Вырежу твоё имя на своих венах

Любовь — сильнее чем забыть, слабей чем вспоминать, и реже мокрых волн любить, и чаще чем терять

26 августа, 2018 год, Москва       — Ну, что, довольны? — усмехнулась женщина, собирая свои вещи с учительского стола в сумку. Я наблюдала за движением её изящных рук и вслушивалась в её прекрасный голос. — Вы поступили, как и хотели, на химбио профиль, я Ваш куратор. Просто мечта… Будете ещё больше теперь меня ревновать?       — Обязательно, — я отвернулась в окно, рассматривая ворон кружащих высоко в небе. Сегодня прошло ровно пол года как я призналась ей в своих чувствах, а кажется целая вечность. До сих пор колени трясутся от этих воспоминаний.       — Я, в принципе, готова. Можем идти, — сказала Наталья Николаевна, накинула на плечо сумку-шопер и покрутила в руках ключи от класса. Я покорно пошла к двери, которую она через несколько минут закрыла, и мы направились в сторону лестницы.       — Я за лето закончила писать ту работу, на конкурс, — сказала я, когда мы уже шли к метро. Единственный минус лицея — он в центре, а все живут по окраинам. Она усмехнулась.       — Успехов Вам на сдаче, — сказала, смотря куда-то вдаль. На неё это было так похоже. Я обернулась и на секунду задержала взгляд на её пышных кучерявых волосах цвета янтаря. Несколько прядей выбилось из прически и их мило трепал ещё летний ветер. Она вдруг снова заговорила: — Знаете, мне недавно мой сын заявил, что съезжает. К девушке. Знаете, а я даже не удивлена! Он у меня всегда такой был… Непостоянный.       — Вы переживаете из-за этого? — осмелилась спросить я. Наши разговоры всегда были очень сложными, вообще разговорить Наталью Николаевну это ещё та задача, а спугнуть её было проще простого.       — Немного… Я тогда останусь совсем одна. Страшно как-то, — она говорила это с улыбкой, даже со смешком, но в голосе читалось отчаянье. — Знаете, со временем я всё больше увлекаюсь литературой, которую не понимала в школе, и всё больше боюсь остаться одна.       — Вы не одна, — я тихо ответила ей. Она резко повернулась и глянула на меня. — У Вас есть муж, работа, увлечения… Вы никогда не будете одна.       — Вы так думаете? — она снова иронично засмеялась. Я не виню её за излишний смех — защитная реакция. Лишь смеюсь вместе с ней, чтобы показать, что я рядом и совсем не против этих язвительных ответов. Она меняет тему быстрее, чем мы переходим через дорогу. Я слушаю её, утопая в звонком голосе, слежу за движением её изящного тела. Мы спускаемся в метро. 1 сентября       Ещё раз сжимаю пальцами запястье проверяя не потолстела ли я. Всё такая же. Поднимаю глаза и вижу Наталью Николаевну. Улыбаюсь по привычке, наблюдая как она выясняет что-то с моими новыми одноклассниками. Кажется половина из них опаздывает на линейку. Я вздыхаю.       — Привет, не подскажешь где должна стоять двадцать четвёртая група — химбио? — я оборачиваюсь на звук голоса. Передо мной милая девушка в белом платьице. Я улыбаюсь ей.       — Тебе повезло, ты на месте. Новенькая? — она кивает. Я тут же протягиваю руку для знакомства. — Мария.       — Мира, Мирослава, — она жмёт её и смеётся. Сзади я слышу недовольный голос Натальи Николаевны — для неё такие мероприятия сплошной стресс. — О, наша класуха…       — Мирослава, слава Богу, хоть Вы пришли вовремя, — вздыхает Наталья Николаевна, замечая нас. — Здравствуйте, Мария.       — Здравствуйте, — говорю едва слышно, она уже занята каким-то парнем, который додумался прийти на первое сентября в толстовке и джинсах. Я снисходительно улыбаюсь.       — Строгая она у вас, — тихо говорит Мира, пока я не свожу глаз с прекрасных волнистых волос Натальи Николаевны. Она снова собрала их в хвост, но всё равно не смогла унять пышность непослушных локонов.       — Так только кажется, — отмахиваюсь я и перевожу взгляд в другую сторону. Там «строит» свой класс наша учительница литературы Оксана Владимировна — невысокая блондинка, чуть младше Натальи Николаевны, её подруга.       — А это что за красивая женщина? — спрашивает Мира. Я смеюсь. Хороший у неё вкус. В начале пути я тоже восхищалась ею.       — Литературу читает. Класная, — отвечаю я, а потом оборачиваюсь и смотрю в глаза новенькой. — Ты лесбиянка?       — Да, — едва слышно отвечает Мирослава и её голос потопает в музыке со сцены. Начинается линейка. ***       — Вот как-то так, — Наталья Николаевна заканчивает классный час. Всем уже не терпится домой. — Расписание скину до сегодняшнего вечера. Завтра чтобы без опозданий! Я Вам спуску не дам.       Все целомудренно кивают, поднимаются, собирают свои вещи. Я не спешу. Смотрю как она вытирает доску, как устало опирается на стол. Я вижу её пустые карие глаза и мне становится грустно. Она тоже не спешит домой. Странно — раньше быстрее всех собиралась, уходила первой, бежала, будто на пожар. Мира окликает меня.       — Ты идёшь? — спрашивает с надеждой в голосе. Я качаю головой.       — Иди сама. Завтра встретимся на органической химии, — я улыбаюсь, она растерянно идёт к дверям, прощается с Натальей Николаевной и уходит. Я сижу за последней партой одна.       — Не спешите домой? — спрашивает меня она, открывая окно. В классе душно — лето никак не уходит. Я качаю головой.       — Ещё только двенадцать. Родители к десяти вечера будут, — отвечаю и поднимаюсь из-за парты. — Я волнуюсь…       — Почему? — в её голосе снова насмешка, но лёгкая такая, от которой на сердце становится теплее.       — Вдруг поняла, что химбио это не моё, — пожимаю плечами, наблюдаю за её реакцией. Ей, как всегда, всё равно — листает какой-то учебник, усевшись на край первой парты. — Я ведь сюда пошла из-за Вас…       — Так ещё не поздно всё изменить. Сопроводить Вас к директору или сами дойдете? — смеётся она, я вместе с ней. Ненавижу эти серьезные разговоры, а с ней так просто — можно капризничать, как дитё, смеяться, быть искренней...       — Нет, что Вы! Тогда все подумают, что я ненадёжная — так взять и поменять всё за один день, — говорю, обходя клас и останавливаясь у доски. — Напишите мне какую-то реакцию. Хочу попробовать себя!       — Давайте, — Наталья Николаевна откладывает учебник и идёт к доске. Останавливается в полуметре от меня. Я делаю шаг назад. Она пишет реакцию белым по темно-зелёному. Я решаю её за секунду. — Прирожденный химик! Менделеев на коленях перед Вами…       Мы ещё долго говорим, она пишет реакции на доске, а я решаю их в два счёта. Смеемся. Иногда там где не следовало, с иронией или от грусти. И эта утопия съедает меня. Потом вместе идём домой. Кажется лучше и быть не может, но это только начало…