Старое новое

Стив протирает ладонью запотевшее зеркало, закашливаясь от горячего влажного пара, наполнившего душевую. Легкие зудят, будто стремятся наизнанку вывернуться. Стив совсем забыл, как это ощущается. В стекле отражается тонкокостное, несуразное лицо с глупой челкой, упорно падающей на глаза. Стив не видел это лицо с сорок второго. И не хотел бы его видеть до конца жизни. Полотенце, еще вчера укрывавшее ноги до колен, сейчас достает до пят, будто Стив в юбку какую завернулся. Мосластые тощие колени со светлым пушком, несоразмерно большие ступни, тонкие запястья. Вчера, вернувшись после катастрофически провальной миссии, придерживая на себе костюм Капитана, ставший в один миг гигантским, Стив, уже в спальне, яростно ударил кулаком в стену. Привычно думал, что останется вмятина, но в тот момент ему плевать было. Вмятина осталась только на его костяшках. Повезло еще, что перелом не получил. Стив еще раз окидывает себя взглядом в зеркале, поморщившись. Полный откат сыворотки, привет астме и аритмии, давно не виделись, пропади вы пропадом. Футболка, вчера сидевшая в обтяг, сегодня болтается, как на вешалке. Шорты до колен превратились в бриджи и держатся на тощих бедрах только благодаря крепким завязкам. Стива тошнит от своего вида, от этого тщедушного тела, от своей полной бесполезности и беспомощности. Он не хочет, чтобы команда видела его таким. Вчера из заварушки его вытаскивала Наташа. Стив не сумел удержать щит, оказавшийся неподъемно тяжелым, запутался в собственных ногах и костюме, а на следующем этаже, куда он попытался добраться, перед глазами мушки начали летать и легкие сдавило, блокируя вдохи. Нат так и подхватила его там, осевшего на пыльный бетонный пол и хватающего ртом воздух, как чертова рыбешка. У Капитана Америки вышел срок годности. *** Безвкусная овсянка встает поперек горла, но Стив, наказывая себя, упрямо давится каждой ложкой. Наташа сидит напротив с йогуртом в руках и никак не комментирует детское поведение Стива. — Старк не писал? — наконец нехотя спрашивает Стив, разбивая тягостное молчание. — Новостей нет. Ну, полезных новостей. Тони вместе с Брюсом с вечера засели в лаборатории, утащив туда жезл, излучение от которого оказало такое чудовищное воздействие на Стива. Тони так сильно лучился энтузиазмом от новой интересной загадки, что даже забыл посочувствовать Стиву. Даже шуточку отпустить забыл. Стив злобно заталкивает в рот еще ложку каши. Он не рассчитывает, что способ привести его в порядок найдут на следующий же день. Да даже за следующую неделю. Но надежда, эта садисткая тварь, все равно мучительно жрет внутренности. — Чем займешься сегодня? — спрашивает Наташа и добавляет осторожно: — Ты ведь понимаешь, что к Барнсу тебе таким нельзя? Баки. Стив отбрасывает ложку, а груди печет, давит. Зимний Солдат живет в Башне Мстителей на отдельном этаже для Халка. Вернее, не живет, а находится в заключении. Стив не собирается подменять термины и врать самому себе. Да и перспектива была… Либо Рафт, либо в бега, а их бы поймали по итогу, либо изолированный блок Башни. Баки не помнит ничего. Не узнает Стива, не идет на контакт. Стив иногда сомневается, был там Баки вообще. Солдат разговаривает только с Наташей, по-русски, в основном нецензурно, а на Стива смотрит волком, а то и кидается, однажды разбив сверхпрочное бронебойное стекло, лишь бы добраться до него. Сыворотка позволяла залечивать все полученные синяки и ножевые в течение пары часов. Сыворотки у Стива больше не было. Наташа ждет ответа, пристально глядя на него. — Знаю я, что нельзя, — ворчит он наконец. Он знает. Что не