Mondays to Fridays (with you)

      Всё начинается в сентябрьский четверг, когда Мо Жань просыпается с сильной головной болью и с ужасом осознает, что его жизнь кончена.       Первая мысль, которая приходит в голову: ему, наверное, следует позвонить Ши Мэю. Правильно, у Ши Мэя всегда есть план. У Ши Мэя всегда есть для него совет. Ши Мэй…       — Что.       …не жаворонок.       Дерьмо.       — Ши Мэээээээээй, — жалобно скулит Мо Жань, разыгрывая хорошо отработанный номер, на который всегда попадается его друг. Возможно, ранний звонок даже сойдёт ему с рук…       — Позвони мне, когда будет не 4:30 утра, — Ши Мэй кладёт трубку.       Мо Жань моргает. Ему требуется около пяти секунд, чтобы осознать, что только что произошло, и ещё десять, чтобы избавиться от негодования по поводу того, что его «сбросили», прежде чем он повторно набирает номер.       — А-Жань, — обычной нежности в голосе Ши Мэя не слышно. — Я обожаю тебя, но всё равно прибью.       Мо Жань решает полностью игнорировать угрозу:       — Всё кончено, — он издаёт долгий драматичный вздох. — Моя жизнь кончена.       Ши Мэй отвечает таким же, если не более продолжительным, вздохом.       — Подробнее, — устало говорит он. Мо Жань слышит звук шуршащих простыней на другом конце провода и понимает, что наконец-то привлек к себе всё внимание собеседника.       — Вчера я кое с кем переспал, — начинает он.       Ши Мэй сначала молчит, ожидая продолжения, но спустя минуту молчания не выдерживает:       — Поздравляю, и?       — Его звали Жун Цзю, у него было красивое лицо.       — …       — И красивое тело. Бледная, очень гладкая кожа.       Тишина на другом конце провода звучит слегка напряжённо.       — Короче, вчера вечером он подошёл ко мне в баре, шепнул, пока мы заказывали напитки, что хотел бы, чтобы я связал его и…       — А-Жань, — не может не перебить Ши Мэй. — Давай к делу.       — Ну, если к делу, то моя жизнь кончена.       Ши Мэй чувствует, как у него начинает болеть голова. К счастью, прежде чем он успевает сорваться и ещё больше усугубить ситуацию, Мо Жань продолжает.       — Я узнал, что он содержанка моего босса.       — Блядский боже...       — Да, — соглашается Мо Жань.       — Как ты это узнал?       — У него на заднице была татуировка «собственность Чан-да».       Ши Мэй пожалел, что задал вопрос. Он слегка кашлянул:       — Этот…. Э-э, Чан-да, знает об этом?       — Дачан? — Мо Жань делает паузу, задумываясь. — Нет, но я уверен, что узнает. Следы, которые я оставил на его игрушке, не исчезнут ещё несколько дней.       — Что ты тогда будешь делать? — Ши Мэй делает вид, что не слышит последнее предложение. Когда дело касается разговоров с Мо Жанем, иногда необходим избирательный слух.       — Ну, именно для этого я тебе позвонил. Я надеялся, ты мне скажешь.       — Я не знаю, А-Жань, — вздыхает Ши Мэй. — Насколько я понимаю, тебя, скорее всего, скоро уволят, так что можешь начинать искать новую работу, а затем писать заявление, и…       — Ши Мэй, ты абсолютный гений, — внезапно перебивает Мо Жань, подскакивая в постели.       — Что?..       — Почему я не подумал уйти первым? Это избавит меня от унижения быть уволенным уродом, который мне никогда не нравился, — голос Мо Жаня горит вновь обретённым энтузиазмом. — Блин, мне очень жаль, что я разбудил тебя так рано ради этого. Я твой должник.       — Подожди, А-Жань, не надо…       Он вешает трубку прежде, чем Ши Мэй успевает договорить.       Ши Мэй прав, думает Мо Жань. Он набирает другой номер, терпеливо ожидая, пока ему ответят.       — Ал-       — Пошёл ты и твоя дурацкая соляная компания, я увольняюсь.       Если кто-то думает, что он ведёт себя слишком импульсивно и глупо, то они абсолютно правы.

