Вырежу твоё имя на своих венах

12 ноября       За окном занимался рассвет, такой же прекрасный, как её глаза. Ветви деревьев колыхались от ветра, стуча о стекло замёрзшего окна. В номере было тепло, хотя на улице ударили первые морозы. Я потянулась в постели, ощущая знакомое чувство голода в желудке. Вдалеке я слышала чьи-то голоса, но мне так не хотелось просыпаться…       — Мария, вставай! Вставай немедленно! — надо мной стояла Мира, её глаза горели от восторга. Я лишь нахмурилась — и стоило кричать в такую рань?       — Господи, там пожар? — спросила я сонным голосом. Поднявшись с постели, я тут же огляделась. Номер выглядел странно — повсюду лежали лепестки роз, которые Лера поднимала с пола и разбрасывала ещё больше, на столе стоял большой букет цветов, какая-то коробка, шоколадки, Оля уже достала одну из них, рассматривая. Я поморщилась. — У кого-то день рождение?       — Не знаю, но это всё для тебя, — сказала Мира, подойдя к столу и взяв в руки записку, которая торчала из букета цветов. — «Мари, искренне прошу простить меня за мой скромный подарок в предыдущий раз. Хочу сказать, что ты невероятно прекрасная девушка, и я бы всё отдал, чтобы тебе нравились парни…» Стоп, что? Уже вся школа знает, что ты лесбиянка?       — Кричи громче, и все точно узнают, — я закатила глаза. На самом деле, я не верила в происходящее — такой уродине, как я, никогда бы не засыпали лепестками роз номер и не писали бы таких слов. У меня кружилась голова. Это всё сон, нелепый сон…       — Чего вы шумите тут?.. — в комнату заглянули девочки из соседних номеров. — Господи, это кому всё?!       — Марии, — ответила Мира, заваливаясь на кровать с запиской в руках. Ощущая, что если она продолжит читать, то эту любовную историю услышат на несколько пар заинтересованных ушей больше, чем до этого, я спохватилась и швырнула в Мирославу подушкой. Та засмеялась и перехватила её, возвращая швырком мне, однако промахнулась, и подушка прилетела в Леру. Она, отбросив лепестки роз в своих руках, кинула её назад. Тем временем наши соседки забежали в номер, с восхищением оглядываясь и звонко смеясь в перерывах между шепотками.       Я потянулась к Мире, забрать записку, но Лера повалила меня на кровать, заставив отбиваться чем под руку попадётся. Мы смеялись, бросаясь подушками, я пыталась отобрать злосчастный листочке, но всё было тщетно. Одноклассницы тем временем разбирали мои подарки. Неожиданно с их стороны послышался громкий звизг. Мы замерли, обернувшись. — Мария, иди сюда! Твой Тайный друг…       — Он положил мёртвую мышь мне в коробку? — усмехнулась я, оставив попытки отобрать записку. Поднявшись с кровати, я направилась в сторону стола и взяла в руки коробочку. В ней был браслет Пандоры. Настоящий браслет с подвеской. — Это же так дорого… — я имела несколько таких, однако мама всегда запрещала их носить, заверяя, что я маленькая ещё и потеряю, но теперь…       — Что здесь за шум? Вы время видели? Почему вы ещё не… Господи, какая красота! — за моей спиной послышался голос Натальи Николаевны, смех стих, коробочка с браслетом выпала у меня из рук. Я обернулась, даже не зная, что сказать. Она прошла в комнату, наступая на лепестки роз и довольно оглядываясь. — Чей-то Тайный друг постарался?       — Всё для Марии, — усмехнулась Мира, размахивая той самой запиской, словно трофеем. — Я сейчас вам такое прочитаю, — Наталья Николаевна усмехнулась, скрестив руки на груди. Я тот час схватила букет с цветами, чтобы запустить им в подругу, но Оля аккуратно забрала его из моих рук. Она глянула на меня, считывая мою реакцию.       — Всё, никаких любовных записок! Живо собирайтесь, вас всех давно ждут на завтраке! — сказала Наталья Николаевна, направляясь к дверям и безбожно растаптывая лепестки на своём пути. ***       После завтрака мы почти сразу отправились на экскурсию — времени было не так много до поезда, стоило поторопиться. Наталью Николаевну я больше не видела, она даже на завтрак не спускалась. Около десяти мы уже ехали в автобусе, а все вокруг обсуждали только одно — мой сегодняшний подарок. Браслет поблескивал на моём запястье, и Мира время от времени хватала меня за руку, поднимала её и хвасталась очередной однокласснице, которые до этого уже окрестили меня местной сумасшедшей, которая ни за что не смогла бы кому-то понравится.       Меня же всё время мучил лишь мой Тайный друг, точнее кто именно им оказался. Судя по записке весь этот балаган устроил Женя, ведь только вчера я сказала ему, что по девушкам. Конечно, это могла быть нелепая шутка… Что угодно, кроме правды! Я не могу нравится парню! Я не могу нравится никому! Вытащив наушники из ушей, я поднялась на сиденьи на колени и обернулась назад так, чтобы быть лицом к другим сидениям. Я сразу заметила Наталью Николаевну в компании математика, которые сидели на самом последнем ряду и что-то мило обсуждали. Но сейчас я высматривала кое-кого другого, мне очень хотелось увидеть…       — Привет, — я взвизгнула, услышав знакомый голос на сиденьи рядом. Обернувшись, я увидела, что вместо Миры рядом сидел Женя. — Как спалось?       — Прекрасно, — я вздохнула, опустившись на сиденье как следует. Я не знала о чём говорить теперь. — Спасибо…       — Не стоит благодарности — та сигарета всё равно была не моя, — усмехнулся Женя, делая вид, что ни о чём не знает. Я нервно рассмеялась.       — Какая сигарета? — переспросила, рассматривая свой браслет.       — Вчерашняя, на балконе, — ответил он, неожиданно оказавшись слишком близко ко мне.       — Вы были вчера вечером вдвоем на балконе? Ещё и накуренные? — послышался насмешливый голос Мирославы. Мне уже не впервые за сегодня захотелось запустить в неё чем-то тяжёлым.       — «Накуренные» это грубо сказано, — Женя поднялся и направился на свое место. Я выдохнула. Не оборачиваясь, он крикнул едва ли не на весь салон автобуса: — Мари даже не умеет курить! ***       После ещё одной экскурсии нас отвезли в какое-то здешнее кафе на обед. Разговоры о моём подарке поутихли, но я ощущала себя должной перед своим Тайным другом. Это всё было слишком дорого, да и разве я достойна этого? Мне всю жизнь казалось, что на такую, как я, никто не глянет…       — Ты будешь сок? Тебе налить? — спросила Оля, отвлекая меня от различных мыслей. Я обернулась к ней.       — Я красивая? — неожиданно вырвалось. Это было так глупо, но Оля лишь улыбнулась, всё же наливая мне сок.       — Конечно, — ответила она через секунду. — Женя это подтвердит. Не так-ли?       Я хмыкнула и опустила взгляд в тарелку. Мне не стоило есть, если я собираюсь остаться всё такой же красивой… Но мне ужасно хотелось взять хоть кусочек. Мясо слишком вкусно поблескивало в приглушённом свете зала. Зелень салата так и манила меня. Взяв в руки вилку, я подняла глаза, взглядом ища Наталью Николаевну. Она сидела далеко от меня, за столиков пять или шесть, но я прекрасно видела, как она спокойно отрезает кусок стейка и кладёт его себе в рот. Если у неё получилось, у меня тоже получится.       Я медленно отрезаю мясо и рассматриваю его на свету. Оно вкусное и сочное. Я вновь смотрю на салат, половину которого я уже съела. Стоит доесть его и забыть о мясе… В конце концов, я съедаю этот кусок. Затем ещё один, ещё и ещё. Доедаю салат, запивая соком, тянусь за хлебом и пирожными, которые стоят на столе. Даже соглашаюсь доесть за Мирой стейк, который оно есть отказалась со словами, что там много крови.       За несколько минут я съела буквально всё, что могла, и неожиданно поняла, что случилось. Отложив вилку, я вскочила из-за стола и выбежала из зала. Мне стало ужасно тяжело дышать, и я отчаянно пыталась найти уборную. Тем временем все тоже закончили обед и потихоньку начали выходить из столовой. Мне очень надо было спрятаться.       — Мария, — я обернулась на знакомый голос. Передо мной стояла Наталья Николаевна и улыбалась. — Ну и шуму вы сегодня утром наделали.       — Это не я… Это мой Тайный друг, — из зала выбежали мои одноклассники, изрядно раскричавшись и видимо намереваясь растрощить всё вокруг. Она отвернулась к ним, но все же не отходя от меня.       — Одевайтесь! И постарайтесь ничего не забыть — возвращаться не будем! — громко сказала Наталья Николаевна, и обернулась назад ко мне. Она улыбалась кончиками губ, явно прекрасно зная, кто именно мой Тайный друг. — А вы не думали, что ваши подруги много себе позволяют?       — Я им разрешаю много себе позволять, — ответила я со смешком. Она хотела что-то ответить, но именно в этот момент друзья Жени свалили вешалку с одеждой, и ей явно стало не до меня. ***       Уже вечером, после пешей экскурсии по городу, мы вернулись на вокзал. До поезда оставались считанные минуты, и вся наша «орава» толклась на перроне, кричала и создавала вселенский хаос. Я стояла где-то с краю, рассматривая браслет Пандора на своей руке. Я не заслужила этот подарок.       — Чего скучаешь? — спросил Женя, неожиданно выросший у меня за спиной. Я обернулась, спрятав руки в карманы пальто.       — Вот думаю, кто же мой Тайный друг, — я усмехнулась, всматриваясь ему в лицо. Расскажет? Не расскажет? Наверное, хочет чтобы это всё осталось тайной, потому что такой позор будет, когда все узнают, что ему, Жене — высокому, спортивному олимпиаднику-отличнику, нравлюсь така, как я.       — Это я, — неожиданно прозвучало со звуком прибывшего поезда. — Это я твой Тайный друг.       — Что? — вырвалось само по себе. Нас уже позвали в вагон, но я стояла на одном месте, не в силах сдвинуться. Он признался. Как же глупо… — Не стоило…       — Тебе не понравилось? Говорил же я Наталье Николаевне, что это глупая идея, — мы стояли друг против друга, абсолютно не обращая внимания, что уже почти все зашли в поезд.       — Нет, нет, это было чудесно! — я неожиданно взяла его за руку, хотя абсолютно ничего не хотела этим сказать. Я всегда касалась человека для большей убедительности, мне казалось так больше поверят. Женя смотрел на меня, а я смотрела сквозь него. Моя рука вернулась вновь в карман. — Я просто не заслуживаю этого…       — Вы ещё долго там будете стоять? Без вас уедем, — услышала я голос математика, где-то со стороны вагона. Женя молча взял мой чемодан, и через несколько минут мы уже ехали в сторону Москвы.