Lehrer und Schüler

      Сегодня в Палантасской башне было удивительно тихо.       Нет, обычно высокое здание и так казалось почти вымершим, но присутствие двух магов хоть немного её оживляло. Даламар привык к тому, что его утро начиналось с завтрака, который он по старой привычке сам готовил и подавал шалафи, разделяя с ним трапезу. Да и, если не таить, то и любуясь трапезой чел… Антропофага. Теперь правильнее было говорить про Рейстлина именно так - постепенно тот прошел всё больше внутренних изменений, и уже спустя три месяца ученику было немного страшно стоять рядом с шалафи - тот был выше его на две головы, и это не было пределом. Наверняка, высокое и без того тело должно было вытянуться ещё сильнее. Хотя было это чем-то и красиво. После завтрака Рейстлин часто увлекал ученика заниматься или вместе работать над расчётами и историческими сводками - свой план он менять не собирался несмотря ни на что, раз не лишился магии после нового проклятия. Работа шла медленно, но очень часто занимала двух магов до глубокой ночи, а, когда её не было, обязанности ученика никуда не девались. Сам знал, на что подписывался - не пристало учителю бегать с метлой по этажам или отмывать лабораторию, зато язвительно комментировать действия ученика Рейстлину явно нравилось.       Хотя, работой над редкими растениями в саду шалафи не пренебрегал и с удовольствием брал на себя этот труд, чтобы всегда иметь запас ингредиентов. В последнее время растения чуть уменьшились - Маджере становилось лучше по мере того, как тело крепло, приобретая чужеродные черты, и лёгкие стали болеть куда меньше. Но сегодня его не было ни в саду, ни где-то еще, а личные комнаты оставались закрытыми для ученика.       - Шалафи, вы здесь? - Даламар поочерёдно обошёл спальню, кабинет и закрытую секцию библиотеки, в которых чаще всего обнаруживался Рейстлин, когда решал предаться работе насколько, что совершенно переставал уделять внимание потребностям организма.       Конечно, новое тело могло теперь легко выносить целых две недели без еды, если учитель перед этим хорошенько набивал брюхо, но второе в последнее время выходило весьма скверно: вопреки попыткам ученика удержать его за столом, Рейстлин покидал обеденную спустя лишь пару крупных кусков мяса, что для его нынешнего организма было даже меньше, чем птичьи порции, которыми маг Маджере питался почти всю жизнь. После нескольких удачных попыток накормить шалафи до отупляющей тяжести в животе Даламару нынешнее положение казалось особенно обидным и, чего уж таить, опасным. Несколько раз он случайно сталкивался с Рейстлином в коридоре за последние дни, и несколько раз ему едва удавалось удержать себя на месте под взглядом золотых глаз. Что-то в нём менялось с каждым днём всё заметнее и заметнее. В нём не был неприязни от излишней назойливости ученика, который каждый раз старался завести разговор об обеде. Скорее какой-то интерес, которого никогда не было прежде. И, как казалось Даламару, ноздри его шалафи в этот момент как-то особенно сильно раздувались. Словно он принюхивался.       Эльф потряс головой, приводя мысли в порядок. Нет, шалафи не позволит инстинктам выйти на первый план, в каком бы теле он ни был. Представить Рейстлина Маджере безумным диким зверем было совершенно невозможно, и именно это помогало ученику гасить новый страх перед учителем. Наказания Даламар хоть никогда и не желал, но не испытывал страх до тех пор, пока мог оставаться учеником в стенах Палантасской башни. А вот бояться голодного людоеда, с которым эльф будто был заперт в одной большой клетке, ему, хоть и не хотелось, но приходилось. "Но ведь этот людоед не тронет его, ведь так?" - с надеждой подумал Даламар и снова постучал в дверь кабинета, за которой он услышал движение.       - Шалафи, я не могу смотреть, как вы изводите свой организм. - В который раз повторил ученик.       Но особенно ничего от его слов не изменилось, лишь послышался какой-то шорох и будто бы тихий голос, но что он сказал - слышно не было. И всё снова затихло. Что ж, видимо, нужно было переходить к более серьёзному способу достучаться до шалафи. Даламар повесил на себя сразу несколько щитов, с трудом удерживая их перед собой. Он не знал, что именно вплетено в заклятие, запирающее дверь, но наверняка что-то очень и очень неприятное. Если присмотреться и дать магии отозваться в теле, то первым в глаза бросалось огненное заклинание. Оно было направлено в коридор, и под ним явно лежало что-то, спасающее дверь от возгорания, так что кабинет нисколько бы не пострадал. Даламар попытался подтянуться первым именно к нему, концентрируя на пальцах противоположную стихию. И вроде бы даже у него что-то получилось, только вот, недолгой была гордость за себя.       Через долю секунды Даламар забыл, как дышать, ударившись об стену из-за прозвучавшего взрыва, а внутрь будто впились тысячи иголочек, разрывающих на куски каждый миллиметр кожи. Он даже не мог закричать от боли - тело отказывалось вдыхать или выдыхать, не моргало, не двигалось, а перед глазами всё поплыло, и, если бы не темный силуэт перед Даламаром, эльф бы просто задохнулся. Но по мановению руки шалафи лёгкие раскрылись, а терзающая тело боль исчезла, оставив лишь колотящееся в диком приступе паники сердце. Даламар чувствовал себя так, словно избежал немедленной гибели, но по-настоящему это ощущение обострилось, когда его с силой тряхнули за шиворот - Рейстлин еще плохо рассчитывал возможности своего тела и сейчас походил на огромного волка, треплющего придушенного котёнка за шкирку.       - Идиот, ты захотел быстрой смерти?! - Людоед почти что втащил ученика в комнату, крепко держа за воротник, и на ярком свету из окна осмотрел покрытое копотью и ссадинами лицо. Щиты делали свою работу, но, всё-таки, не были панацеей от физических травм. - Или ты настолько тупой, что не осознаешь последствия своих действий?!       - А вы, похоже, не осознаёте последствия голода для вашего организма. - Ещё оглушённый, Даламар сумел сориентироваться и ответил на упрёк колкостью.       Эльф был почти обижен. То, что шалафи не будет в восторге от вторжения во время работы, Даламар знал заранее и был готов к ругани. Что попытка проникновения с большой вероятностью закончится ещё до того, как дверь поддастся, ученик тоже был готов, просто не распознал все заклинания, чтобы обезопаситься нужным количеством щитов. Даже к тому, что учитель вновь будет понукать его недальновидностью и глупостью Даламар был готов при каждой их встрече. Но то, как Рейстлин игнорировал причину, по которой эльф впервые за долгое время посмел нарушить рабочее уединение, будто это было пустяком, Даламара злило. Не мог же Рейстлин Маджере считать этот повод недостаточно весомым, чтобы ставить его в вину ученику, ведь должны же были его пищевые привычки измениться в чуть более здоровую сторону. Тем более, что в этот же момент желудок шалафи очень выразительно заурчал, отчего по спине эльфа пробежал холодок.       - Я несколько дней пытался достучаться до вас, и, раз единственный способ привлечь ваше внимание к проблеме и доказать серьёзность моих слов - это отвлечь вас и подвергнуть себя проклятию, то я так поступлю и в следующий раз, как бы вы меня после этого не наказали. - Упрямо повторил Даламар и стёр рукавом мантии с лица выступившую кровь. Её не было много, но, собираясь в тяжёлые капли, она стекла в глаза, щекотала уши и старалась залиться в уголки губ, сильно раздражая эльфа. - То, что ваше тело теперь может обходиться без еды несколько дней, не значит, что для вас безопасно будет растянуть эти несколько дней до нескольких недель. Вы сами мне читали лекцию о том, как в сильном голоде организм антропофага может пожрать сам себя, и насколько сложно обратить этот процесс после. А в вашем случае это будет означать ещё и снижение запаса энергии, которая будет подпитывать вашу магическую силу, так что, может, через ещё дня четыре такого режима вы и сами уже не сможете снять свои же защитные заклинания, а мне они, как вы могли видеть, не поддадутся. Так что, даже если вы меня призовёте, я не смогу пробраться к вам и помочь с восстановлением сил. Так кто ещё из нас не осознаёт последствий своих действий?       Во время речи, под конец ставшей почти что гневной, Даламар ещё несколько раз утирал лицо и в запале не обращал внимания на то, что стряхивал кровь с пальцев прямо на ковёр - непростительная небрежность для бывшего слуги. И только закончив говорить, он вдруг спохватился, заметив, как сдвинулись брови шалафи и потемнели его глаза из-за расширившихся зрачков. Незаметно Рейстлин подобрался достаточно близко, чтобы почти нависнуть над эльфом, но всё ещё не вступил в полосу света, от чего действительно яркими на тёмном силуэте казались только узкие золотые кольца радужек.       - Возможно, я говорил слишком резко, шалафи, и прошу меня простить, но я действительно считаю ваше поведение близким к опасному, в первую очередь для вас. - Неосознанно Даламар сделал шаг назад. Молчание Рейстлина в ответ на чересчур дерзкую тираду его начинало пугать. - Шалафи?..       Но тот не отреагировал, лишь сделал небольшой шаг вперёд. Мягкий, почти неслышный, будто огромная кошка, крадущаяся на подушечках лап. Эльф, в свою очередь, отступил назад, запоздало понимая свою ошибку. На его пальцах всё ещё была собственная кровь.       Но Рейстлин не дал ученику открыть рот для новой тирады. Ему, обычно медленному из-за боли в суставах, хватило доли секунды, чтобы оказаться у стены, прижимая Даламара за горло. Сегодня ученик слишком часто оказывался ушиблен затылком, который от такого заныл ещё сильнее. Впрочем, это не было главной проблемой Даламара. А вот облизывающийся на него голодный людоед - очень даже. Рейстлин тихо заурчал, обнюхивая жертву. За три недели на нескольких кусочках мяса ему становилось все сложнее бороться с собственным телом, которое он, тем не менее, успешно игнорировал. Но вот последствия не смог бы предусмотреть даже его гениальный разум - в голове мага никогда не было опыта подобного, что он испытывал сейчас. Чувства обострились до предела, а сознание заволокло пеленой, заставляя хотеть только одного.       Жрать.       Даже не есть - хотелось именно что сожрать замершую добычу, что судорожно пыталась отцепить от себя когтистые руки. Кажется, только сейчас Даламар начал осознавать истинные размеры антропофага, который ещё даже не полностью вытянулся.       Эльф попытался произнести хоть слово, но смог только отчаянно захрипеть, чем вызвал лишь новое урчание учителя, и когтистая лапа плотнее сомкнулась на шее, оставляя несколько ран возле артерий. Как истинный хищник, уверенный в том, что добыча никуда не денется, Рейстлин не спешил прикончить ученика, который всё слабее дёргался в его хватке, теперь играясь с ним и всё сильнее распаляя голод видом и запахом выступающей крови.       Даламар попробовал забиться, ощутив, как его ноги отрываются от пола. Его единственной надеждой на спасение было то, что ослабленный голодом людоед не сможет удержать извивающегося эльфа, и тот, оказавшись на полу, успеет телепортироваться. Неважно куда. Хотя бы просто на лестницу, главное выкрасть несколько секунд для дыхания, чтобы сообразить, где можно будет спрятаться до тех пор, пока разум учителя не прояснится. Сделать это сейчас было совершенно невозможно, потому что даже так Рейстлин оставался сильнейшим магом, чья сила не давала ученику скользнуть в один из магических коридоров. При этом на самого антропофага пытаться воздействовать магически было столь же бесполезно, как и физически, отбиваясь. Даже изнурённый голодом он оставался кратно сильнее эльфийского юноши, которого подняли над раззявленной пастью.       - Шалафи, прошу, не надо!       Даламара парализовало ужасом при виде длинных острых клыков, разомкнувшихся в жалких сантиметрах от его поджатых ног. Челюсти Рейстлина разъехались широко как никогда прежде, ведь до этого Рейстлин ел человечину только разделанной. Сейчас же Даламар мог во всей ужасающей красе рассмотреть зубы, самые крупные из которых были почти равны по длине изящной эльфийской кисти, напряжённые алые внутри щёки, чёрный как сама Бездна, провал глотки и посеребрённые ниточки слюны, потянувшиеся следом за вытянувшимся навстречу жертве языком. Теперь эльф не пытался высвободиться, наоборот, до побеления пальцев цеплялся за руку Рейстлина, надеясь удержаться, когда тот отпустит его. Хотя людоеду ничего не будет стоить просто опустить руку чуть ниже и перекусить ученика пополам. От этой картины эльф зажмурился и плотно прижал уши к голове, чтобы не слышать собственный крик, который он не сможет сдержать, когда его позвоночник раздробится между мощных челюстей.       Горячее дыхание обдало ноги Даламара, когда те почти что погрузились в пасть. Казалось, Рейстлину не стоит усилий держать его, сжавшегося в комок, на вытянутой руке, хотя раньше шалафи было тяжело поднять даже фолиант. Но теперь он, с тихим урчанием, смаковал момент перед тем, как опустить жертву в пасть. Словно прыжок в пропасть, этот момент должен был быть единственным и неповторимым. Тело знало, что оно должно делать, как оно должно реагировать, и поджилки сладостно тряслись - для людоеда проглатывание пищи целиком разительно отличалось от поедания её по кускам. Рейстлин еще не знал, каково это, но разум заволокло трепетом ожидания. Ему будет хорошо, как никогда хорошо, лучше, чем он мог бы себе представить.       Но, стоило длинному языку обвиться вокруг ноги эльфа, как тот отвернулся, издав вскрик - Даламар не боролся, но не мог сдержать ужаса, пытаясь неосознанно отодвинуться как можно дальше, насколько ему позволяло незавидное положение. Этот звук подействовал на хищника отрезвляюще - нет, разум не прояснился мгновенно, просто шалафи замер, чуть нахмурившись, и пасть его немного закрылась, разве что кончик языка собрал текущую из уголка губ слюну. Он что-то упускал. Но что?..       Даламар, намертво вцепившийся в золотую лапу, так и не осмелился открыть глаза. Это промедление ничуть не умаляло его страх, плотнее кутая в него сознание, так что на глазах выступили не осознаваемые слёзы. Это было хуже любой пытки. Даже когда его чуть приподняли, эльф только и смог, что тонко заскулить, абсолютно уверенный, что вот сейчас его точно съедят.       - Не мучьте меня, шалафи. - Чувствуя, как разрывается от ужаса сердце, прошептал эльфёнок. - Только не так, пожалуйста, пусть это хотя бы будет быстро.       Он читал достаточно, чтобы знать, что быть пережёванным или задохнуться, пока мощные мышцы глотки проталкивают тело внутрь - это ещё милосердная смерть. Но ведь, нередко жертвы людоедов оказывались в желудке ещё живыми и доставляли хищникам ни с чем несравнимое удовольствие своими последними брыканиями. Читая об этом под внимательным взором Рейстлина Даламар ничем не выдал мурашек, от которых зашевелились тогда волосы на затылке, ведь невольно эльф переносил всё описанное на себя, надеясь никогда не испытать. Но, похоже, надеяться было глупо.       