И на солнце бывают пятна

Лань Ванцзи приуныл. Не то чтобы по его прекрасному и как всегда бесстрастному лицу это было особенно заметно, но Вэй Усянь сердцем чувствовал неладное. Если раньше уголки пухлых губ всегда чуть приподнимались при взгляде на него, а в янтарных глазах появлялся теплый свет, то теперь этого не было. Пропало. Ушло в неведомые дали и пропало. На место робкой полуулыбки и света пришли едва различимые горестные складочки между бровей, а глаза стали смотреть отрешенно. Вэй Усянь терялся в догадках, чем это могло быть вызвано, ведь ничего плохого не происходило. Все были здоровы, ни нечисть, ни любящие родственники ничем не досаждали. Цзян Чэн благополучно третировал подчиненных в Пристани Лотоса, а Лань Цижэнь уехал навестить главу клана Оуян. Искренне обрадованная отсутствием «любимого» наставника молодежь вела себя оживлённо, но вполне благонравно. Даже мелкие неприятности, казалось, ушли на каникулы, а Лань Ванцзи грустил. Нет, он по-прежнему был ласков и заботлив днём и страстен по ночам, но какая-то неуловимая печаль омрачала его душу. Вэй Усянь терпел целых два дня, прежде чем пристать с настойчивыми расспросами. На не настойчивые Лань Ванцзи отвечал своим коронным «Мгм» и менял тему. Тогда Усянь решил взяться за дело всерьез. Вечер выдался теплый и чуть-чуть туманный, размыто-приглушенный, как будто весь мир завернули в мягкую тряпочку и велели отдыхать до завтрашнего утра. Солнце лениво садилось за горы, подсвечивая их золотистым сиянием, тихо шуршал бамбук и сладко чирикали невидимые глазу птички, желая друг другу спокойной ночи и вкусных червячков, если не наяву, то хотя бы во сне. Вэй Усянь и Лань Ванцзи сидели на берегу маленького пруда с лотосами позади цзинши. Усянь выдернул заколку из волос возлюбленного и ласково перебирал длинные пряди гладких черных волос. Ванцзи жмурился от удовольствия и едва ли не мурлыкал, но в уголках рта пряталось скорбное выражение. У их ног чинно сидел кролик Даши, добродетельный питомец дедушки Оуян Цзычжэня, которого он доверил внуку, а тот, в свою очередь, Вэй Усяню, что повлекло за собой стремительное падение последнего в бездны добродетели. Спасла его случайность, ну или рука судьбы в виде пролитой «Улыбки императора» и последовавшего за этим пьяного дебоша строгого кролика. После этого прискорбного для чести клана Гусу Лань эпизода все вернулось на круги своя. Вэй Усянь снова стал ходить растрёпанный, с пятнами туши на носу, разбрасывать вещи, где попало, и прикладываться к кувшину с вином, когда заблагорассудится. Гипнотическое влияние ушастого моралиста утратило свою силу. Даши оставил тщетные попытки сделать из Вэй Усяня приличного заклинателя, больше не косился возмущённо и не лягался, а наоборот, глядел со снисходительным одобрением. Подставлял пушистые бока для почесывания и не отказывался пригубить немного вина за компанию. Нет, он не стал выпивохой и такого разгула, как в первый раз, больше себе не позволял. Только пару капелек «Улыбки» на листе салата. Он слизывал их розовым язычком с видом истинного ценителя и взгляд его становился озорным. Проскакав пару кругов по комнате и выбивая лапами бодрую дробь, он валился всем своим упитанным тельцем Усяню на колени и требовал, чтобы его гладили. Долго и качественно. Вэй Усянь заливался смехом, глядя на его ужимки и призывал Лань Ванцзи разделить их общее веселье. Ванцзи честно пытался, но кролик не слишком ценил его старания. Позволял себя гладить, но при каждом удобном случае норовил снова упрыгать к Усяню. Тот притворно ныл. — Ты мне уже все коленки отдавил. Куда девалась твоя хваленая