Lehrer und Schüler

      Книга с тихим хлопком закрылась, повинуясь мановению когтистой руки, и Рейстлин устало потёр глаза. Будто песка в них насыпали. Нет, он помнил, что поздняя осень и ранняя зима в этих краях всегда были особенным видом наказания за грехи. Но сейчас погода решила разгуляться по полной и подпортить настроение каждой твари, не успевшей спрятаться от грязи и мокрого снега где-нибудь в тепле. Его и тепло не спасало - пусть новое проклятие значительно улучшило физическое состояние Рейстлина, да и кашель почти перестал сдавливать лёгкие, в прохладе башни ужасно хотелось спать.       Маджере засыпал у камина, Маджере засыпал в тёплой кровати, едва проснувшись, Маджере засыпал после горячего обеда, которым его потчевал ученик, пытаясь перебороть свою природу и научиться готовить человечину как обычные блюда. Даже это не помогало. Погода была мерзкая, зима была мерзкая, а, судя по лету, морозы через две - три недели ударили бы в разы сильнее.       И бороться с этим было невозможно.       Особенно ему. Рейстлин снова клюнул носом и раскрыл глаза, едва не стукнувшись головой об стол. Потому что перестрессовавший организм, измученный под конец обращения, решил, что терпеть зиму не в состоянии. Вообще, антропофаги обычно не впадали в спячку, это было исключительно стрессовым явлением, вызванным недостатком еды или другими факторами. Но очень редко нечто похожее могло произойти, чтобы хозяин организма не умер от собственного бешеного метаболизма. В дикой природе хищники всё-таки не имели обедов, завтраков и ужинов, поэтому весь набранный вес быстро сгорал. Особенно зимой. И его это, похоже, медленно настигало. Чемошева зима с её снегом и холодом.       Даламар старался тактично не замечать того, что всё реже видел взор учителя ясным, если вообще удавалось застать его с открытыми глазами. Он не расспрашивал шалафи о его состоянии, справедливо полагая, что тот сам сообщит необходимую информацию, когда сочтёт нужным, как уже было в начале обращения. К тому же, в отличие от того случая, сейчас учитель не подавал ни малейших признаков беспокойства. Разве что раздражённо взрыкивал от резкого болезненного пробуждения, или когда в очередной раз раздавался стук в двери башни.       Крисания из храма Паладайна даже теперь не оставляла надежды обратить тёмного мага на путь истинный и продолжала приходить с завидным упорством даже после того, как ей не повезло застать Рейстлина полным человечины всего через пару дней после трапезы, когда скрыть массивный живот ничто не могло. Даламар, сопровождавший жрицу в Башне, видел, как в тот раз её глаза наполнились ужасом, но затем, всего за несколько секунд, их затопила до того яростная уверенность, что ученик подумал было выпроводить девушку ещё до того, как она раскроет рот. Однако, к его удивлению, всё обошлось, пусть разговор и разгорелся настолько быстро, что ему даже не успели приказать убраться из гостиной. Так что эльф мог наслаждаться наблюдением за бессильной злобой жрицы, обвинявшей мага то в неоправданной жестокости, то в столь же неоправданной подвластности своим порокам, из-за которых Рейстлин даже не смог встать, чтобы поприветствовать её. Шалафи же насмешливо замечал, что каждый по-своему готовится к жёсткой зиме, и было бы лучше, если бы Крисания столь же пламенно убеждала народ набивать свои погреба запасами и складировать дрова.       Сегодня, вероятно благодаря погоде, день выдался тихим и спокойным, и ничего громче стука случайно упавшей на подлокотник руки не раздавалось. Вот и теперь уши эльфа лишь слабо дёрнулись, заслышав, как вздрогнул резко проснувшийся учитель.       - Быть может, мне следует найти для вас небольшую подушку, которую вы могли бы брать с собой, чтобы не бояться случайно разбить лоб, когда голова настолько тяжелеет от мыслей? - Из своего угла тихо усмехнулся Даламар.       - М? - Маг перевёл мутный взгляд на ученика, и стало ясно, что он даже не понял сказанного ему. Одной подушкой тут было не обойтись - за сорок минут чтения одного старого трактата, по которому Рейстлин собирался готовить учебный материал для Даламара, дело продвинулось на две страницы. С половиной. Возможно. Всё было очень плохо. Антропофаг со стоном лег головой на стол. Как же сильно он ненавидел зиму. - К Чемошу всё это.       