Девушка с Когтеврана

Сириус не понимает, когда все началось, но подозревает, что его глупая влюбленность продолжается с самого первого курса. Он не был наивным ребенком, верящим в любовь с первого взгляда, но не мог объяснить непонятное влечение к тихому мальчику. Приходилось рыться в воспоминаниях… С Джеймсом они подружились почти сразу. Стоило только сесть в один вагон, и парни уже нашли общий язык. Квиддич, шалости… их сближало чертовски много вещей. С Поттером легко и свободно, ему можно быть открытым и не бояться осуждений в свой адрес. Питер оказался куда спокойнее Джеймса. Он был низеньким пухленьким мальчиком, потому обрадовался любому шансу подружиться с такими яркими личностями, как Блэк и Поттер. Может он и был местами чересчур глуповат, Петтигрю абсолютно точно не был лишним в команде. Как минимум, он помогал друзьям поднять свою самооценку… А Римус в целом изначально не хотел быть в их группе, он всячески избегал внимания и прятался за учебниками. Тем не менее, Люпин — истинный Мародер от макушки до пальцев ног, но ему самому понадобилось время, дабы это понять. Как ни странно, Сириус разглядел в нем гораздо больше, чем тот старался показать, и постепенно Римус стал для него некой головоломкой, решение которой он никак не мог найти. Так и собрались Мародеры — главная головная боль всех профессоров и объект восхищения учеников Хогвартса. Но Сириус никогда не думал, что влюбится в друга. Он начал ловить себя на странных мелочах, связанных с Лунатиком, на вечных взглядах в его сторону. Все казалось ему нормальным, и он сначала с уверенностью думал, что так и проявляется дружба, но к Джеймсу он таких чувств найти не мог. С каждым днем ему нравилось все больше находиться рядом с Римусом, смотреть как он читает, и светлые русые кудряшки спадают ему на лицо; радоваться успешно проделанной шалости и гнусному настроению слизеринцев на следующее утро, поздно вечером сидеть у него на кровати и разговаривать до самой ночи, а потом засыпать на его подушке, пропитанной нежным запахом карамели и шоколада. Вся женская половина замка, особенно когда парни стали учиться уже на старших курсах, вздыхала по ним и звала на свидания чуть ли не каждый день. Невозможно было пройти весь дворец и не застать компанию девочек за обсуждением кого-то из Мародеров. Сириуса это часто бесило. они даже не стараются понижать звук при нем, когда он прекрасно может их услышать. Потому на пятом курсе парень отпустил идею сопротивляться бессмысленной болтовне, а со временем она показалась ему даже весьма интересной. Так он узнал о себе и своих друзьях чертовски много вещей… — А Сириус красавчик, да? — Ага… — Позвать его на свидание? — Ты с ума сошла? Он же встречается с Макдональд! На этом моменте Сириус чуть не подавился своим соком. Какого хрена?! Почему он об этом не в курсе? — Хорошо, ладно, окей… а Питер свободен? — Агхм, что?! Блэк прыснул, но, как бы он не любил своих друзей, согласился. Потому что «звать Питера на свидание» даже звучит абсурдно. Он немного поразмышлял на тот счет, что когда-нибудь и у Петтигрю будет девушка. А потом подумал, что настанет раньше: конец света или его отношения. Решил, что склоняется к первому варианту, и снова вник в диалог. — Джеймс такой лапочка, да? — Он дурак, Вик! — Прекрати, он очень даже ничего. — Только помешан на зануде Лили, а так, конечно, ничего… — ответила та с сарказмом. — А Римус твой не зануда?! Сириус не мог объяснить, почему его тело в один момент напряглось, а слух улучшился раз в десять. — Он не мой, ясно? — Ты постоянно на него пялишься! Уже все наши девчонки все поняли. — Я… я не пялюсь… — Ой, да прекрати. Иди позови его в Хогсмид на неделе. — Он меня даже не знает. — Так познакомишься заодно. — Отстань, Вик. Конечно, как он мог забыть. Сириус и Джеймс не одни красавцы на весь факультет. Хотя Сириус никогда и не забывал. Никогда не забывал, что Римус красивый, и, более того, каждый день его мозг навязчиво напоминал ему, что Римус ахуенно прекрасный. Но Блэк почему то считал его вечным холостяком, которого ни одна девушка не позовет на свидание. Тут, когда перед глазами начал вырисовываться масштаб происходящего, он не на шутку испугался. Римуса могут увести уже в ближайшую неделю, потом они поженятся, и у них появятся дети… и маленькие Люпины будут бегать по дому и звать дядю Сириуса, а не папу Сириуса… а еще Римус никогда не узнает, что его лучший друг, между прочем, в него по уши влюблен, и… — О чем задумался? О ТОМ, ЧТО ТЕБЯ МОГУТ ОХМУРИТЬ, А Я НИЧЕГО НЕ УСПЕВАЮ!!! — Эта когтевранка странная, да? — Уверенно спросил он. Ну уж нет, как бы эгоистично это не звучало, Сириус не позволит ей влюбить его в себя. — Аллен? — Римус обернулся и неожиданно встретился взглядом с той самой девушкой. Он повернулся опять к другу, и тот заметил на его щеках легкий румянец. Он наверняка нашел бы это весьма милым, если бы не сгорал от возмущения и ревности прямо сейчас, когда Люпин сидел перед ним и смущался от внимания девушки. — Нет, она классная. — Да ладно, ты еще скажи, что влюбился, — с усмешкой бросил Сириус, пока где-то в сердце больно стучала последняя надежда на взаимность. — Ну влюбился… Нет, Римус, ты что-то путаешь. Подумай хорошенько, давай, Лунатик, напряги мозги, у тебя обычно хорошо получается, какого хера ты так тупишь? — Луни влюбился? — Джеймс появился так неожиданно, что Сириус подпрыгнул на месте. — Я не должен был этого говорить… О да, Римус, ты чертовски прав. — Не боись, мы ее очаруем, — решительно сказал Поттер и наложил в тарелку побольше тостов. — Ты добиваешься Эванс уже шес… — Это другое дело! — Мне, наверно, пора, — Блэк быстро встал со стула и направился в сторону выхода. — Ты куда? — Только и услышал он взволнованный тон Сохатого. Сейчас требовалось все обдумать, проанализировать и, вероятно, именно сейчас самый лучший момент, чтобы разлюбить Римуса. В голове мешается куча мыслей, но он идет в спальню и не оборачивается, хотя слышит шепот за своей спиной.