воспитанность? Променял на «Улыбку императора»? Лань Ванцзи напоминал ему, что конечной целью было не разбаловать кролика, а адаптировать его к местному обществу. Усянь кивал, соглашаясь. — Ты прав, Лань Чжань. Завтра и начну знакомить его с остальными. Но он такой забавный, когда теряет свои добродетельные замашки и начинает веселиться. Прямо как ты. Ванцзи каждый раз вёлся на провокацию, смахивал кролика с колен Усяня и набрасывался с поцелуями. Писк, визг и шумная возня быстро сменялись неприличными стонами и Даши благоразумно удалялся в свой уголок за ширмами. Он, хотя и стал более раскованным, но все же не до такой степени, чтобы подглядывать. Хватит и того, что он все это слышит. Так все и продолжалось. Вэй Усянь обещал, но не спешил вести Даши на Кроличью поляну, а Лань Ванцзи его не торопил. Только с каждым днём едва заметно замыкался в себе. Вот и сейчас, несмотря на довольное мурлыканье от прикосновений к своим распущенным волосам, он без тени улыбки смотрел на угасающий закат и льнущего к нему Вэй Ина. Тот беспокойно завозился под его взглядом и принялся теребить ворот своего домашнего ханьфу. — Лань Чжань, Лань Чжань, почему ты на меня так смотришь? И почему опять перестал улыбаться? Что-то случилось? С Лань Сичэнем? — Нет, — вздрогнул Ванцзи. — С дядей? — Он благополучно добрался. — Тогда я что-то натворил? — Нет, любовь моя, — Ванцзи вздохнул, захватил беспокойные руки в свои и поцеловал. Усянь смутился. Наверно, это всё-таки он накосячил, а Лань Ванцзи не хочет его расстраивать. После их водворения в Облачные Глубины Ванцзи буквально пылинки сдувал со своего Вэй Ина. Он задумался, перебирая в памяти свои проделки. Нет, решительно ничего такого, что могло бы расстроить Ванцзи… Разве только тот случай, когда он подлил немного вина в чай старейшинам? Но это ведь было исключительно из научного интереса и уже довольно давно. Он очень тщательно подобрал дозу и ничего вопиющего не произошло. Вся почтенная компания во главе с Лань Цижэнем нестройным хором, зато задорно, исполнила веселую песню «Ой, вы гуси, мои гуси, гусуланьские мои», и потом дружно уснула, а утром ничего не помнила. Но никто не бегал друг за другом и не порывался идти воровать кур, ну то есть гусей, так что обошлось без скандала и репутационных потерь. Правда, навязчивая песенка прилипла к самому Усяню и он иногда ловил на себе подозрительные взгляды, когда напевал ее... Но он уже получил свое наказание от Лань Ванцзи за этот рискованный эксперимент. Если, конечно, день, почти целиком проведенный в постели, можно назвать наказанием. Поэтому сейчас его все возрастающее недоумение и беспокойство были вполне оправданными. Он снова открыл рот, намереваясь продолжить допрос, но Ванцзи, по-прежнему сохраняя меланхоличное выражение лица, склонился к нему и заглушил дальнейший поток вопросов нежным, но требовательным поцелуем. Вэй Усянь застонал и слабо дрыгнул босой ногой, отгоняя вдруг ставшего не в меру любопытным кролика. Тот фыркнул в своей прежней презрительной манере и бодрыми прыжками удалился в заросли кинзы, привольно раскинувшиеся в дальнем углу двора. На следующее утро Вэй Усянь проспал момент, когда Ванцзи покинул цзинши, огорчился было из-за этого, но быстро вернул себе хорошее настроение, решив, что сегодня пришла пора выполнить обещание и посвятить день представлению Даши его будущей кроличьей семье. Для пущей торжественности он повязал на шею кролика красную ленточку и посадил его в новую корзину, красиво украшенную по всему периметру пучками моркови. Потом задумался о списке приглашенных. Хотелось бы, чтобы на церемонии