Раздалось тихое бурчание, и Рейстлин потянулся, хрустнув затёкшей шеей, которую едва вышло выпрямить обратно, так она напряглась от желания ещё полежать на прохладной столешнице. Но пришлось вставать, потревожив ещё немного набитый желудок - кости переваривались менее интенсивно, и с более частыми питанием иногда оставались так даже во время следующего приема пищи. Живот заурчал, требуя скорее его наполнить, но Рейстлин не поддался на провокацию - сегодня он не должен был ещё есть, но похоже ученик думал иначе.       - Ваш упадок сил может быть вызван недостаточным питанием? - Осторожно спросил Даламар, поднявшись из кресла. - Конечно, не в том смысле, что я считаю необходимым для вашего организма беспрерывное нахождение в состоянии предельного наполнения. - Бровь Рейстлина насмешливо изогнулась, но Даламар практически не смутился. - Но, похоже, ощущаемое вами напряжение требует от вас большого расхода сил, который вам нужно восполнять.       Эльф приблизился к Рейстлину, несколько отстранённо следящему за действиями ученика, и положил ладонь на упиравшийся в стол живот. Учитель в ответ на такое поморщился, но всё равно откинулся назад, подставляясь под прикосновения.       К счастью за те несколько секунд отсутствия Даламара, которые он использовал, чтобы забрать с кухни подготовленное, уже разделанное мясо, Рейстлин не успел уснуть. Только смежил веки и несколько раз глубоко вздохнул. Запах мяса и новое ласковое прикосновение должны были взбодрить, но к удивлению Даламара учитель только приоткрыл один глаз и шумно втянул носом воздух.       - Может, следующий приём пищи мне следует подавать вам непосредственно в постель? - Чтобы скрыть лёгкую тревогу, спросил эльф. А чтобы разбудить шалафи ещё хоть на несколько минут, без предупреждения и долгой ласки через мантию нажал пальцами на пупок, уже вновь успевший стать впадиной.       Это не сильно помогло. Рейстлин тихо замычал, ёрзая под пальцами ученика, старательно скользнувшими в пупок. Но особого блеска в глазах и энергии не появилось. Он просто чувствовал себя усталым, а теперь ещё и с приятно ноющим животом, пока Даламар не убрал руки, перестав давить.       - Куда хочешь, туда и подавай, такими темпами я скоро не вылезу из-под одеяла. - Голос его стал тихим, и шалафи прервал сам себя, сладко зевнув, отчего на мгновение стало видно весь набор новых острых челюстей. - Как же я ненавижу зиму...       Но мясо всё ещне стояло, заботливо принесённое учеником, и Рейстлин всё-таки позволил себя накормить, зевая всё чаще и дольше, стоило эльфу перестать его трогать и дать снова клюнуть носом. В который раз за последние две недели. У людоеда даже не было сил двигаться, чтобы сжигать жир, стремительно копящийся от усилий Даламара. Время шло будто в тумане, и Рейстлин не ощущал ничего, кроме все большей сонливости и неповоротливости. На секунду во время еды - эльф взялся кормить с рук, видимо, не доверяя это шалафи, в голову пришла мысль, что стоило бы рассказать ученику о спячке. Объективно - бороться с ней у Рейстлина не выходило. Но и сдаваться не хотелось. Он тяжело вздохнул между глотками, что не укрылось от глаз Даламара.       - Вы чем-то обеспокоены, шалафи? - Учтиво спросил Даламар, склоняясь ближе к лицу Рейстлина, так что теперь было видно несколько кровавых потёков на губах, которые учитель лениво слизнул. - Дело же не только в тяжести на животе. - Не спросил - утвердил эльф.       Будто в подтверждение, рука легла на плотный, но ещё только едва начавший растягиваться желудок. Для организма антропофага, уже привыкшего к сверхобильному питанию, эти несколько кусков были чуть весомее закуски. Массируя живот, Даламар вслушивался в каждый вздох, звучавший громче обычного, ведь с каждого могла начаться речь, для которой Рейстлин сейчас собирался с силами.       - Это тоже как-то связано с изменениями вашего организма? - Решил первым начать эльф. - Вы же сами знаете, что с вами происходит?       Если бы не знал учитель, то ученик рисковал никогда этого не узнать - к стыду Даламара, он не слишком хорошо разбирался в малоисследованных существах, и проклятие шалафи стало для него своеобразным испытанием. Рейстлин потёр переносицу, пытаясь сосредоточиться. Да, надо было рассказать, но расписаться в своей слабости ученику было непросто.       - Ты наверняка не читал про подобное, ученик. Но у антропофагов есть своеобразная стрессовая реакция, которая случается очень редко. - Он снова зевнул, и, не будь Даламар заинтересован в рассказе, в распахнутую пасть учителя было бы положено ещё мяса. Но эльф внимательно слушал, машинально массируя тому живот, и Рейстлин устало выдохнул признание: - Спячка. Подобие обычной спячки, чтобы сберечь силы, обычно начинается в особенно голодные зимние периоды. Но у меня она стала ответом не только на зиму, но и на обращение.       - И как долго она продлится? Что нужно подготовить? И нужно ли будет мне оказывать вам разного рода помощь в её течение? - Тут же принялся расспрашивать практичный ученик. - Простите, мне следовало начать с другого. - Прервал он себя, увидев, как мучительно поморщился Рейстлин, ничуть не обрадованный стремительным расспросом. - Можно ли предотвратить её наступление? Может, зелье, или смена режима?       Но учитель только медленно покачал головой, утомлённо прикрыв лицо рукой. Даламару было печально видеть шалафи столь угнетённым неизбежностью этого процесса, да и несколько недель, если не месяцев, обещали быть безвозвратно потеряны. Однако что-то в эльфа в предвкушении заворочалось. Спячка же предполагала накопление запасов у организма, даже больше, чем сейчас было в антропофаге перед ним. К тому же во время спячки учителя эльф мог быть предоставлен сам себе в огромной библиотеке. Конечно, шалафи может дать ему задание, притом весьма объёмное, чтобы эльф совсем не потерял голову от отсутствия контроля, да и охранные заклинания, стражи, послушные властелину прошлого и настоящего, никуда не девались, но всё-таки...       - Что мне следует делать во время вашей спячки? - Аккуратно спросил Даламар.       - Просто не мешать и занять себя в моё отсутствие. - Отрезал Рейстлин, хмуро потерев лицо. Сказать было нужно, но после этого потока слов настроение испортилось окончательно. Он буквально чувствовал себя разбитым. Не приятно беспомощным, а физически жалким и усталым: с плохо работающей из-за сонливости головой, которая предательски ныла в висках, если он долго сопротивлялся сну, с тремором в руках, будто после тяжёлой работы, хотя он не поднимал ничего тяжелее книги. И всё это видел ученик. Не только видел - принимал непосредственное участие. У Рейстлина не было чёткой уверенности в том, что он будет постоянно спать, всё-таки спячка была ненастоящей, да и голодная зима ему уж явно не грозила. А значит, Даламар будет рядом со своим учителем.       Даже не только мерзкая слабость, но и банальная некомпетентность, раз найти способ избавиться от состояния не вышло, раздражала антропофага. И опять же это видел ученик. Если опять придет жрица - увидит и она, Такхизис бы её побрала, потому что с этой идиотки станется воспользоваться маленьким разрешением на проход через рощу, которое Рейстлин ей по глупости дал, не предвидев последствия. Раздраженно дёрнув плечом, он поднялся, стряхнув с себя руки ученика, и плотно запахнул верхнюю мантию. Хватит на сегодня занятий ерундой.       - Займись лучше чем-нибудь действительно полезным. - Тихо прошипел он Даламару и телепортировался в лабораторию, не дав эльфу даже рта раскрыть. Что сейчас могло взбодрить, так это опасность, и у Рейстлина были заготовки ядовитых даже для его нынешней формы зелий. Не мытьём, так катанием, но сдаваться чуждой природе полностью он не собирался.       Даламар печально взглянул на опустевшее кресло, только что жалобно скрипевшее от движений Рейстлина. Всё-таки он начал по чуть-чуть привыкать к разомлевшему от сытости и массажа шалафи, который мог лишь сипло стонать и хрипеть, не в силах даже вскрикивать, не то, что отчитывать ученика.       С не меньшим сожалением эльф посмотрел на оставшееся в тарелке мясо. Отправлять его учителю сейчас было нельзя - строгий запрет на еду в рабочей зоне соблюдался беспрекословно. Поэтому блюдо опустилось на стол в спальне шалафи, накрытое куполом стазиса. Эльф же вернулся к чтению заданного трактата, сочтя это достаточно полезным.