***

      — Ши Мэээээээээй…       — Нет.       — Что? Я ещё даже ничего не сказал.       — И я остановлю тебя раньше, чем успеешь.       — Но Ши Мэээээээээй…       — Твой горячий капучино с дополнительной порцией эспрессо, — прерывает его Ши Мэй, подталкивая через стойку исходящую паром чашку. Он смахивает кофейную пыль со столешницы, а затем привычными движениями вытирает кофемашину, полностью игнорируя щенячьи глазки Мо Жаня, следящие за каждым его движением.       — Ты сказал мне уволиться, и я это сделал. Теперь я нищий и безработный, — жалуется Мо Жань.       Ши Мэй бросает на него невпечатлённый взгляд.       — Я не говорил тебе немедленно увольняться. Я также не говорил ругаться со своим начальником — бывшим начальником — и полностью портить репутацию в профессиональном мире после того, как тот разозлился и очернил твой профиль на «Linkedin». Это карьерное самоубийство, А-Жань. О чём ты вообще думал?       — Ну, я не думал.       Ши Мэй усмехается:       — Конечно, нет.       — Блин, Ши Мэй, помоги мне, пожалуйста? Мне отчаянно нужна работа. Я уже был на паре собеседований, но, как ты и сказал, моя репутация испорчена. Теперь меня никто не хочет нанимать.       — Нам не нужны новые сотрудники в кафе, А-Жань, — говорит Ши Мэй как ни в чём не бывало. — И, кроме того, тебе нужно научиться отвечать за собственные ошибки.       Мо Жань сдувается.       — Когда ты стал таким злым? — ворчит он, вытирая пенку капучино с губ. — Надо было сначала спросить об этом дядю.       — Спросить меня о чём?       В этот момент позади Мо Жаня раздаётся знакомый раскатистый голос, заставивший мгновенно оживиться. Вспомни лучик, вот и солнышко…       — Дядя! — Мо Жань встаёт и поворачивается, чтобы поприветствовать Сюэ Чжэнъюна.       — Мой любимый племянник, — смеётся мужчина, взъерошивая ему волосы. — О чём ты хотел меня спросить?       — Ши Мэй не разрешает мне работать в кафе, — Мо Жань снова переходит в театральный режим. — Разве ты не можешь переубедить его? Я знаю, ты один из инвесторов кафе, так что должен иметь право голоса, верно?       Сюэ Чжэнъюн смотрит на Ши Мэя, но тот отвечает лишь беспомощным взглядом. Дядя вздыхает и поворачивается к Мо Жаню с извиняющимся выражением лица:       — Мне жаль, Жань-эр, но здесь всем заправляет Минцзин.       Мо Жань вздыхает в полном поражении, разочарованно плюхаясь обратно на место.       — Ну что ж, — с драматичным вздохом он упирается подбородком в стойку и надувает губы, как капризный ребенок. — Полагаю, мне придётся подумать о чём-то другом. Может быть, найти новых друзей, — он заканчивает своё выступление язвительным замечанием в адрес Ши Мэя, который просто смеётся и уходит в подсобку.       Сюэ Чжэнъюн садится рядом с Мо Жанем и подталкивает локтем:       — Жань-эр, я, возможно, не могу помочь тебе с кафе, но… — его глаза загораются потрясающей идеей. — Я мог бы помочь тебе с другой работой.       Мо Жань поворачивается:       — Что за работа?       — Как ты относишься к тому, чтобы быть чьим-то личным ассистентом?       — Я не знаю, дядя. Я не создан для корпоративной работы. И кроме того, быть помощником, это не совсем моё… — Мо Жань морщит нос.       — За это очень хорошо платят.       Мо Жаню слышится звук банкомата, выдающего деньги.       — Когда я могу начать?       В конце концов, он всего лишь человек.