присутствовали близкие — Оуян Цзычжэнь в качестве родни жениха… ой, простите, нового товарища по поляне, и Лань Ванцзи, как истинный властелин всего кроличьего мира Гусу. И сердца Вэй Ина. Время приближалось к полудню и занятия должны были вот-вот закончиться, поэтому Вэй Усянь, пыхтя под весом упитанного питомца и груды моркови, направился в сторону здания школы, где ученики стачивали зубы, или скорее, мозги, грызя гранит науки. — Да что ж ты такой тяжелый, — попенял он Даши, который выглядывал из просвета в ботве и любовался видами, — разъелся на «Улыбке императора»? Я вот от нее нисколечко не поправляюсь. Хотя, учитывая, как Лань Чжань меня… хм, тренирует… А вот ты ведёшь слишком ленивый образ жизни, прямо настоящий молодой господин. Ничего, поселишься на Кроличьей поляне, сразу станешь активным. Несколько адептов, попавшихся навстречу, опасливо обошли его по широкой дуге. Идёт, навьюченный корзиной, навроде своего оручего осла и с ней же и разговаривает. Гений, что с него возьмёшь. Лучше держаться подальше. Вэй Усянь, поглощённый беседой с кроликом, их маневров не заметил и подошёл к дверям класса как раз в тот момент, когда освобождённые узники храма науки выбирались на свободу, навстречу солнцу и свежему воздуху. Завидев Усяня, они всей гурьбой поспешили к нему. — Учитель Вэй, а куда вы собрались? А Ханьгуан-цзюнь знает? Следом за ними в дверях появился и сам Ханьгуан-цзюнь. Вэй Усянь радостно бросился ему навстречу. — Лань Чжань, у тебя найдется минутка…то есть час свободного времени? — Мгм. — Я утром проспал и не успел тебе рассказать… Думаю, пора познакомить Даши с остальными. Надеюсь, для него это не станет шоком. Цзычжэнь, иди сюда, — он замахал рукой, подзывая ближайшего родственника кролика. Оуян Цзычжэнь самодовольно посмотрел на товарищей, горделиво расправил плечи и поспешил на зов. Остальные завистливо зашептались. — С каких это пор он стал любимчиком учителя Вэя? — Что, завидно? — Вот ещё. Мало ли чему он его учит, вдруг темным заклинаниям… — Ага, как превращать недоброжелателей в кроликов. Видишь, один уже выглядывает из корзины. Интересно, кто это был? — и ехидный Цзинъи обвел ищущим взором сбившихся в кучку учеников. — Ну тебя. Ляпнешь тоже. А ещё Лань. Цзычжэнь тем временем взял Даши на руки и начал с ним ворковать. — А ты поправился, зайка мой. — Хорошо кушал, — подтвердил Вэй Усянь, — за двоих. На Кроличьей поляне у него появится возможность растрясти жирок. Даши скосил в его сторону загоревшийся нехорошим блеском черный глаз. Не всем же быть такими тощими, как ты, говорил этот взгляд, и чего только Ханьгуан-цзюнь в тебе нашел, кожа да кости. Да ещё и невоспитанные. — Дородность — признак спокойствия души, — заступился за питомца Оуян Цзычжэнь, — это не я, это дедушка так говорит, — поспешил добавить он, заметив, как резко похолодело лицо Лань Ванцзи. — Можно нам пойти с вами? — спросил Лань Сычжуй, — у нас как раз перерыв. — Конечно, — кивнул Усянь, — чем больше людей, тем торжественней. И вся процессия потянулась в сторону леса. Кролики обрадовались наплыву посетителей. Правило «больше народа — меньше кислорода» на свежем воздухе было не актуально, а вот «больше народа — больше корнеплода» работало исправно. Нового товарища встретили приветливо. Он уселся посреди лужайки и воспитанно позволил обнюхать себя каждому желающему. Познакомиться подошли все, кроме Серого Призрака. Тот поглядел издалека, не впечатлился, и поскакал выбирать морковь позабористей. Кроличьи барышни одобрили сдержанность и элегантные черные ушки новенького. Вэй Усянь плюхнулся на землю рядом с ними и