означает, что собирается следовать этому. А если способ вернуть все как надо не найдут? Никогда больше не видеть Баки? Вот уж нет. Стив даже в этом проклятом теле вполне способен пережить небольшое сотрясение или парочку сломанных ребер. К тому же, есть огромный шанс, что Солдат просто не узнает его, не воспримет, как Капитана Америку (бывшего), как угрозу. Может, Стиву вообще повезет прикинуться уборщиком. *** В этот день Стив на этаж к Баки не попадает, сразу после завтрака Тони вызванивает его в лабораторию и там начинается бесконечная круговерть тестов, опросов, сканирований и прочего, чего Стив даже не может опознать. Тони впадает в модус безумного ученого и все пояснения Стив получает от Брюса, извиняющимся тоном комментирующего прогресс в поиске средства откатить все назад. Прогресс пока нулевой, как понял Стив, но отчаиваться было рано. Отпускают его только к позднему вечеру, измученного и голодного. Стив все равно хочет зайти к Баки. Он надеется, что тот будет сегодня в хорошем настроении. И даже не швырнет в стену бумажный пакет с бубликами, которые Стив старался заносить ему каждое утро, если не было миссий. А может, Баки даже ответит на приветствие сегодня… — Нет, Роджерс, — Наташа, разумеется, ждет его у лифта и смотрит сочувственно, но непререкаемо. — Я правда не хочу отскребать тебя от стенок. Стив только глядит на нее и не чувствует в себе сил объясняться и уговаривать. — Наташ, я все равно пойду к нему, ты не сможешь мне… Его прерывает резкий звуковой сигнал, а освещение мигает красным тревожным светом. Наташа резко поворачивается вокруг себя, извлекая пару пистолетов будто из воздуха, и толкает Стива к двери на лестницу. — Джарвис, проникновение? — кричит Стив в потолок, собираясь быть настолько полезным, насколько сейчас сможет. Да хоть дверцу от электрощита в стене оторвет и будет обороняться. Ему не привыкать. — Сержант Барнс покинул этаж доктора Беннера, обойдя мои протоколы безопасности, — скороговоркой отвечает Джарвис, а Нат длинно и зло ругается по-русски. — Рекомендую немедленно направиться в безопасную зону. — Стив, не дури, я задержу Барнса, двигай отсюда. — Я останусь, — огрызается Стив, отбирает у Нат один из пистолетов и таки примеряется к серой металлической дверце от люка в стене. Двери лифта вышибает мощным ударом, Баки приземляется в центре площадки, изящно кувыркнувшись, и Стив тут же вспоминает тот его прыжок с машины на мосту. Сейчас, одетый в клетчатые пижамные штаны и синюю футболку, Баки не выглядит менее смертоносно. Нат без предупреждения запрыгивает на него, но Баки стряхивает ее, как соринку, приложив головой о пол. Кажется, не смертельно, но в ближайшую минуту Наташа не очнется. А Баки плавным опасным движением поворачивается к Стиву и по его руке бежит рябь рекалибровки. Стив храбро и глупо ступает вперед, а сердце больно колотится о ребра и колет изнутри. Ноль шансов, что он сможет задержать Солдата. Но когда он отступал? Тем более, перед Баки. Стив глазом моргнуть не успевает, как тот оказывается прямо перед ним, хватает за плечи, и Стив уже готовится, что сейчас его очень больно швырнут куда-нибудь или свернут шею одним движением, но Баки не двигается, а потом трогает его щеку, касается челки, и Стив не может прочитать его взгляд. — Бак? Стив задыхается, в первые мгновения не понимая, что происходит, ребра сдавливает до боли, от которой перед глазами белым плещет, а через мгновение Баки ослабляет хватку и объятия из удушающих становятся просто стальными. — Баки… — хрипит Стив, цепляется в ответ, сжимая его плечи своими дурацкими слабыми пальцами, и боится верить в