Точно ли Тильда Миньярд?

Похмелье. Это звучало как приговор, и действовало точно так же. Голова нещадно болела, виски ломило, организм молил о воде, или чего повкуснее, и ничего из этого нельзя было назвать приятным. Тело не слушало свою хозяйку, поэтому Рин решила чуть полежать, а потом действовать, даже если её желудок был категорически против. Она знала, что никто ей ничего не принесёт, ибо в своей небольшой квартирке она жила одна. У неё даже не было питомца. Аллергия на кошачью шерсть и страх перед собаками не давали ей никаких возможностей на их приобретение, а других животных брюнетке и не нужно было. Так что женщине оставалось только лежать и молча страдать, в надежде на то, что это всё скоро закончится. А ведь она давно не напивалась так сильно. Похмелье для неё было редким явлением. Где она так набралась? Память подводила, но она решила пока не сильно углубляться в детали, надеясь, что не совершала никаких постыдных поступков в момент алкогольного опьянения. Всё же, иногда, неведение — благо. Брюнетка не знала сколько так мучилась, в любой момент готовая опустошить свой желудок от всего, что в нём было, но вскоре ей стало легче. По крайней мере теперь у неё были силы встать с кровати и налить себе стакан спасительной воды, чего она ещё, к её сожалению, не сделала. Повсюду валялись бутылки от алкоголя, и у женщины были смутные сомнения о том, где она находилась. Комната не её, а значит и дом не её. В этом не было никаких сомнений. Так что же ей оставалось делать? Правильно, настороженно, стараясь не издавать ни звука, идти вперёд. Ей стало страшно, а в голове, как назло появлялось всё больше и больше вопросов, не делавших ситуацию лучше. Где она? Кто её сюда привёл? А главное, есть ли этот кто-то в доме, и если есть, то почему ещё не проявил себя? Наслаждается, смотря на её мучения через скрытую камеру? Она осторожно подняла голову, осматривая взглядом маленькую комнатку, однако не найдя ничего подозрительного, обратила своё внимание на бутылки. Шатаясь, приподняла одну пустую бутыль из-под алкоголя, покрепче взяла её за основание горлышка и тихо, насколько могла, приоткрыла дверь. Ничего необычного. Простой коридор, который вёл не то в кухню не то в гостиную, какая-то картина на левой стене, и потрёпанные обои. Всё выглядело обжито настолько, насколько оно могло казаться в данной ситуации. Никаких посторонних звуков, кроме как её участившегося дыхания, слышно не было, поэтому Рин решила рискнуть, и пойти дальше. В итоге она осмотрела почти половину помещений, которые попадались ей на пути. Ванная комната, кухня и гостиная. Всё как она и думала. Были ещё какие-то помещения, но они ей были не особо важны, хотя быть такой неосторожной в данный момент было неосмотрительно. Пока никого не было, (она на это надеялась) женщина спешными шажками направилась на кухню, в надежде попить, и возможно перекусить. Поставив своё подобие оружия на стол, и налив воды из-под крана в какую-то кружку, предварительно помыв её (мало ли что с ней и в ней было), брюнетка сделала долгожданный глоток. Горло заболело, протестуя такому резкому приёму жидкости, но она продолжала пить. Сейчас это самое необходимое, что ей требовалось. Желудок громко запротестовал, сигнализируя о том, что ей следует остановиться, пока он не решил дать волю вырваться всему, что в нём находилось. Если в нём хоть что-то да находилось, кроме алкоголя. Глубоко вздохнув, давя тошноту, женщина села на стул, стоявший недалеко от стола. Хотелось выть от бессилия и слабости, которая её постепенно одолевала. Внезапно послышалось какое-то копошение, и резко оглянувшись, Рин заметила ребёнка, который испуганно на неё глядел, высунувшись из проёма двери. В глазах помутнело, и тошнотворное чувство стало сильнее. Не́чего было так резко действовать, кричал её разум, и она с ним согласилась. Маленькая фигурка обеспокоенно двинулась в её сторону, попутно теребя свои пальцы и покусывая губы. Ребёнок был худым, даже слишком, у него присутствовали синяки под глазами, да и не только (что крайне беспокоило Рин), ломкие на вид блондинистые волосы, о которых женщина мечтала с самого своего детства, и почти под конец, как вишенка на торте, глаза цвета янтаря. Ну или не его. Было темно, она могла и ошибиться. — Мама, тебе налить воды? Его наивные глаза смотрели прямо ей в лицо, напряжённо ожидая ответа. Мама. Мама? Какая ещё мама? — Да?.. Женщина подсознательно ответила, находясь в ступоре. Обращались же к ней, так?.. Она мама?.. Нет, скорее даже не так. Когда она успела обзавестись ребёнком?.. Тем временем малыш, видимо не найдя в ней ничего странного, двинулся к одному из свободных стульев, чтобы подвинуть его к раковине, забраться наверх, и налить воды в неизвестно откуда взявшуюся кружку. Она была идентична той, которую брюнетка держала в своей