Кошачья преданность

Когти могут впиться в ногу,

Но нога-то ведь не сердце.

Кошки так не ранят, как людишки иногда.

      У Сяо Цзю сломаны ноги, а Ци-гэ ушёл два дня назад. Сяо Цзю заперт в подвале, Ци-гэ свободен.       Это радует, ведь он обещал вернуться.       Но ему сложно не завидовать, когда боль настолько сильная и возрастает при малейшем движении. Он перестал плакать уже давно, но вот сейчас почему-то невыносимо хочется.       Хочется сжаться в комок, хочется, чтобы ноги были целые, чтобы он исчез из поместья, чтобы не существовало притворного сочувствия ничего не понимающей маленькой и глупой Цю Хайтан, чтобы не существовало Цю Цзяньло. Сяо Цзю не засыпает — проваливается в черноту от усталости.

Тёплый кот меня утешит,

Ляжет на больное место,

И усну я, обнимая тёплого кота.

      Сяо Цзю продирает слипшиеся веки, когда ощущает тепло. Кажется, он настолько отвык от этого чувства, что на него накатывает панический страх. Он не должен ощущать это здесь. Только ни в этом доме, ни рядом с этими людьми. Сяо Цзю опускает взгляд и видит что-то белое на своих сломанных ногах.       Первое: он кричит. Ему больно, ему не может быть не больно, когда на его сломанных ногах что-то лежит.       Второе: он рефлекторно подскакивает в попытке отползти и упирается ногами в пол. Сяо Цзю знает, что его ноги сломаны, но почему тогда они не болят?       Он потрясённо пялится, ощупывает каждый сантиметр кожи, пытается надавить и даже стукнуть. Ему не больно. Он потрясённо вздыхает и подползает к белому комку ближе, прикасаясь и запуская руку в мягкую шерсть.       Сяо Цзю испугался самого красивого белоснежного кота, которого только видел в своей рабской жизни. Сяо Цзю ласкает его, слышит, как тот откликаясь, мурлычет, больше подставляясь под руки. Когда он случайно прикасается к лапам, кот издаёт душещипательный вопль и скулит.       Сяо Цзю останавливается со слезами на глазах.       Ему опять хочется плакать, и на этот раз — не сдерживаясь.       Задние лапы кота сломаны ровно в тех местах, где были переломы Сяо Цзю.       Раб осторожно прижимает кота к груди, облокачиваясь на ледяную стену, и долго шепчет: «Прости».       Из дома Цю Сяо Цзю сбегает, унося с собой мёртвого белого кота. Цю Цзяньло загорается первым, облитый маслом из опрокинутой лампы.

***

Будем гладить всех мурчащих,

Тёплых, сонных, настоящих,

Запуская руки в меховые животы.

      У Янцзы не лучше семейства Цю. Тёмный заклинатель ужасен и отвратителен беглому рабу. Он ничем не лучше его предыдущих хозяев, но Шэнь Цзю хотя бы может культивировать и его не запирают в тесном тёмном подвале.       Он пьянствует, обманывает и убивает.       Он протыкает Шэнь Цзю мечом насквозь, когда тот защищает женщину из Красного Павильона.       Шэнь Цзю истекает кровью, безнадежно прижимая слабеющие руки к ране, когда видит своего белоснежного кота со сломанными лапами.       Его лапы целы.       Его белоснежный мех окрашивается в грязно-красный.       Он прижимается к боку Шэнь Цзю и успокаивающе мурчит.       Шэнь Цзю вновь плачет, когда кот забирает его боль.

***

Переменчивы все вещи

В странном мире человечьем.

Постоянны мягкие мурчащие коты.