***

      Следующее утро началось удивительно тихо и… уныло. Рейстлин хранил молчание, не призывая ученика ни к работе, ни к услужению за столом, которое было приятно обоим. Такое было только тогда, когда шалафи с головой уходил в работу, однако поверить, что это было возможно сейчас, эльф мог с трудом. Разве только очередной приступ сонливости не настиг Рейстлина прямо за работой. Но ни в лаборатории, ни на одном из этажей библиотеки, ни в просторном испытательном зале, даже в тесной кладовой шалафи не было. Вряд ли бы Рейстлин сорвался ночью, бывшей совсем чёрной от крупных мокрых хлопьев, в какое-то незапланированное странствие, так что оставалась только его спальня, вход в которую ученику был заказан без разрешения. Однако, когда утро уже переходило в обед, нити ментальной связи колыхнулись в голове, безмолвно вызывая эльфа.       Спальня учителя встретила тишиной и полутьмой - тяжёлые бархатные шторы были опущены, лишь немного пуская свет сквозь тонкую полоску между ними. В этой темноте было трудно что-либо разглядеть без ночного зрения, но, когда какая-то куча на кровати Рейстлина зашевелилась, и оттуда выглянуло его недовольное опухшее после сна лицо, стало понятно, что на постели просто набросано множество одеял и, кажется, подушек, в которые он закопался с головой и укрылся так, что трудно было понять, где во всём этом ворохе он сам, а где одеяла.       - Утро, Даламар. - Голос Рейстлина звучал хриплым, и весь он выглядел так, будто недоволен своим пробуждением ни на секунду. Взлохмаченные седые волосы и отёкшее лицо вызывали желание позаботиться о шалафи, но эльф предпочёл остаться на расстоянии, чтобы на нем не сорвали злость.       - Утро, шалафи. - Ответил на приветствие Даламар лёгким поклоном. – Хотя утверждение спорное. За окном уже минул полдень, а в ваших покоях всё ещё царит ночь. - Усмехнулся эльф, но поспешил спрятать улыбку, заслышав тихое рычание. Шалафи сейчас выглядел так, словно от дикого людоеда в нём было больше, чем от тонкого в своих планах мага.       Блюдо оказалось свободно от мяса, что не могло не порадовать ученика, однако то, как сверкали глаза Рейстлина, уж очень сильно напоминало те жуткие мгновения в начале обращения, когда тот, озверев от голода, бросился на Даламара.       - Если вы голодны, то можете велеть подать завтрак, в запасе ещё есть мясо, и я пополню его сегодня же. - Даламару пришлось напрячься, чтобы удержаться от желания сделать хоть пару шагов назад под этим взглядом. Если бы не он и зловещее молчание, то слившегося с одеялами учителя можно было бы даже назвать трогательно-уютным.       Но сверкающие в темноте золотые глаза, хмурые и усталые, явно портили это впечатление. Рейстлин и сам не знал, почему так себя чувствовал, но пробуждение не шло ему на пользу. - Видимо, спячка не подразумевала то, что я буду просыпаться. - Наконец-то прорычал он, успокоив внутри себя маленький ураган.       Хотелось сорвать раздражение и головную боль, но трогать Даламара Маджере всё-таки не пытался, видимо, ещё контролировал себя.       Лишь зло выдохнул, пытаясь подавить злость, кипящую внутри: - Я невероятно хочу есть, и так быть не должно. Судя по всему, эта спячка не затронула пищеварительную систему, поэтому, будь так добр, ученик, отправляйся на кухню вместо того, чтобы на меня глазеть!       Последнее уже было скорее рыком, который донёсся до Даламара в процессе телепортации - он постарался оказаться на кухне как можно скорее. И как можно дальше от безумного людоеда, благо, спальни шалафи и кухню разделяла половина башни.       На кухне Даламар спешно погрузил половину разделанного тела на прихваченное с собой блюдо и в задумчивости взглянул на второе такое же. В новой норме Рейстлину бы хватило и одного, если учесть, сколько он ел до этого. Однако сейчас состояние антропофага явно было непривычным, и стоило бы подстраховаться.       Даже поддерживаемые магией, блюда тяжело опустились на прикроватный столик, издав тихий гул, от которого Рейстлин неприязненно сморщился и на несколько мгновений совсем скрылся в своём гнезде. Но стоило Даламару чуть приблизиться, как растрёпанная голова вновь показалась из-под тяжёлой складки.       - Что вас столь сильно беспокоит, шалафи? - Стараясь говорить как можно мягче, но без заискивания, спросил Даламар, опускаясь на колени подле кровати. – Вы не уверены в моей верности вам? Или в моей способности сохранить Башню за время вашего сна?       - Желудок болит. - Коротко отрезал людоед, видимо, более неспособный на терпение, и потянулся к пище. Но жадно наброситься на еду ему не дали, и Даламар осторожно протянул зажатый в руке кусок - иначе шалафи запачкал бы море чистого белья.       Глотал мясо Рейстлин даже не жуя - инстинкты буквально кричали набить желудок и скорее спать. Широкая глотка то и дело мелькала возле рук ученика, когда те оказывались внутри пасти, угрожая проглотить и Даламара следом, если он замешкается. Но долго это не могло продолжаться - живот Рейстлина потихоньку набивался всё сильнее и сильнее, словно растущая жемчужина, спрятанная где-то в одеялах.       Несмотря на то, что бритвенно острые зубы несколько раз сомкнулись в опасной близости от протянутой с мясом руки, Даламар не получил даже малейшей царапины. Он был слишком занят процессом, чтобы параллельно с кормлением ещё и массировать живот Рейстлина, однако к концу второй тарелки тот наконец замедлился, то и дело останавливаясь для тяжёлых вздохов. Этого Даламару вполне хватило для того, чтобы обтереть одну руку о приготовленное мокрое полотенце и потянуться ею к нагромождению одеял, вздрагивавшему вместе с дыханием шалафи.       Который тут же дёрнулся назад до того резко, что его лицо мгновенно исказилось гримасой боли. Однако, несмотря на это и тяжесть наполненного брюха, антропофаг чудом подобрался, закрывая живот руками, и всем своим видом выражая готовность напасть в любой момент, стоит только ошарашенному ученику повторить попытку прикосновения. - «Ну конечно!» - Вдруг настигло Даламара озарение. - «Если в учителе сейчас больше от людоеда, чем от Рейстлина Маджере, то он именно так будет защищать своё самое ценное и уязвимое место. А как известно, для любого дикого зверя это горло и…»       - Я не намереваюсь вредить вашему животу и вам, шалафи. - Даламар примирительно поднял руки, показывая пустые ладони и позволяя сползшим рукавам оголить свободные от оружия запястья. - Если вы того желаете, я не стану докучать вам массажем, но тогда мне нужно узнать, что мне ещё не стоит делать, пока вас захватывает спячка.       Хищник смерил его тяжёлым взглядом, словно оценивая, является ли сказанное правдой. Было заметно, что внутри его головы происходит борьба между рациональным острым умом и чуждыми ему привычками, которые сейчас резко поднялись вверх, буквально крича, что ученику нельзя доверять, и бывший соглядатай Конклава вполне может что-то сделать, пользуясь уязвимостью Маджере. Из-за слабости и рассеянности колдовать тому было трудно.       - Я... Мне нужно, чтобы ты убрал всё спрятанное оружие, ученик. - Наконец, Рейстлин собрался с силами и с видимым усилием переборол себя. Логически он всё-таки понимал, что в действиях ученика нет ничего вредящего, разве что тот решил бы снова закормить своего учителя до разрыва. Но мозг отказывался это понимать, как и убирать воспоминания о ноже, спрятанном у эльфа на поясе.       - Конечно. - Беспрекословно согласился тот и уже потянулся было к складке мантии, под которой проходил ремень, но остановился, вновь заслышав рычание.       Несколько мгновений Даламар оставался недвижим, пока вдруг не понял, в чём дело. Антропофаг посчитал существовавшее между ним и эльфом расстояние слишком малым, слишком опасным. Даламар поспешно сделал несколько шагов от кровати и только тогда принялся распускать ремни на поясе и на бедре, чтобы снять с бедра ножны. Вместе с ножнами на большой стол легли все мешочки с компонентами. Больше ничего, кроме одежды, у эльфа с собой не было.       - Я могу подойти к вам? - На всякий случай спросил Даламар, встретив пристальный, напряжённый взгляд.       Через долгие несколько секунд Рейстлин нехотя, но всё-таки кивнул. Даламар шёл намеренно плавно, чтобы не тревожить шалафи резкими движениями. Он вновь опустился на край постели, возле вороха из одеял и протянул руку, остановив её в нескольких сантиметрах от тяжело вздымающегося живота.       - Вам будет легче, если вы позволите мне помочь вашему организму. - Негромко посоветовал эльф.       И опустил руку на приятно набитый живот учителя, с осторожностью касаясь пока только через одеяло. Глаза Рейстлина моргнули и наконец-то перестали так настороженно смотреть. Он весь будто разом размяк, перестав держать себя в напряжении. Рука все ещё оставалась при Даламаре, и он осторожно приподнял краешек одеяла, ныряя ладонью туда, чтобы прикоснуться непосредственно к пышащему жаром брюху. Пальцы пробежали по тугому боку, огладили нежную впадину пупка, и наконец ладонь эльфа легла под нижнюю часть живота, будто шалафи был глубоко беременен, и его брюхо нуждалось в поддержке. Несмотря на своё злое рычание несколько минут назад, в таком состоянии он был трогательным до ужаса.       - Можешь продолжить, Даламар. - Из внутреннего восхищения ученика вырвал тихий уставший голос Рейстлина - тот, кажется, истратил последние силы, и сейчас от еды и массажа его разморило ещё сильнее. Но второе огромное блюдо всё ещё было полно мяса, что высилось на нём целой горой. И всё оно должно было оказаться внутри этого пуза...       - Шалафи, вам сперва нужно доесть. - Рука Даламара проскользила выше, погладила горло, край челюсти, и легла на челюстной сустав, принявшись мягко массировать, бессловесно прося Рейстлина разомкнуть сомкнутые зубы. - Вам нужно накапливать запас, а это можно сделать только при достаточном поглощении питательных веществ. - Продолжил мягко увещевать ученик, поднося к лицу учителя кусок мяса.       На несколько секунд эльф отнял руку от лица учителя, чтобы не нервировать прикосновением, и челюсти могли легко разъехаться, позволяя вложить в пасть еду. Лёгкими массирующими движениями рука Даламара проводила её, снова оказавшись на чуть вздрогнувшем животе.       - И ещё несколько таких же. - Не разрывая зрительного контакта, предупредил он, протягивая следующий кусок.       Само кормление с рук уже не было для него новым, но происходящее столь разительно отличалось от обычного услужение за едой, что эльф сам не замечал, как то и дело задерживал дыхание. Несмотря на установившееся доверие, достаточно сильное, чтобы позволять ученику доводить живот учителя до разрыва, и даже видеть выступающие под стоны слёзы, моменты настоящей слабости, взрощенный на постоянной осторожности, шалафи продолжал скрывать от Даламара.       Брюхо людоеда постепенно выкатилось вперёд и вверх, натягивая собой груду одеял до того, что через время Даламару пришлось протягивать руку вверх, чтобы доставать до особенно нежного пупка. Но оно того стоило - разомлев от массажа и успокоившись, Рейстлин полностью сосредоточился на еде и попытках не клевать носом в перерывах между кусками мяса. Глаза его были полуоткрыты, сонно провожая взглядом каждый шмат, и в принципе шалафи выглядел удивительно расслабленным. Никогда еще ученику не доводилось видеть его таким, и это было невероятно ценным зрелищем.       Но всё подходило к концу, и в какой-то момент пальцы эльфа не нашли нового куска на блюде.       Некоторое время Даламар продолжал молча гладить тугой живот. Рейстлин всё ещё лежал, приоткрыв рот, будто ожидал, что вот-вот к его губам поднесут очередной кусок мяса, хотя желудок был так набит, что даже дыхание у него звучало редко и сипло, будто через силу. Изредка губ касался кончик языка, не давая им пересыхать и собирая последние кровавые капли.       С лёгкой усмешкой эльф потянулся обтереть рот и щёки учителя, чтобы убрать несколько подсохших ручейков крови, а шалафи, морщась, но всё-таки снова открыл глаза, как-то растерянно разглядывая ученика. Будто не мог понять, действительно ли видит перед собой Даламара, или это уже начало сна, в котором, впрочем, массаж живота не прерывался ни на секунду.       - Вы ещё голодны, учитель? Или, может, для меня есть другие поручения?       Рейстлин молча покачал головой - уже начавший дремать, он боялся сказать какую-нибудь бессмыслицу из-за заплетающегося языка. Сейчас он хотел только одного - сна, который быстро его настигал. Наверное, стоило бы дать ученику задание на сегодня, а, возможно, и на ближайшие несколько дней, раз спать от просыпающегося голода выходило урывками. Но, когда эта мысль мелькнула на краю его сознания, маг уже провалился в сон, закопавшись в одеяла, и даже массирующие руки Даламара не смогли это остановить.       Сидеть было немного неудобно, но Даламар интуитивно понимал, что нарушать границы образующегося гнезда без разрешения свернувшегося в нём Рейстлина нельзя. Уходя всё глубже в сон, маг всё равно продолжал слабо постанывать и вздрагивать, когда руки ученика проходили по особенно чувствительному месту. Или то было началом кошмара? Даламар догадывался, что сон учителя часто был беспокоен и редко достаточен, когда встречал его утром будто более измождённым, чем накануне вечером. Соблазн остаться рядом, убедиться воочию и, если потребуется, и тут встать за спиной, помогая, был велик. Но почувствовав, что и сам начинает поддаваться дрёме, Даламар поднялся с кровати и покинул комнату. Запас мяса следовало пополнить, чтобы следующее пробуждение Рейстлина снова оказалось полезно для его брюха.