руке. Опустив взгляд, она заметила, что сжимает оную с невероятной для себя силой. Ещё чуть-чуть, и у той могла бы отвалиться ручка. Раздался шум воды, и снова вернув своё внимание на ребёнка, женщина забеспокоилась. Возможно ли, что это какой-то трюк её похитителя/ей? Ей пытаются запудрить мозги? Внезапно всё стало ещё запутаннее и страшнее. Теперь уже не только за себя, но и за мальчика. Материнский инстинкт завопил во всю мощь своих лёгких, желая защищать и оберегать. Вряд ли он будет вытворять такое по своей собственной воле. Тем более, разные увечья на теле малыша явно говорили о правильности её мыслей. Рядом с ней аккуратно поставили кружку, и женщина вздрогнула от неожиданности. Ушла в себя с головой и совершенно забылась. Сейчас этого категорически нельзя было допускать. Она хотела встряхнуть головой, чтобы прояснить свои мысли, но вовремя вспомнила, что её организм этого точно не перенесёт. Её дёрнули за рукав, и брюнетка опустила свой взгляд. Мальчик смотрел на неё так, словно хотел услышать от неё похвалу, но одновременно жался, будто она могла ударить его за проявление вольности в её сторону. Немного помолчав, она тихо поблагодарила ребёнка, и опустив первую кружку на стол, взяла ту, которую ей принёс малыш. Улыбка засияла на маленьком личике того, но он постарался её скрыть, придавая своему взгляду серьёзности. Женщина на мгновение умилилась, а потом ей стало ещё хуже, чем было до этого. Поставив кружку обратно на столик, она почувствовала сильное головокружение, а потом, возможно, отключилась прямо за тем же столом. Последнее о чём она думала перед тем, как окончательно упасть в царство морфея, это как бы ей не сильно напугать ребёнка, стоящего рядом с ней. А то он вряд ли каждый божий день видел, как прямо перед ним какие-то тётеньки теряют сознание. Просыпалась она снова с невероятным чувством сушняка. Может ли ей кто сказать, почему она такая везучая? Под головой чувствовалась заботливо положенная подушка, а на плечах лежал небольшой пледик, покрывавший её туловище… Аарон. У неё теперь есть сын. О боже, и их даже два. Но один с ней, а другой где-то… Женщина застонала от бессилия и полностью уткнулась головой в подушку. А теперь всё по порядку. Она в книге, и у неё есть память женщины, что раньше была владельцем тела, в которое её занесло. Как она раньше не поняла, что находится не в своём? Параметры её тела совершенно другие: руки, ноги, рост. Вообще всё другое, даже цвет волос и глаз (хотя о последнем без зеркала точно и не скажешь). Почему все истории попаданцев начинаются с того, что они сразу понимают, что они теперь уже не совсем они, а она даже не поняла, что стала ниже на больше, чем пару сантиметров? А волосы? У неё всегда были пышные чёрные локоны, которые доходили ей до бёдер, а теперь она смело могла щеголять с короткими по шею волосами блондинистого цвета. Тут радоваться или плакать? Теперь о книге. Она помнит наиболее важные события, которые в ней происходили, но плохо помнит какие-то не особо нужные. Что она знает про братьев Миньярд, которым стала матерью? Немного. Начнём с того, что Тильда родила близнецов, отказалась от обоих, но потом передумала и забрала Аарона. Эндрю же остался, в связи с тем выиграв головокружительную поездку по хреновым семьям. Вип классом. Через какое-то продолжительное время Аарон подсел на наркотики под присмотром матери, ибо под ними он был более покладист. Брюнетка, нет, теперь уже блондинка, дальше про их семью помнила мало что, но точно знала, что оригинальная Тильда умерла от рук Эндрю. В автомобильной аварии. Женщина снова застонала. Ей так повезло. Она не знала, как выпутываться из всей ситуации в которой оказалась. Но в одном блондинка (кошмар, за мгновение стать блондинкой?) была уверена точно, всё вряд ли теперь пойдет по канонным событиям трилогии. Она не хотела умирать и не хотела вредить ребёнку. В прошлом, как бы она не пыталась родить, у неё не получалось. Ей было уже за тридцать, и она хотела своего малыша. Да даже если просто взять с детского дома, но она не могла. У неё не было партнёра, с которым выбранный ею ребёнок мог бы жить в полноценной, счастливой семье. Впрочем, сейчас все эти переживания напрасны. Просто надо найти нормальную работу, обеспечить Аарона и себя нормальными условиями для жизни, вытащить Эндрю из того места, куда его засунула прошлая Тильда, и жить припеваючи. Но в этом всём было столько нюансов. Хотя с этим она разберётся позже, сейчас самое главное это разобраться с воспоминаниями Миньярд, а потом найти Аарона. В голове мелькнула мысль, что она слишком быстро приняла эту реальность, даже не сомневалась в её правдивости, но что ей ещё оставалось делать? Здесь у неё хотя бы есть дети, то, ради чего можно стараться идти дальше, а в прошлом её ничего не держит. Иронично, не правда ли? Сейчас она