***

Римус следующие пару дней вел себя странно: надолго задерживался в библиотеке и постоянно улыбался. было приятно видеть его улыбку, и в душе по-прежнему теплилась надежда, но после того разговора в столовой Люпин не дал никакого повода думать, что та девушка с Когтеврана ему безразлична. Он и раньше иногда перекидывался с ней парочкой фраз, но когда Аллен таки пригласила его в Хогсмид, Римус стал обращать на нее до безобразия много внимания. Нет, он не кричал, как Джеймс, не приглашал ее на свидание на глазах у всей школы, не был слишком шумным. Но Лунатик стал чересчур много времени проводить в библиотеке, а связно ответить, что он прочитал, не мог. Пазл сложился буквально сразу, и Сириус чувствовал себя как никогда одиноким и брошенным. Друг до сих пор звал его поболтать перед сном, рассказывал ему множество всяких мелочей, все также улыбался на его шутки, но унижало то, что Римус ведет себя так не только с ним. И с Аллен он, вероятно, даже более нежен и внимателен. Ночью он не мог уснуть. Перед глазами маячили счастливый Римус и та самая Аллен, смеющиеся и активно что-то обсуждающие. В уголках глаз блеснули слезы, и он быстро стер их рукой. В груди разливалось тепло, когда он переключался на воспоминания из детства, когда они были такими беззаботными мальчиками, когда его симпатия не мешала ему жить. Захотелось напиться огневиски. Забыться в алкоголе, приятно обжигающем горло, не чувствовать ничего и просто заснуть на кровати с пустой головой. Из-за полога кровати Лунатика высунулось сначала его тонкое запястье, а затем и вся рука, исполосованная шрамами. Он отодвинул занавески и жестом позвал друга к нему. Сириус соскочил и побежал к кровати друга даже быстрее, чем стоило бы, и тот тихонько хихикнул, прячась от остальных пологом и заглушающими заклинаниями. Лунатик повернулся к нему, и на его лице переливались теплые тона тусклого светильника, а волосы блестели золотым оттенком. Парень засмотрелся на него, на янтарные глаза напротив, на аккуратные губы, на узоры, усеивающими щеки и шею. В правом глазу можно было заметить легкий перелив из коричневого в зеленый, а бровь была повреждена небольшой царапиной. Так Сириус и молчал, рассматривая лучшего друга и не в силах вымолвить и слова. Римус, в свою очередь, под таким любопытным жадным взглядом засмущался и снова покрылся румянцем. Блэк даже не думает. Просто делает. Просто подается вперед и впивается в такие желанные губы. Они даже мягче, чем можно себе представить. Римус секунду спустя пытается отстраниться, но рука переплетается с русыми прядями в волосах и не дает уйти от прикосновений. Люпин напуган, и Сириус прекрасно это понимает, но не может остановиться. Только ближе придвигает его к себе и скользит под пижамную рубашку. Тот что-то стонет в поцелуй, и его голос раздается приятной вибрацией, завязывающейся узлом где-то в низу живота. Блэк ощущает немного рельефный торс, грудь и твердые соски под тканью чужой рубашки, и закрывает глаза от возбуждения. Римус рвано вздыхает и наконец отвечает на поцелуй. Робко и нежно, что сводит парня с ума еще больше. Он наклоняется в сторону Лунатика сильнее, из-за чего тот падает, и нависает над ним сверху, продолжая изучать его рот своим языком и бессовестно лапать живот. Сириус всерьез беспокоится, что в любой момент может свалиться в обморок. Он множество раз представлял Римуса в контексте самых разных пошлостей, но даже не подозревал, что просто целоваться, что ни коем образом не является чем-то сверхъестественным, окажется так чертовски приятно. Римус просто головоломка, и Сириус уже давно готов признать, что действительно сломал голову. — Римус… — стонет он, отрываясь почти на секунду. — Ммм, — Люпин осторожно проводит по его спине ладонью, и по телу проносится табун мурашек. Сириус все больше прислоняется к парню, почти ложась ему на грудь и чувствуя тепло его горячей кожи даже сквозь пижаму. — Я люблю тебя, — все же говорит Блэк, обводя пальцами все линии шрамов на идеальном лице и с трепетом ожидая ответа. Но он не следует, потому что Лунатик снова притягивает его ближе.