***

      Вскоре Мо Жань обнаруживает себя застывшим в сомнениях перед зданием широко известной компании «Red Lotus Enterprises».       Здание нависает над ним, устрашая сложной архитектурой и впечатляя незаурядными размерами. Уличная симфония высоких и низких каблуков дорогих туфель, встречающихся с асфальтом быстрыми, целеустремленными шагами, эхом разносится вокруг. Он наблюдает за этой офисной толпой, зачарованный их безупречным внешним видом. Сшитые на заказ костюмы, которые выглядят так, будто стоили бы Мо Жаню всего банковского счета, заставляют его чувствовать неловкость из-за своих поношенной классической рубашки и брюк из массмаркета, слишком мешковатых в районе лодыжек.       «В задницу Уолли», — думает он. Если бы это была игра «Где Мо Жань?», то она не длилась бы и минуты.       Мо Жань никогда не вписывался в общество богатых людей. Будучи неполной семьей, они всегда испытывали финансовые трудности. Его матери, Дуань Ихань, приходилось работать на нескольких работах только для того, чтобы они могли жить не на улице и хоть что-то есть. Каждый день был тяжёлой борьбой. Когда бедная женщина в конце концов скончалась от болезни и перенапряжения, Мо Жаня забрала добросердечная семья Сюэ. Те были богаты и любили жить в роскоши, но он не позволил себе привыкнуть к подобному образу жизни. Мо Жань очень ценил и любил их, но никогда не чувствовал себя своим. Поэтому продолжал подрабатывать, копя деньги, и когда ему исполнилось восемнадцать — съехал, решив жить независимо.       Он отплатит за их доброту своими достижениями.       Мо Жань, возможно, не самый умный человек на Земле — и, возможно, он слишком любит дурачиться, — но его сердце всегда подсказывало ему верный путь.       «Мам, надеюсь, ты будешь гордиться мной».       С этой мыслью он прошёл сквозь вращающиеся двери.

***

      Десять минут спустя дверь лифта со звоном открывается.       Звонки нескольких телефонов, сопровождаемые быстрым постукиванием пальцев по клавиатуре, сразу же приветствуют Мо Жаня.       Ах, корпоративная жизнь.       Такое чувство, будто он только что вошёл на съёмочную площадку «Стажёра», «Дьявол носит Prada» или какого-нибудь другого девчачьего фильма (Мо Жань никогда не признается, что они ему нравятся).       — Позвольте провести Вас к Вашему столу, — говорит добрая секретарша, вышедшая вместе с ним из лифта. Женщина, представившаяся Ло Сяньсянь, заметила его внизу в вестибюле, пока он в замешательстве разглядывал огромный экран со структурой компании, — словно турист, пытающийся разобраться в зарубежной карте.       Мо Жань кивает и следует за ней, пока они пробираются сквозь кабинки опенспейса важных людей, занимающихся не менее важными делами, которые он, конечно, никогда не сможет понять со своим отсутствием высшего образования.       — Не волнуйтесь, обычно здесь не такой хаос. Сейчас сезон питчинга, поэтому напряжение в офисе довольно высоко.       — Сезон питчинга?.. — Мо Жань прокрутил на языке полузнакомое слово. — Как в бейсболе?       Ло Сяньсянь останавливается и странно смотрит на него, прежде чем разразиться лёгким смехом, как будто Мо Жань только что рассказал смешную шутку:       — У Вас есть чувство юмора, мне это нравится, — она со смехом качает головой, прежде чем отвернуться и продолжить идти вперёд.       — Ха-ха, — неловко улыбается Мо Жань, всё ещё сбитый с толку. Он делает мысленную заметку погуглить «питчинг» позже, когда никто не будет смотреть.       — Вот, — Ло Сяньсянь заводит его за угол, подальше от шума, в более тихую часть офиса. Просторное помещение скудно украшено дорогой мебелью, расставленной вроде бы со вкусом, но при этом так, будто единственная цель заключалась в том, чтобы комната не казалась совершенно пустой. Большие окна пропускают солнечный свет, открывая впечатляющий вид на городской пейзаж с высоты шестидесятого этажа. У окна стоит письменный стол с аккуратно приставленным офисным стулом; его поверхность совершенно пуста, за исключением огромного iMac. Справа от стола – отдельный кабинет, огороженный стеклянными стенами, явно большой, хотя свет выключен, а шторы задёрнуты, так что Мо Жань не может ничего разобрать внутри.       — Это офис генерального директора Чу, — сообщает Ло Сяньсянь. — Вы будете работать непосредственно под его началом. Однако сейчас он в командировке, поэтому его не будет в ближайшие несколько дней.       — Оу, — Мо Жань колеблется, прежде чем спросить. — Какой он?       — Ну, в основном он держится особняком, поэтому никто не знает его лично, но он великолепен, когда дело касается работы. То есть законченный трудоголик. Это немного грустно, если подумать об обстоятельствах.       — Что Вы имеете в виду?       Словно боясь, что кто-то их подслушает, Ло Сяньсянь понижает голос:       — Я слышала, он занял пост генерального директора после того, как его приёмный отец Хуайцзуй, основатель этой компании, оставил бизнес в полном беспорядке и сбежал. Когда к власти пришёл директор Чу, компания была в упадке, — подчеркивает женщина с преувеличенной горячностью. — В то время все сотрудники компании смотрели на него свысока из-за молодого возраста и отсутствия опыта. Некоторые из них даже подали в отставку, полагая, что дело закончится банкротством. Позже, когда директор Чу зарекомендовал себя, как хороший специалист, и стал лучом надежды компании, они поменяли мнение и попытались подлизаться. Но у него довольно холодный характер, поэтому, когда эти поняли, что лестью его не завоевать, то снова вернулись к оскорблениям за спиной.       — Вау, — поднимает брови Мо Жань, пытаясь усвоить информацию. Пока что генеральный директор Чу выглядит жалким человеком. — Каково работать с ним?       — Я мало что могу сказать, если честно. Это Вам предстоит выяснить, поскольку именно Вы будете с ним наиболее тесно общаться.       Мо Жань хмурится:       — А как насчёт прошлых его личных ассистентов?       Ло Сяньсянь смеётся.       — Чу Ваньнин всегда предпочитал работать один. Добро пожаловать на борт, Вы будете его первым личным ассистентом за многие годы.