наставительно сказал. — Даши — добродетельный кролик, воспитывался в строгости, так что вы уж держите себя в руках… то есть в лапках. Выслушав это, крольчихи заинтересованно переглянулись и придвинулись ближе. — Ну держись, приятель, — засмеялся Вэй Усянь, чмокая кролика в макушку, — выбирай с умом… или сердцем… в общем, сам разберёшься. Он повернулся к Лань Ванцзи, сияя улыбкой и наткнулся на очередной печальный взгляд. Недоуменно округлил глаза. — Все хорошо, Лань Чжань? — Мгм. Взгляд просветлел, но лёгкая тень все равно омрачала прекрасное лицо. Вэй Усянь ощутил поднимающуюся в груди волну паники. Такое приятное событие, а Лань Чжань по-прежнему грустный. Раньше в присутствии этих ушасто-пушистых комочков он всегда оживлялся, внутренний свет озарял светлые глаза и Вэй Усянь очень любил смотреть на него в такие моменты. Теперь же что-то мешало Лань Ванцзи, не давало расслабиться, огорчало и тревожило. Если бы не ученики, Вэй Усянь немедленно бы вцепился в него клещом и не отстал бы, пока не узнал правду. Даже рискуя показаться невыносимо навязчивым. Но прогнать мелколаней сразу, едва пришли, было неудобно, они радовались, как дети, играя с кроликами. Чувствительный Оуян Цзычжэнь даже прослезился, глядя, как дедушкин любимец хорошо вписался в общую картину. — Я беспокоился, вдруг Даши им не понравится, — сказал он, подавляя всхлип, — он же такой правильный. — Эй, ты чего? — хлопнул его по плечу Вэй Усянь, — а наши гусуланьские неправильные, значит? Да мы по части добродетели всю Поднебесную переплюнем. — Я не это имел в виду, — смутился Цзычжэнь. — Ладно, ладно, я тебя понял, — подмигнул ему Усянь, — не бойся, правильность Даши слегка, как бы это сказать… смягчилась. — Как это? — заинтересовался «ушки-на-макушке» Цзинъи. — А вот так. Уметь надо. Зря я, что ли, опытный пожилой заклинатель. — Вы не пожилой, учитель Вэй, — наперебой загалдели ученики, — а очень даже молодой и красивый. Вэй Усянь был тронут их комплиментами, и если бы не тревога за Ванцзи, то и абсолютно счастлив. Разве мог он когда-нибудь помыслить, что в его бурной, суровой и непредсказуемой жизни наступит период, когда его будут поддерживать, хвалить и любить. Ученики — почтительно и вместе с тем по-дружески, а его единственный в мире Лань Чжань — безоглядно и трепетно. Он почувствовал, как на глаза наворачиваются непрошеные слезы. Ну все, он стал таким же сентиментальным, как малыш Цзычжэнь. Но тому простительно в силу возраста и неопытности, а ему, грозному Старейшине Илина, пусть и бывшему, как-то не подобает плакать у всех на глазах. Он украдкой смахнул слезинки, достаточно быстро, чтобы их не увидел никто из молодежи, но Лань Ванцзи все равно заметил. А ещё, как ни странно, Даши. Он покинул дамское общество, подобрался к Усяню вплотную и боднул его головой. То ли пытался успокоить, то ли напоминал, что надо держать лицо. — Понял я, — прошептал Усянь, погладив зверька, — больше не буду. — Что не будешь? — требовательно спросил Лань Ванцзи, не сводя с него глаз. — А… это мы о своем… не обращай внимания. Ему показалось или во взгляде Ванцзи промелькнула горькая обида? Нет, с этим пора разобраться. И немедленно. Он захлопал в ладоши, привлекая всеобщее внимание. — Все, официальная часть окончена. Ваш перерыв тоже. Хорошенького понемножку. Ступайте на занятия, а то ста… достопочтенный учитель будет недоволен, если вы опоздаете. По рядам учеников пронесся дружный вздох. Такое резкое возвращение к прозе жизни из уютного и пушистого мира огорчало. Вэй Усянь уловил общее настроение. Неприятно быть тем, кто обламывает детские восторги, но ничего не