Однако, совершенно неожиданно его снова дёрнули и Даламар обнаружил трясущегося себя на полу. Потерянный и перепуганный он совершенно забыл о своём плане побега и только и смог, что обернуться, чтобы увидеть, как тяжело пятится от него Рейстлин. Каждый шаг давался учителю с видимым трудом и сопровождался громким голодным урчанием желудка, окончательно раздразненным ощущением зажатой в лапе жертвы. Когда шалафи с глухим стоном упал в кресло, уперевшееся в ноги, сдавшийся эльф будто отмер и исчез в лёгкой чёрной дымке, чтобы появиться с подносом мяса прежде, чем та успела развеяться.       - Шалафи, прошу, не меня. - Проговорил Даламар ещё дрожащим голосом и с опаской приблизился. Новой вспышки голодного безумия он уже бы не пережил, а потому, невзирая на полыхающий ужас, ученик подгонял себя с тем, чтобы поскорее обездвижить опасного хищника сытостью, прижавшей бы его к месту весом в полном желудке.       Но тот не обратил на него никакого внимания - хоть нотка разумного и заставила его отпустить Даламара, но она не означала пробуждения сознания из дымки голода. Он не ел нормально слишком давно. Он не спал нормально слишком давно. Он так устал…       Рейстлин тяжело выдохнул, и ноздри его раздулись от запаха мяса. Подходить ученик не рискнул, поставив тарелку на стол с другой стороны, чтобы хоть что-то разделяло его с голодной тварью, и сделал абсолютно правильно - огромные зубы играючи разрезали шмат мяса, а следующий Рейстлин проглотил не жуя. Нутро требовало не только еды, он хотел что-то живое, бьющееся, двигающееся внутри, но всё, что у него было - это сырое безжизненное мясо, которое набивало живот, заставляя его выпирать вперед лёгким изгибом. Пока лёгким. Вес мага был всё еще недостаточным для антропофага, и новый рост сделал его лишь более худым, отчего на тонкой фигуре круглый живот смотрелся гротескно и странно. Заурчав, Рейстлин почти что запихал в себя особенно крупный шмат, не обращая внимания на замершего Даламара, что успел принести ещё несколько подносов. Лишь бы шалафи физически не смог встать, когда закончит. Чтобы от рези в раздутом брюхе у него получалось только стонать, чтобы ноги попросту не держали набитую едой тушу. Всё, лишь бы не оказаться на месте этого мяса.       После того, как все блюда с кухни были поставлены перед учителем, как подношения в храме бога, Даламар лишь дважды осмеливался приблизиться на несколько секунд, чтобы наполнить пузатый кувшин душистым мясным бульоном. В остальное же время эльф старательно прятался в тени кресла и старался привлекать как можно меньше к себе внимания, на этот раз готовый сорваться с места в любой момент. Тем более, что сейчас расстояния рывка было куда больше, чем в прошлый раз, так что ученик бы смог добежать до другой комнаты, чтобы запереться там, и на своих двоих.       Однако время шло, живот Рейстина всё сильнее выкатывался вперёд, так что тому приходилось несколько раз с ворчанием отодвигать кресло, чтобы стол не врезался в нежное брюхо, а эльф всё ещё оставался цел. Сердце и мысли постепенно успокаивались, и даже дрожь постепенно покидала его тело, так что вскоре пальцы снова смогли двигаться так, чтобы Даламар укрыл себя парой охранных заклинаний. Подать голос он осмелился только тогда, когда мясо оставалось лишь на одном блюде, а Рейстлин больше не доставал руками до стола и откинулся в кресло, несдержанно застонав.       - Как вы себя чувствуете, шалафи?       Антропофаг глубоко вздохнул - ему было сложно думать. Он наконец-то чувствовал себя полным. Правильным. Нескладное тощее нечто обрело приятные округлые линии, а живот был таким тугим… О, он словно должен был вот-вот разродиться, настолько кругло раздулось брюхо на фоне тонкой фигуры. Рейстлин потянулся и положил руку на бок, щупая выпирающий сквозь кожу желудок. Чудесное ощущение.       - Так хорошо… Почему я так тянул с этим?.. - Он невнятно что-то пробормотал, но речь его была прервана икотой, от которой Маджере на секунду ошалел, прижимая руки ко рту. Впрочем, его удивление длилось недолго, и, сыто икая, он повернул голову в сторону угла, где замер Даламар. - Почему ты там стоишь?       Ещё одна икота прервала его речь, и Рейстлин судорожно потянулся к кувшину, с трудом его смог достать и большими глотками залил в глотку, пытаясь перебить сокращения диафрагмы давлением на неё от желудка. Похоже, воспоминаний о происходящем в его голове совершенно не осталось.       - Я… - Даламар слегка растерялся от этого вопроса. Он был совершенно уверен, что память учителю не откажет. Хотя его ли учитель напал на него чуть меньше часа назад? - Просто небольшая предосторожность. - Ответил Даламар.       Прежде, чем приблизиться, он тщательно утёр шею платком и поднял ворот у мантии, чтобы закрыть им оставшиеся раны. Конечно, Рейстлин уже был сыт, и снова бросаться на ученика ему не было никакого смысла, но кто знает, насколько глубоко ушёл подавленный сытостью инстинкт? Натура людоедов во многом строилась на желании жрать до того, пока брюхо не треснет, так что, если учитель ещё недостаточно контролирует себя, он бы мог снова постараться напасть.       - Вы ничего не помните, шалафи? - Осторожно спросил Даламар и встал за плечом учителя так, чтобы тот не мог схватить его, не испытав боли в животе.       Зато эльф мог дотянуться до живота антропофага и погладить его. И впервые это вызвало у него дрожь, ведь он и сам бы мог сейчас упираться в стенки желудка, беспощадно разъедаемый кислотой.       - Вроде, мх, нет. - Рейстлин пожал плечами и положил в пасть ещё мяса. Раньше он бы побрезговал так неаккуратно есть руками, но сейчас он чувствовал себя слишком хорошо, чтобы испытывать отвращение. Он был сыт, у него ничего не болело… Но в голове был какой-то туман, нечеткость, которую не выходило убрать. - Я что-то пропустил? Почему-то ощущения странные… Так, ох, спать хочется.       Он зевнул и лениво потянулся к мясу, но больше не смог подняться - даже полулёжа в кресле его торчащий, как у глубоко беременного, живот упирался в стол. Со стороны это, наверное, выглядело нелепо: высокое тело несколько раз дёрнулось, уперевшись круглым бугорком пупка, что торчал от сытости под натянутой мантией, в стол, и рухнуло со стоном обратно. Нет уж, вставать ему явно не светило еще несколько часов, и то, идти после этого Рейстлин мог максимум по стеночке и необычайно медленно, задыхаясь от каждого шага.       - Ничего, учитель, вам просто стало плохо от голода. - Облегчённо выдохнул Даламар.       Шалафи не запомнил того, как беспомощен был его ученик, как он, совершенно недостойно чёрного мага, поддался панике и ничего не попытался сделать. Если повезёт, то учитель не припомнит даже оплошности Даламара с дверью.       Чтобы не дать шалафи и шанса задуматься о произошедшем, Даламар подвинул к его ногам мягкий пуфик и принёс несколько подушек, которыми обложил сползшего в кресле Рейстлина, чтобы тот не почувствовал себя слишком разбитым, когда через несколько часов сможет подняться и отнести себя в спальню.       - Вы же больше не будете подвергать себя такой изнурительной голодовке? - Для себя ученик подтащил табурет, сидя на котором было очень удобно массировать тугой живот урчащего антропофага. Таким учитель был куда приятнее.       На колени эльфу опустилось последнее блюдо с мясом, и он поспешил поднести к пасти Рейстлина ещё один кусок. Тот попытался было отвернуться, изнывающий от наполнения, но ученик не дал ему этого сделать, нажав на челюстной сустав. Он больше не позволит шалафи оставлять несъеденной хоть малую часть порции.