происходящее. Наверное, он агонизирует сейчас на полу после удара металлическим кулаком в висок. — Я думал, ты умер, — глухо произносит Баки, и это его первые слова Стиву после сражения на хелликериере. Стив всхлипывает. Он не собирается, но глаза сами слезятся, скорее всего, от газа, который наверняка пустили по трубам, чтобы задержать слетевшего с катушек суперсолдата. Баки обнимает его еще крепче, а у Стива совсем плывет в голове, явно от недостатка воздуха. — Где ты был? — Боже… — выдавливает Стив, тыкается лицом, куда может достать, то есть под ключицу, а Баки накрывает металлической ладонью его затылок. Наташа шевелится на полу, и Баки тут же разворачивается, толкнув Стива себе за спину, придерживает его одной рукой, а вторую со взведенным пистолетом наводит на Нат. — Баки, нет! Не стреляй, она друг. Стив пытается сунуться вперед, но у него не выходит, конечно. Наташа очень медленно отступает к лифту, подняв ладони в мирном жесте, а сама с вопросом поглядывает на Стива. — Иди, Нат, мы разберемся, — велит ей Стив, подкрепляя слова выразительным взглядом. Баки следит, как она изящно скрывается в лифтовой шахте и наконец прячет пистолет за пояс. А Стиву надо кое-что выяснить. — Баки, куда ты собирался идти? Хотел сбежать? Стив может это понять. — Ты не пришел, — отвечает Баки, а потом снова обнимает его. Боже, Стив так и привыкнуть может. Как он выживет потом, если Баки… — Голос в стене сказал, что тебя ранили. Мне надо осмотреть тебя, — волнуется Баки, тут же ощупывает лицо, повернув к свету, берется за ладони и сводит брови, увидев рассаженные о стену костяшки. — Ты опять? Надо отмыть. Стива изнутри будто горячим медом обливает, а вихрь сладко-горьких воспоминаний заполняет голову и пережимает горло. — Пойдем, Бак. У меня в квартире отличная аптечка. И вторая спальня свободна, — добавляет Стив совсем тихо. *** Баки теперь везде следует за Стивом по пятам. Он все еще чаще отзывается на “Солдат”, чем на собственное имя, но Стив над этим работает. Вторую спальню Баки забраковывает и собирается устроиться на полу в спальне Стива, но такой фокус у него не проходил никогда, даже когда они въехали в свою первую съемную квартирку с единственной колченогой тахтой. Стив считает, что зачем ему еще нужна эта нелепая кровать кинг-сайз, если они с Баки не могут устроиться на ней вместе. Процесс поиска возврата сыворотки затягивается, а Стив осознает, что совсем не хочет спешить с этим. И плевать, что приходится теперь носить с собой ингалятор и избегать молока, орехов и цитрусовых. Он все равно никогда их особенно не любил. Баки следит за питанием Стива тщательнее, чем мать за диетой аллергичного младенца. В его наплечных кобурах рядом с береттой и ножами появилось новое отделение с всегда полностью заправленным ингалятором и инъектором Эпипен, хотя у Стива даже в самые болезненные годы в детстве не было настолько острых реакций. Баки обнимает его. Постоянно. Разговаривать он больше не стал, но Стив видит прогресс, пусть медленный, но он есть. Баки выглядит счастливым, когда Стив обнимает в ответ настолько сильно, насколько может. В кровати Баки устраивается маленькой ложкой и это даже лучше, чем объятия. Кажется, Стив тоже абсолютно счастлив, особенно когда Баки робко тянется за их первым с сорок четвертого года поцелуем. Стив верит, когда Баки называет его самым красивым на свете. Только мысленно возражает, что самый красивый здесь определенно Баки, а Стив, так и быть, может быть вторым номером, если уж Баки так хочется. Когда через три месяца Тони ликующе говорит, что они нашли способ вернуть сыворотку, Стив отказывается.