***

      - Закрывай за собой дверь, сквозняк. - Маджере сонно моргнул и вернулся к попытке расчесать запутавшиеся за три дня волосы, которые сейчас были чисто вымыты. Тазы уже стояли в кладовой за ненадобностью, полотенца ещё лежали, аккуратно сложенные на спинке стула, и "гнездо" из одеял тоже выглядело опрятным, благодаря наброшенным на него простеньким бытовым заклинаниям, которые Даламар выучил ещё в Сильванести.       Именно он в комнату учителя сейчас и пытался войти, левитируя несколько блюд с мясом - нести такую тяжесть он не смог бы физически. Рейстлин сморщил нос, стоило запаху мяса долететь до него, и отложил расчёску. Сконцентрироваться на волосах, когда одновременно хотелось есть и спать, было просто невозможно. И он даже не чувствовал себя отдохнувшим. Он засыпал, просыпался иногда на пару минут, а потом снова проваливался в сон, и лишь желание поесть, становящееся нестерпимым, его бодрило. Спячка явно пошла не по плану в какой-то момент, раз чувство голода не отключилось, а метаболизм, казалось, только увеличился. Желудок с прошлого раза успел полностью всё переварить, хотя обычно хотя бы кости задерживались в организме на три-пять дней, как самые твердые части. Тогда как сейчас брюхо было мягким и округлым. Рейстлин еще не был толстым по человеческим меркам, не говоря про людоедские, но вес его уже был значительным, и эта ситуация его должна была только приумножить.       - Прошу прощения. - Извинился Даламар, хотя сам не чувствовал движения воздуха. Похоже, несмотря на притупление сознания, чувства хищника оставались по-прежнему обострены, чтобы улавливать малейшее изменение в окружающей среде. - Позвольте помочь вам, учитель. Мне будет сподручнее, чем вам, доставать все пряди.       Даламар прошёл вглубь комнаты, чувствуя, как его тело обдаёт жаром от пышущего камина. Влажная после улицы и кладовой мантия моментально стала тяжёлой и горячей, и ученик пожалел, что рано или поздно ему придётся покинуть спальню, чтобы снова отправиться на охоту. В то время как на него самого будут совершать атаки порывы ветра, вооружённые острыми снежинками, тогда как Рейстлин, похоже, собирался пробыть в своём гнезде до самой весны или по крайней мере первой оттепели.       Первое блюдо опустилось на колени антропофага, а эльф забрался на кровать рядом и вытащил из рук Рейстлина гребень, уже сам принявшись расчёсывать спутавшиеся волосы, то и дело помогая себе руками. Несмотря на уже оставленные нож и ингредиенты за порогом спальни Рейстлина, Даламар всё равно чувствовал, что тот не может расслабить, и то и дело ощущал на себе пристальный взгляд.       - Я снова что-то сделал не подобающим образом?       Плечи шалафи в ответ на это поднялись, и сам он будто сгорбился, пытаясь стать меньше.       - Всё нормально. Просто... - Рейстлин нахмурился, понимая, что забыл слово. Не видать ему прежнего интеллекта до конца спячки - он буквально чувствовал, как стремительно тупеет, забывает что-то, не может сконцентрироваться для использования магии, пусть влияние трех лун ощущалось на прежнем уровне, и отказываться от него боги магии не собирались. Отказывали разве что мозги. И человеческие чувства. Тяжело вздохнув, Рейстлин продолжил: - Просто инстинкты реагируют на тебя. Но я могу бороться с этим, ученик, и тебе не о чем беспокоиться.       - Мне бы не хотелось заставлять вас бороться и что-то терпеть. - Не прекращая своего занятия, возразил Даламар. - Или вашим инстинктам недостаточно принесённого мяса и они бы не отказались от живой эльфятинки?       