поделаешь. — Вы сможете вернуться сюда завтра, — утешающе добавил он, — и не бегите… Но белые одеяния уже стремительно удалялись, игнорируя его попытку соблюсти правила. Они с Лань Ванцзи остались наедине. Кролики, смекнув, что раздача призов закончена, разбрелись по своим делам, и только Даши продолжал сидеть рядом. Лань Ванцзи взирал на него с высоты своего роста и дымка печали в его глазах сгущалась. Вэй Усянь бесцеремонно схватил его за ворот ханьфу, притягивая к себе. — Говори, что случилось, Лань Чжань. Ты здоров? — Мгм. — Плохие новости, которые ты от меня скрываешь? В библиотеке завелись мыши, казна клана опустела? — Нет. — Дядя нашел тебе невесту и потребовал выгнать меня взашей? — НЕТ, — вздрогнул Ванцзи. — Тогда… тогда… — насупился Усянь и нижняя губа у него задрожала, — я тебе надоел? — Никогда не смей говорить такое, — сердито зыркнул на него Ванцзи, — наоборот. — Наоборот? — озадачился Усянь, наклонился, скрывая смущение, и почесал Даши за ухом, — а ты что думаешь, лаоши? Кролик многозначительно на него посмотрел и фыркнул. А ещё гений называется… Да уж, правильно говорят -- ум дурости не помеха. Вэй Усянь сосредоточенно наморщил лоб, пытаясь поймать ускользающую мысль, и на его губы наползла лукавая усмешка. — Есть ещё одно предположение, но оно абсурдное. Лань Чжань, ты, случайно, не ревнуешь? Я понимаю, звучит глупо... И он не менее глупо захихикал. Одним плавным движением Лань Ванцзи опрокинул его на траву и навис над ним, как грозовой фронт над горами. — Мгм. — Что?! Я угадал? — задушенно пискнул Вэй Ин, тщетно пытаясь вырваться, — и к кому же? К Цзычжэню? Нет? Неужто к дяде? Лань Ванцзи заткнул ему рот кусачим поцелуем. Вэй Ин затих и перестал вырываться. Кролики испуганно порскнули в разные стороны, подальше от эпицентра страстей. Но любопытство Вэй Ина только усилилось. — Нет, ты всё-таки… ах, Лань Чжань… всё-таки скажи, — бормотал он, пока Ванцзи стаскивал с него одежду. Тот не отвечал, сосредоточенно борясь со слоями ткани. Будь они дома, можно было бы и порвать упрямую тряпку, но в лесу следовало соблюдать приличия. Ну или хотя бы их видимость. — Ай, — упорствовал Вэй Ин, сжимая колени, — скажи. Лань Ванцзи, наконец, сдался и выдохнул ему в шею. — К Даши. — К кролику?! — Вэй Ин ошеломленно замер в его объятиях. — Мгм, — на щеках Ванцзи заалел стыдливый румянец. — Ты не шутишь? — Нет. — И ты поэтому ходил такой грустный? — внезапно осенило Вэй Ина. — Мгм. — Ой, не могу, — тело Вэй Ина задрожало не то от слез, не то от смеха, — Лань Чжань, ты меня поражаешь… Это же КРОЛИК. Тебе же самому они нравятся. Очередное мгм прозвучало на редкость сварливо. — Нравятся, но я не уделяю им столько внимания. А ты… Лань Чжань, смотри, Даши поправился, надо с этим что-то делать, ой, смотри, как мило он лижет «Улыбку императора»… — Ванцзи довольно похоже передразнил интонации Усяня. Тот надулся. — Но мне же его доверили, я за него отвечаю. — С каких это пор ты стал таким ответственным? — Всегда был… Нет, это ты меня заразил. Тесное общение с добродетелью не проходит бесследно. И в доказательство он прижался к Ванцзи ещё теснее. Тот задрожал. — Или думаешь, что ты ни при чем, а это все вина бедного Даши? — вкрадчиво продолжил Вэй Ин, запуская руки под белоснежное ханьфу. Беспомощный рык послужил ему ответом. — Прости, — пробормотал Ванцзи севшим от стонов голосом полчаса спустя. — За что? — спросил Вэй Ин, покрывая его лицо мелкими поцелуями, — мы же договорились, что между нами не должно быть «спасибо» и «прости». Не переживай, зайка мой, и на солнце бывают пятна. — Вэй Ин, как ты меня назвал?! — Ой…