сомневаюсь, знаешь ли. Но это было что-то личное. Или хочешь сказать, что мне показалось? — огрызаться на этот осторожный, спокойный тон было попросту нереально. Нëвилетт не осуждал, просто пытался понять. Что ж, ответы дать ему можно. — Мать с отцом я не помню. Они сдохли то ли от передоза, то ли напились и сгорели, тут уж я не знаю, в своë время мне было это не интересно. Я попал в приют, откуда меня забрали хорошие, как мне тогда показалось, люди. У них было что-то вроде частого приюта. Они говорили, что заботятся о детях, потому что с ними им точно будет лучше, чем в государственном учреждении. А потом я узнал правду. Представляешь, эти мудаки продавали детей! — он нервно усмехнулся, — Многие были совсем малышами... Думаю, не стоит пояснять, кому и зачем в то время нужны были маленькие дети. В основном покупателями были извращенцы, психи ну или, в лучшем случае, безутешные богатые родители, которым нужен был донор, что бы спасти своë чадо. Мне было четырнадцать и мой мир рухнул. Я убил их, — на этих словах глаза Ризли стали совсем стеклянными, он будто видел это всë вживую снова, — Меня судили, но реальный срок дать не смогли. Я был мелким, да и грешки моих опекунов играли на руку, — он умолк, думая, что ещё может сказать, относящееся к теме, — До этих уродов моë детство не было радужным и безоблачным, после - тоже. Рос, как сорняк, зато я стал сильным, нашëл хороших друзей... — голос наëмника дрогнул и Нëвилетт обнял его. Мягко, осторожно, показывая, что он рядом и ему достаточно услышанного. — Ты не должен был быть сильным. Ты должен был быть защищëнным, а сильнее тебя должны были делать овощи и молоко. Но думаю, маленький ты гордился бы тем, кем стал... Впрочем, я бы даже сказал, что маленький я гордился бы маленьким тобой. — А ты расскажешь? — просьба Ризли осторожная, он обнимает Нëвилетта крепко, цепляясь за него. После вновь пережитых воспоминаний детства объятия нужны как воздух. — Нечего рассказывать. С ранних лет репетиторы, секции, дребезг школьных звонков. Отобрали детство, вручили тесты, шаблоны... Ооо, эти бесконечные шаблоны. Туда не ходи, этого не делай, спину ровно, говори поменьше, не смейся, не плачь, не кричи, молчи... — Нëвилетт грустно улыбнулся, — По церквям ещё таскали, пугали крестами, заставляли молиться и всë это тоже по указке. Ни на шаг нельзя отойти с выбранного ими маршрута. Они воплощали свои несбывшиеся мечты через меня. Это, конечно, не так насыщенно и трагично, как у тебя, но хорошего в этом тоже мало... Не знаю, как они сейчас, мы с ними не общаемся с тех пор, как я свою должность получил. Они, конечно, звонят и пишут, но я не отвечаю. — Хочешь, они тоже... Как там Шеврëз выразилась? "Споткнутся"? — поддерживать у Ризли получалось действительно не очень хорошо. Проще давалось угрожать расправой тем, кто обидел дорогих ему людей. Обычно эта тактика работала неплохо. — Не то что бы я возражал но, знаешь... Многовато им чести будет, учитывая то, как мне пришлось из-за них мучаться. К тому же узнай они, что я в отношениях с мужчиной... Скончаются от инфаркта, не успев высказать мне, какое я позорище. Ризли чуть отстранился, мягко поглаживая щëку Нëвилетта пальцами. — Ты не позорище. Ты - самый справедливый из законопослушных граждан, что я знаю, Верховный Судья и мой любимый парень. — Любимый? А были другие варианты? — шутливо фыркнул судья. — Ты - приоритет, а не вариант, — Ризли засмеялся и ласково уткнулся носом в чужую шею, — Всегда в приоритете.