За негромким смехом он постарался скрыть лёгкую тревогу. Хоть Рейстлин и был сейчас достаточно сильно ослаблен подступающей спячкой, а Даламар на всякий случай был готов в любой момент перенестись на другой конец Башни, оказаться в зубах учителя было слишком реально и опасно.       - Я могу узнать, что с вами сейчас происходит? Или хотя бы что мне следует с этим делать? - В ответ на молчаливое отрицание, спросил ученик, и его ладони легли на напряжённые плечи людоеда, стараясь размять.       - Вопрос про живую эльфятину ты уже задал, ответь на него себе сам, когда подумаешь. - Огрызнулся Рейстлин на ученика, но рук с плеч не стряхнул. В гнезде, конечно, было удобно - подушки и одеяла Маджере насобирал со всех спален этого этажа. Но всё-таки спина немного затекала, еще и с нагрузкой в виде набитого брюха. Отчего время от времени приходилось разминаться во время бодрствования, чтобы исключить проблемы с мышцами или кожей от долгого лежания. Кто, как не умевший всё слуга, бывший слуга, мог в этом помочь. Рейстлин потер глаза - веки так и тянуло закрыться. - Мне трудно контролировать себя, каждое твоё прикосновение, само нахождение здесь выводит, я чувствую гнев, голод, я не в безопасности, пока кто-то рядом. Даже ты, Даламар, а я ещё и не могу воспользоваться толком магией из-за рассеянности, тогда как ты не стеснён в её... Её... Сотворении.       - Но я предан только вам, шалафи. И магии. У меня нет желания применять к вам силу с тем, чтобы действительно нанести вред, даже когда я уверен, что вы не сможете этому сопротивляться. - Возразил Даламар. - Мои небольшие упражнения с вашим животом я всё-таки не считаю за нападение, ведь вы и сам желаете этого.       Голос стал вкрадчивым, и одна рука легла на чуть полный живот, поглаживая, заставляя сползти наброшенное одеяло и смяться ночную рубашку. Однако Рейстлин, потянувшийся было за ещё одним куском мяса, не смог сдержать рычания. Слишком неожиданно - понял Даламар.       - Позволите мне остаться с вами, пока вы едите? Или мне отправиться на охоту прямо сейчас?       - Лучше уйди. - Стоило эльфу послушно телепортироваться в ту же секунду, как Маджере закрыл лицо руками и застонал. Вовсе не от удовольствия - ему было до тошноты плохо.       Плохо морально, плохо физически из-за постоянной сонливости, он чувствовал себя выбитым из колеи впервые за долгое время. Даже обращение не воспринималось им... Так болезненно.       Сейчас же чувства словно обострились, эмоции усилились, и далеко не одна только злость, ее-то можно было списать на новую природу. Рейстлин не мог объяснить это ощущение даже себе, но ментальные щиты будто развалились на части, оставляя его абсолютно уязвимым. Он плохо помнил, он плохо думал, он плохо реагировал на мелочи, которые того не стоили, он неизвестно почему выгнал ученика, хотя мог просто попросить его найти живую добычу, чтобы усмирить инстинкты. Это всё было так "плохо", что начинала болеть голова. Будто стеклянная ваза, он был готов разбиться от любого касания и порезать осколками окружающих, и лишь сон спасал от этого.       Но поддаться ему было слабостью, которую внутренне Рейстлин презирал, понимая, что у "спячки" не было никаких реальных причин, кроме его собственной нервозности, которая еще и запустила этот процесс неправильно. Из-за чего вместо месяца - двух спокойного сна в коматозном состоянии он просыпался от рези в желудке с больной туманной головой, забывающий, что было до засыпания, и как его зовут!       Не выдержав, антропофаг с рычанием откинулся обратно на постель, закрывая глаза руками.