немного поистерит, а потом придёт в норму. Воспоминания, не принадлежавшие ей, медленно усваивались в голове, и блондинка анализировала жизнь Тильды Миньярд. Вердикт не из приятных. Пьёт, работает, бьёт сына, если в плохом настроении, а в нём она находилась чуть ли не всегда. В нормальные же дни просто старается его не замечать. Удивительно, что мальчик продолжал любить свою мать, и не сомневался в правильности её действий. До чего же невинными и наивными бывают дети. Так проходили её дни в последние два-три года. Хорошо хоть в своих побоях она не заходила слишком далеко и понимала, что если хоть кто-то увидит состояние Аарона и решит сообщить об этом, то её лишат как и родительских прав, так и бесплатных денег от государства, которые начисляются ей за воспитание сына. Небольших, но на алкоголь хватает. Тяжело вздохнув, женщина начала медленно подниматься с насиженного места. Засуха в горле никуда не исчезла, конечности ломило, позвоночник трещал, угрожая развалиться в любой момент. Что ещё нужно для счастья? Хоть она и помолодела таким странным образом на несколько лет, но чувствовала себя куда хуже, чем в своём старом вместилище. Это тело для неё не ощущалось чужим, да и всё остальное казалось словно своим, но она то понимала, что всё не так, как ей хотелось бы. Такие простые действия, как встать и налить воды, а потом ещё и выпить её, казалось были непосильными для блондинки, но она с упорством барана шла напролом, точнее, делала то, что ей надо было, несмотря на все протесты её нового организма. Она составила в голове небольшой набросок плана на будущее, но прежде чем его реализовать, нужно было привести себя в порядок. Убраться в доме, и каким-то образом избавиться от алкогольной зависимости, если она передалась ей от прошлой владелицы тела. Всё же это всё действует не только на подсознательном уровне, но и сам организм тоже может требовать от неё приложиться к рюмке. Вряд ли на неё это будет сильно влиять, ведь психологически она будет посильнее старшей Миньярд, но перестраховаться стоило бы. Вдоволь напившись воды, женщина пошла в свою комнату. Это было то самое помещение, в котором она проснулась. Затухлый воздух, различный мусор, задёрнутые шторы — это то, что встречало Рин по её прибытию. В таких условиях приятного было мало. Так что, ей пришлось снова напрягать своё измученное тело, и начинать уборку. Пока что поверхностную, ибо на генеральную её просто не хватило бы. Шум видимо потревожил ребёнка, поэтому он мигом прибежал к ней, словно боясь, что с женщиной снова могло случиться что-то страшное. В его глазах стояли слёзы, но он не давал им волю вырваться полностью, помня, что мать била его за проявление слабости. Нынешняя Тильда сжала в руке пустую бутылку, желая найти настоящую женщину, что раньше была хозяйкой этого тела, и растерзать ей всё лицо. Как можно было совершать такое с таким маленьким мальчиком? Он с таким доверием смотрел ей в глаза, что блондинке стало совестно и за себя, и за всё, что совершила его бывшая мать. На мгновение прикрыв глаза, она сунула бутыль в пакет, и постаравшись приветливо улыбнуться, помахала Аарону. Тот занервничал ещё больше. — Аарон, хочешь мне помочь? Она не знала, как заставить того не боятся в её присутствии, но могла хотя бы попробовать начать с совместного времяпровождения. Возможно, оно их сблизит. Что уж тут сказать, она знала, что он её быстро простит, ведь это Аарон. В воспоминаниях Тильды, всегда, когда она вела себя с ним дружелюбно, тот её сразу прощал, забывая про все невзгоды, которые переносил по её вине. Женщина знала, что прибегает к низкому методу действуя таким образом, но понимала, что в этот раз не будет меняться, заставляя сына разочарованно плакать в своей комнате. От осознания того, что маленький Аарон так много раз верил своей матери, но та его снова и снова обманывала, становилось некомфортно. Маленькой Миньярд неуверенно кивнул и присоединился к ней. За полтора часа они смогли провести комнату в относительный порядок. Почему же так долго? А потому что сами попробуйте убираться с ребёнком, за которым нужен глаз да глаз, а то не дай бог он поранится. Плюс, состояние её нынешнего тела. С ним она далеко не уедет. В общем, они старались как могли, поэтому Тильда, будем привыкать так её звать, с превеликим удовольствием присела на свою чистую кровать. Ещё чуть-чуть, и она вряд ли поднялась бы завтра. Аарон разочаровано вздохнул, выходя из комнаты своей матери, смотря на неё глазами побитого щенка. Блондинка не решалась его звать, удерживая себя от подобных мыслей. Всё же, меняться стоило постепенно, иначе даже ребёнок сможет заметить, что с ней что-то не так. Хотя она вряд ли продержится долго. Почему-то ей казалось, что уже завтра она сорвётся. Что ж, ну и пусть. Прикрыв глаза, новая Тильда уснула. В который раз за день.