***

      Следующие несколько дней Мо Жань ничего не делает. Абсолютно ничего.       Поскольку его работа заключается в том, чтобы быть чьим-то персональным помощником, ему действительно нечего делать в офисе, если этого человека вообще нет в здании.       Не то чтобы Мо Жань не пытался найти другую работу. Он пытался. Даже несколько раз. Но каждый раз, когда он подходил к кому-то, его встречали либо натянутые улыбки, либо полный игнор.       Мо Жань, возможно, и глуп, но он знает, когда не нравится людям.       Итак, он сдаётся после крайне неловкого обеда, на который, по сути, сам себя пригласил, и начинает приносить свои обеды с собой. «Это даже хорошо, — говорит он себе, — ведь еда здесь и так смехотворно дорогая. Какой салат стоит девять долларов? Он даже без мяса».       Жуя домашний салат (он называет его салатом, но на самом деле это просто полоски бекона с несколькими жалкими листиками салата, к которым он даже не притрагивается), Мо Жань начинает задаваться вопросом о своём неуловимом новом боссе.       «Чу Ваньнин», — он произносит его имя.       И решает, что ему очень нравится, как оно звучит.

***

      Он чувствует взгляд Чу Ваньнина прежде, чем действительно видит этого человека.       В пятницу днём Мо Жань, с его ростом значительно выше среднего (189 см), впервые чувствует, каково это, когда кто-то смотрит на тебя свысока. Буквально свысока.       Он чувствует на себе пронзительный взгляд и сильное ощущение неминуемой скорой гибели.       Мо Жань сонно приоткрывает глаза, лёжа на роскошном ковре, где заснул ранее во время отжиманий в попытке избавиться от скуки праздного сидения весь день в ожидании возвращения босса.       Что тот в конце концов и сделал. В самый ужасный момент.       — Что ты делаешь? — ледяной голос разносится по комнате, мороза в нём достаточно, чтобы мгновенно понизить температуру на несколько градусов, убивая все следы сна, ещё оставшиеся в теле Мо Жаня.       Он в мгновение ока просыпается и садится, поднимая голову и впервые в жизни останавливая взгляд на своём новом начальнике.       В его голове проносится только одна мысль.       Должно быть, я всё ещё сплю.       Человек, которого он считает Чу Ваньнином, стоит перед ним, одетый во всё белое, и солнечный свет освещает его профиль, делая похожим на небожителя, только что спустившегося с небес.       Мо Жань моргает. Внезапно у него возникают странные воспоминания о том, как он ещё маленьким ребёнком смотрел свою первую дораму о сянься и взволнованно говорил матери со всей детской невинностью, что обязательно женится на бессмертной заклинательнице, когда вырастет.       Он не так уверен насчёт жены, но он определённо заполучил бессмертного заклинателя в начальники.       Чу Ваньнин потрясающе великолепен.       Это не должен быть лестный ракурс, но даже с пола Мо Жань считает, что Чу Ваньнин является одним из величайших творений Бога. От него веет неповторимой элегантностью и изящными манерами. С длинными шелковистыми волосами, обрамляющими сильные скулы, и парой чуть ли не знойно раскосых глаз, Чу Ваньнин выглядит точно так, как если бы только что сошёл с обложки журнала «Самые красивые люди планеты».       В голове Мо Жаня проносятся новые мысли.       Разве это законно?       Он выглядит слишком молодо, чтобы быть генеральным директором.       Я думал, он как минимум ровесник дяди.       Боже, почему он такой красивый?       Интересно, как он будет выглядеть, когда…       Ой блин. Он странно на меня смотрит.       Мо Жань наконец вырывается из потока; его щеки горят от осознания того, что он пялился на Чу Ваньнина с разинутым ртом дольше, чем это считается социально приемлемым.       — Э-э-э, — он быстро пытается встать, и это плохое решение, учитывая, что он снова мгновенно выходит из строя, когда понимает, насколько высок по сравнению с Чу Ваньнином. Он мог бы легко поднять его и закинуть на…       Перезагрузись, moran.exe, перезагрузись!       — Пожалуйста, не думайте, что я странный, — выпаливает он, прежде чем у него появляется возможность отфильтровать свою речь. — Вы просто очень горячий.       Да, это, наверное, тоже не очень уместно.       — Хорошо выглядите! — Мо Жань спешит исправиться. — Не горячий, а красивый! Я имел в виду это совершенно уважительно, не в духе «я хочу с тобой переспать».       Чу Ваньнин хмурится. Мо Жань внутренне паникует.       — Не то, чтобы я отказался! — Он мысленно подсчитывает вероятность выживания, если прямо сейчас выпрыгнет из окна. — Просто не ожидал, что генеральным директором будет кто-то вроде Вас, ха-ха-ха, наверное, я просто ожидал бородатого старика или э-э-э... Я...       Пара мечеподобных бровей хмурится ещё сильнее.       Мо Жаню приходится физически прикусить язык, чтобы заткнуться.       — Эм, в любом случае, — он неловко откашливается. — Меня зовут Мо Жань, Мо Вэйюй.       Он вытирает потную ладонь о свои секондхендовские штаны, а затем застенчиво протягивает её для рукопожатия. Через десять секунд становится ясно, что Чу Ваньнин не собирается этого делать.       Ну ладно. Мо Жань убирает протянутую руку, стараясь не обидеться. Он переминается с ноги на ногу, избегая зрительного контакта с новым начальником, и вместо этого сосредотачивает взгляд на его правом ухе. Красивое правое ухо. В растерянности Мо Жань думает, что было бы неплохо, если бы там был пирсинг.       После этого они погружаются в удушающее молчание. Оно тянется целую мучительную минуту, прежде чем Чу Ваньнин, наконец, сжаливается и нарушает его.       — Я знаю кто ты. Мне не нужен ассистент.       Мо Жань старается не обращать внимания на то, как сексуально звучит голос Чу Ваньнина. Вместо этого он сосредоточивает всё своё внимание на словах:       — А? Но...       — Иди домой.       Мо Жань подвисает. Что?       — Вы меня увольняете?       — Я никогда не нанимал тебя.       — Я подписал контракт.       Чу Ваньнин тяжело вздыхает:       — Я поручу отделу кадров урегулировать это и компенсировать досрочное расторжение.       — Вы почти со мной не разговаривали, как Вы можете так быстро меня уволить?       — Я прочитал личное дело, — просто отвечает Чу Ваньнин, как будто это всё объясняет.       Мо Жань, кажется, не понимает.       С ещё одним вздохом Чу Ваньнин продолжает:       — Сюэ Чжэнъюн поймал меня в неудачный момент, поэтому пришлось согласиться, просто чтобы отвязаться от него.       — Я…       — Мо Вэйюй, ты действительно думаешь, что подходишь для этой компании? Ты не только не соответствуешь базовым требованиям по образованию и прочему, но ты даже внесён в чёрный список своего предыдущего работодателя за, цитирую, — он показывает кавычки двумя тонкими пальцами, — «непрофессиональное отношение к работе» и «безответственность». Учитывая поведение, которое ты демонстрировал всего несколько минут назад, с этими описаниями трудно поспорить. У меня нет желания тратить время на человека, у которого столь неизлечимые недостатки характера. Это безнадёжно.       От резких слов внутри Мо Жаня словно щёлкает переключатель.       Через какие бы розовые очки он раньше не рассматривал Чу Ваньнина, те разбиваются за секунду.       Потому что Чу Ваньнин, как оказывается, всего лишь очередной мудак.       И если есть что-то, что Мо Жань терпеть не может, так это богатые придурки с огромным эго, которые думают, что имеют право принижать или смотреть свысока на тех, кого считают ниже себя. Мо Жань достаточно натерпелся подобного отношения.       Внезапно он закипает.       — Честно говоря, Чу Ваньнин, — Мо Жань с ядом выплёвывает каждое слово, шагая вперёд в отместку. — Я не понимаю, каким образом ты, едва прочитав несколько слов из моего дела, получаешь право делать предположения о моём характере ещё до того, как узнаешь меня или даже попытаешься узнать. Да, я облажался. Совершил ошибку, принял неверное решение, но это всё. Если бы ты действительно нашёл время спросить меня или моих бывших коллег, как я себя демонстрировал в профессиональной среде в течение многих лет, не считая этой единственной ошибки, ты бы знал, что всё иначе. Но я думаю, богатым мудилам наплевать на всех, кроме них самих, верно?       На короткое мгновение на лице Чу Ваньнина, кажется, отражается удивление, но оно так быстро сменяется хмурой неприязнью, что Мо Жань решает, что ему показалось.       — Что ж, Мо Вэйюй, — Чу Ваньнин не отступает. — К сожалению для тебя, так устроено общество, верно? Если бы мне пришлось тщательно проверять биографические данные каждого из кандидатов, было бы у меня вообще время управлять компанией? Ты хоть представляешь, сколько людей стоит в листе ожидания, чтобы получить возможность собеседования в «Red Lotus Enterprises»? И всё же ты, — он делает паузу, нарочито окидывая взглядом Мо Жаня, — попадаешь сюда, не полагаясь ни на что, кроме своих связей.       Мо Жань стискивает челюсти.       — Да, мои связи привели меня сюда. Но кто виноват в том, что я вообще сейчас стою здесь и разговариваю? Если бы ты действительно был таким профессионалом, ты бы вообще не позволил этому случиться, потому что знаешь что? Намеренно вводить кого-то в заблуждение, заставляя думать, что у него снова есть работа, только чтобы через несколько дней разрушить надежды, выставив дураком, не совсем «профессионально».       Чу Ваньнин пристально смотрит на него, его глаза горят гневом. Мо Жань отражает тот же взгляд, напряжённо дыша.       Что-то в Чу Ваньнине и во всём этом разговоре оказывает необъяснимое влияние на Мо Жаня. Каждый раз, когда встречается с вызывающим взглядом напротив, он почти испытывает прилив адреналина. Он задаётся вопросом, не действует ли сгоряча, но Мо Жань хочет разозлить Чу Ваньнина ещё больше. Ему хочется растрепать этот чопорный приличный вид, увидеть, как краска гнева заливает лицо, как эти черты искажаются в ярости, а глаза краснеют от волнения…       Он хочет разрушить Чу Ваньнина.       Мо Жань, сбитый с толку этой мыслью, начинает колебаться. Он внезапно понимает, насколько близко они оба стоят, настолько близко, что Мо Жань начинает замечать, что Чу Ваньнин пахнет цветами. Ему приходится сопротивляться извращенскому желанию обнюхать его. Осознание близости ускоряет сердцебиение, и Мо Жань немедленно перекладывает вину на две чашки кофе, которые выпил этим утром.       Чу Ваньнин, похоже, тоже чувствует перемену в настроении: борьба в нём мгновенно затухает. Его разгорячённое выражение лица сменяется равнодушием с лёгким волнением во взгляде (последнее, возможно, — всего лишь плод воображения Мо Жаня).       Необъяснимое напряжение пузырится в воздухе. Мо Жань делает шаг назад, чтобы не дать ему взорваться.       — Я знаю, что не заслуживаю быть здесь, — наконец говорит он спокойным голосом после нескольких минут молчания. — Возможно, я выбрал неверный путь, добираясь сюда, но я не собирался упускать такую возможность. Я просто подумал, что, возможно, со временем смогу доказать, что достоин этой работы. Будь то тебе, моему дяде или идиоту-кузену.       Чу Ваньнин ожидающе смотрит на него.       — Если ты не даёшь мне такого шанса, это ладно, но я не позволю богатому и тщеславному засранцу смотреть на меня свысока.       Этими словами Мо Жань возвращает хмурое выражение на лицо Чу Ваньнина.       — Нелепо! — фыркает тот, отступая от Мо Жаня и обращая внимание на часы. — Ты заставил меня опоздать.       — Отлично, теперь я виноват в твоих проблемах с тайм-менеджментом.       Чу Ваньнин закатывает глаза:       — Мы закончили.       С этими словами он разворачивается и выходит из комнаты.

