Дождь жизни.

2007 год. Кофе на столе остыл. Перед потемневшими, словно океан в ночи, глазами до сих пор знакомый силуэт, ловко минующий проходящих людей на светофоре с опущенной головой. Тело не слушается, напрягается, а руки обессилено падают на промокшие штаны. С челки стекают соленые капли, смывая остатки чужого смеха, который он, вероятно, никогда больше не услышит. Даже в последние их совместные воспоминания он был ослеплен настолько, что затмевал своим голосом его тишину. В кафе врываются школьники компаниями со счастливыми улыбками и промокшими рюкзаками, которые держали над головой. Кажется, он просидел в этом помещении целую вечность, хотя зашел в него, честно говоря, уже не помнит, когда и зачем. Он замер в одном уходящем моменте. Прокручивая его миллионный раз, он старался найти, где же его та самая, непростительная ошибка. Хотелось позвать, прокричать, ухватиться, но трясущиеся руки сжимались в кулаки до крови, потому что стыдно. Ноги не шли, тем более не переходили на бег, стояли на месте, будто приковали гвоздями, потому что ком в горле не давал действовать правильно и открыто. Видимо все, что он делал неправильно. Он в заблуждении и потерян, от чего бы посмеялся со своим ярлыком «сильнейший». Да вот признавать это было слишком тяжело. Сатору даже не может ему написать. Скорее всего он еще не сменил номер. Только в себе силы найти ему написать он не сможет. В его голове настоящие джунгли в виде хорошего и плохого, настоящего и не происходящего, любимого и ненавистного. Он был бы по настоящему сейчас счастлив, если бы он смог со своей чертовой магической силой повернуть время вспять. Его называют идеальным, красивым, всемогущим. Но кто бы назвал таким человека, который бьется лбом об стол, пытаясь не заплакать лишь из-за того, что он что-то упустил. Нет, не что-то, а кого-то, кто заставил его чувствовать живым человеком, а не марионеткой и мишенью. Того, кто нежно его обнимал, успокаивал и называл другом. - Парень, с тобой все в порядке? - Сатору поднял взгляд на юношу, который его окликнул. У него были средней длинны черные волосы и проколотые уши. Бог не переставал измываться над ним и преподнес еще один презент в виде человека, который очень похож на него. Ну или он уже действительно сходил с ума. - Все нормально, - Он умудрился усмехнуться, потирая до сих пор мокрыми пальцами место ушиба. Вероятно, будет синяк или шишка, боль которых будет напоминать об этом дне. - Если вам негде посадить свою задницу, то можете сесть рядом. Не думая ни о чем, кроме как о своей жалкой никчемности, едкий тон сам вырвался наружу. На самом деле в заведении действительно все было занято. Дождь не кончался, а у многих не было зонтов. К тому же после работы многие были голодны. Счастье для работников - головная боль для Сатору, вдобавок к бесконечным мыслям. Парень, на вид тоже старшеклассник, оглянулся по сторонам, почесывая неловко затылок. Хмыкнув, присел на стул напротив него. - Жизнь хреновая, как и кофе, который ты заказал, - Он указал пальцем на стакан, который все это время Сатору гипнотизировал взглядом и не собирался пить. - Судьба и тебя ударила ножом в спину? Сатору опешил и удивлённо уставился на своего нового собеседника. Он не задумывался и не разговаривал о таких глубоких философских темах, считал, что это пустая трата времени. Он жил по наитию и придерживался того, что судьба делает всегда так, как нужно, и смысла бороться против неё нет. То ли проклятия, которых он с детства должен видеть перед глазами, то ли семья, которая не видела в нем что-то человеческое и родное. Однако ситуация, произошедшая сегодня днем, выбила почву из-под его ног, с которой смириться он не сможет. Это была не судьба и не нож в спину. Это был любимый человек, уходящий с прощальными словами, с просьбами о его убийстве. Убив его, он бы погубил себя и свою любовь к жизни, которая поддерживалась шутками Гето. Однако их тоже больше не будет. - Мда. Знаешь, а ведь не так все плохо, - Парень устало выдохнул, увидев взгляд, полный сожаления. - Идет дождь. Мы можем его слышать и чувствовать на кончиках пальцев. И уже в этом можно найти причину жить. - А когда дождь кончится, - Сатору опять усмехнулся, услышав какой-то несуразный бред. - Что тогда? Последние слова прозвучали с дрожащим голосам и так неуверенно, что парень начинал удивляться самому себе. Он будто хватался за последнюю возможность объяснить себе причину последних слову Сугуру, что он на самом деле не хочет переставать жить. Обманывая