***

      — Подожди, это всё? Он просто ушёл, больше ничего не сказав?       — Да, — стонет Мо Жань. — Я не понимаю его, Ши Мэй. Я никогда не встречал кого-то настолько грубого, осуждающего, тщеславного, и я уже упоминал грубого? Я буквально просто подышал, и он начал нападать на меня.       — Стоит заметить, на его дорогом ковре спала грязная собака, — ехидно замечает Сюэ Мэн.       Они сейчас в квартире Мо Жаня. Он устроился на диване и бессвязно рассказывает об «адской встрече с дьяволом», в то время как Ши Мэй и Сюэ Мэн сидят на полу, наполовину слушая его, наполовину смотря какое-то реалити-шоу по телевизору.       Мо Жань раздражённо бурчит:       — Сюэ Мэн, ты вообще на чьей стороне?       — Не на той, которая лает.       — Сири, как стать надоедливым павлином?       Сюэ Мэн усмехается:       — У тебя даже нет Сири.       — По-видимому, у меня даже нет друзей, — парирует Мо Жань.       — Фу, — Сюэ Мэн выглядит почти шокированным. — Никогда больше не называй меня своим другом. Я всего лишь двоюродный брат.       Мо Жань закатывает глаза и поворачивается к Ши Мэю, который изо всех сил старается не обращать внимания на их препирания.       — Ши Мэээээээээй, — скулит Мо Жань. — Моя жизнь кончена.       — Если бы мне приходилось выпивать по шоту каждый раз, когда я слышу, как ты произносишь эти слова, тогда я, вероятно, был бы достаточно пьян для твоих историй, — смеётся Ши Мэй.       Мо Жань дуется:       — Я хочу, чтобы меня утешали, а не дразнили.       — Ты всё ещё считаешь себя щенком?       Мо Жань игнорирует Сюэ Мэна.       — Я только что потерял работу. Мне разрешено расстраиваться.       Ши Мэй слегка похлопывает его по руке.       — Но на самом деле он тебя не уволил, не так ли?       — Ши Мэй, — возмущается Мо Жань. — Ты вообще слушал мою историю? Этот демон сказал, — он откашливается и продолжает, подражая холодному и пренебрежительному тону Чу Ваньнина, — мы закончили.       — Да, но это не значит…       Телефон Мо Жаня тренькает, прерывая Ши Мэя.       Заглянув в экран телефона, Мо Жань находит новое текстовое сообщение с неизвестного номера.       «Карамельный айс-латте. Меньше льда. Больше молока. Дополнительная порция карамели»       Он издаёт короткий смешок:       — Какой придурок случайно прислал мне заказ на кофе?       Будто этот «придурок» его услышал, Мо Жань тут же получает новое смс.       «– Чу Ваньнин»       Мо Жань замирает. Он моргает один раз, второй, третий, затем протирает глаза и перечитывает сообщения ещё раз, чтобы убедиться, что не ошибся. Чу Ваньнин.       Это действительно Чу Ваньнин.       — О боже мой, — доходит до Мо Жаня. — Я буду личным ассистентом Чу Ваньнина.       Ему следовало обдумать это раньше.