тем же самого себя. Потому что смысла жить без Гето он уже не видит. Внешность напротив продолжает мусолить ему глаза и ему хочется их закрыть. Он этого не делает. Настало время удивляться незнакомцу. Он нахмурился и начал думать. - Тогда, - он расслабился и нежно улыбнулся. - Я бы ждал следующего дождя. В ожидании тоже есть какой-то смысл, потому что в этот момент ты чего-то хочешь. Чтобы пошел дождь и ты его почувствовал, зажил, как уличные цветы. Им необходима вода для жизни, а она достается даже сорнякам. Сатору вновь почувствовал ком в горле и чувство, что по щекам сиюсекундно потекут слезы. Он взглянул в панорамные окна и вместо уходящего Гето увидел маленьких школьниц, смеющихся, прыгающих по лужам. У Сатору были красивые, будто хрустальные глаза, которые пронзали насквозь, и он это знал. Но человеческую боль и пустоту он заметить не смог. Не получилось схватить и удержать, хотя он мог это сделать. Этот незнакомец смог прояснить тот смысл для него, который хоть и тревогой откликнулся в сердце, но помог немного переосмыслить жизнь. Какой абсурд. Если бы он перестал говорить не о том, он бы услышал его настоящее страдание. Синяки под глазами - это норма для студентов техникума. Помимо этого у Сугуру был потерянный взгляд еле уловимый, но его можно было разглядеть. Он плохой друг, Сатору это осознал. - Жизнь - то еще проклятье, - Сатору встал со своего места, на лице появилась мимолетная улыбка. - Поймать которое я не смог. — Сатору направлялся обратно в техникум, параллельно разговаривая с Сёко по телефону, которая уже напридумывала себе ряд вариантов убийств, совершенных самим Годжо. Дождь не прекращал лить. Из его одежды можно было выжимать море, но ему было далеко на это плевать. - Возьми мне сигареты в супермаркете, - Девушка успокоилась, когда услышала голос парня и удостоверилась, что он вообще живой. - И возьми себе зонт, ты же можешь заболеть. - Да как я могу заболеть, Сёко! - Он смеялся в трубку, по пути сбивая ногой какой-то камень, - Все пучком. Отключаюсь. — В магазине Сатору купил себе какой-то сендвич. Взял не глядя, потому что есть живому организму все же было надо. Спускаясь по лестнице, он сел на мокрую ступеньку, принимаясь утолять свой голод. Зонт он так и не купил - забыл. Было уже темно, на улице никого не было. Только звук дождя и тишина, успокаивающие мигрень юноши. С момента, когда он вышел из кафе, старался не думать о произошедшем, словно этого вообще не было. И когда он придет в общежитие, Сугуру схватит его за шею и прижмет к себе, смеясь. Невольно он улыбнулся воспоминаниям, неохотно проглатывая кусок сэндвича. Он был невкусным. В какой-то момент Сатору заметил тень позади него, а после зонт, который прикрыл его голову. Не поворачиваясь, он почувствовал родной запах. Его сердце замерло, как и время. Он отказывался поворачиваться, потому что он знал, что если он это сделает, то уже никогда не сможет себя простить. - Ты забыл взять зонт - Сугуру прошептал, но Сатору это услышал. Он молчал. Понимал, что не имеет право вообще говорить. Он уставился вперед, когда юноша сзади бесстыдно, вероятно, сверлил его своим взглядом. Ему хочется повернуться и заключить этого человека в объятия. Но он не может. Не из-за того, что ему стыдно( хотя в этом тоже есть смысл ), а из-за того, что он не делал этого раньше. Со всем сожалением и поддержкой, которую он не смог дать. Годжо не хотел думать, как тот его нашел, это совершенно не имело значения. Он хотел порадоваться, что Сугуру вообще все еще живой и дышит ему в макушку, которую заботливо прикрыл дешевым зонтом из супермаркета. Студент почувствовал, как по щекам начинают течь слезы печали и радости одновременно. - Ты мое проклятье, Сугуру. — 2017 год. С того дня прошло много времени. Он закрыл свои глаза повязкой, чтоб никогда не оглядываться. На лице ни одной эмоции. В руке сломанный потрепанный зонт с дырками. Под зонтом почти безжизненное тело Сугуру с улыбкой уставилось на него. Ему уже было трудно дышать, но он старался все это время не падать и не сводить взгляд. От Годжо. Тот, в свою очередь, старался отречься от предрассудков, эмоций и чувств, но быстрое биение сердца выдавало его страх. - Ну прокляни меня еще разок, Сатору, - Гето съезжал по каменной мокрой стене вниз, оставляя позади кровавый след. - Ты - конец моей жизни, Сугуру. Шел дождь. Сугуру умирал под зонтом, который когда-то прикрывал неуверенность и потерянность Сатору Годжо, позволяя в последний раз почувствовать запах настоящей жизни.