      Он убивает У Янцзы при первой же выдавшейся возможности.       — Почему ты не пришёл за мной, Ци-гэ? Ответь, или лучше теперь называть тебя Юэ Ци?       — Сяо Цзю…       — Меня зовут Шэнь Цзю. — выплëвывает он, суживая глаза, — Не смей называть меня так, пока не скажешь, какого черта ты бросил меня!       — Я не мог прийти. Прости.       — К черту твоё «прости». Назови мне причину, Ци-гэ.       Молчание режет не хуже ножа, и губы кривятся в обиде. Теперь это не его настоящий брат. У Сяо Цзю больше нет брата. Ци-гэ погиб на пепелище Цю. Перед ним стоит будущий лидер секты Цанцюн, Юэ Ци, получивший имя Лорда.       Шэнь Цзю кланяется:       — Рад встретить брата на тропе самосовершенствования.       На зубах скрепит песок, а зеркала души покрываются толстой коркой иния.       На согнутую спину прыгает белоснежный кот и громко шипит на пытающегося приблизиться Юэ Ци.       «Вернулся», — бьёт набатом в ушах.

***

Зима так холодна, так бесприютна и бела.

Скоро будет неизбежный дефицит тепла.

Начнём спасаться мы от этой теплонищеты,

Значит снова будут в моде тёплые коты.

      На пике Цинцзин всегда холодно, как бы Шэнь Цзю не утеплялся и сколько бы слоёв не надевал.       Спасает мягкий белый мех прижимающегося к нему бока. Его кот мурчит и лезет в руки, задевает пушистым хвостом нос, заставляя чихнуть.       Благородные соученики кривят рожи при виде безродного Шэнь Цзю, и он позорно до дрожи боится, что кто-то из них узнает в нём беглого раба из дома Цю. Окружающие его твари в людском обличие не упустят такой восхитительной возможности избавиться от него. Шэнь Цзю слишком хорошо держит себя в руках и ни за что не даст им и шанса глумиться над ним сверх меры.       Он совершенствуется, становится сильнее, умнее, по кирпичикам строит себе дорогу в будущее, в котором никто не смог бы снова заставить его кота пожертвовать собой ради него. Его прекрасный белый кот, отгоняющий ночные кошмары, отогревающий ледяные пальцы в мягкой шерсти, утробно урчащий, он достоин самого наилучшего.       Шэнь Цзю сделает всё ради него.       Даже если для этого ему понадобится стать следующим лордом Цинцзин.

***

Приходи играть, хозяйкин свитер обшерстить,

Книжку растерзать, о кресло когти поточить.

Приходи ко мне из мира странных зимних снов,

Плюнь на предрассудки, разбуди своих котов.

      Снова больно. Холодно. Под ладонью чувствуется медленно теряющее тепло маленькое тельце. Проклятое искажение ци вытянуло из него все силы.       Шэнь Цинцю способен только лежать, не открывая глаз, и оплакивать свою очередную потерю. Не сберёг. Не смог. Сам стал причиной смерти.       Он же ещё тёплый. Совсем маленький по сравнению с таким большим человеком, в которого вырос Сяо Цзю. Почему он не чувствует биения сердечка? Почему там, где тишину заполняло умиротворяющее утробное урчание, теперь пустота?       Шэнь Цинцю из последних сил подтягивает к груди и обнимает свою самую главную потерю в жизни, не размыкая пересохших губ просит проснуться. Ему кажется, что пушистый хвост мажет по щеке, вызывая щекотку, и он невесомо прикасается к лицу, пытаясь уловить фантомные ощущения.       Не сберёг.       Какой же он мерзавец и лгун.

***

      Его белый кот не возрождается слишком долго. Проходит целое десятилетие, в течение которого Шэнь Цинцю чувствует только холод и пустоту, которые перемешиваются со стылыми, бесполезными «прости» от Юэ Цинъюаня.       (Назови мне причину, Ци-гэ, и я готов простить тебе любую подлость в мире. Умоляю, только назови мне чёртову причину, глупый Ци-гэ, и ради тебя я переверну небо и землю и осушу моря).       Шэнь Цинцю смотрит наверх.       Он не знает и не хочет знать, почему в столь прекрасную безоблачную ночь идёт такой сильный дождь.       С неба не льётся ни капли.

***

      Шэнь Цинцю висит на цепях. Конечности — те, что ещё остались — онемели и уже без разницы есть они или нет. Он сожалеет о многом. Что не нашёл своего белого, так и не вернувшегося, пушистого кота. Что не выбил правду из Юэ Цинъюаня. Да даже что не спас скотину Лю-шиди в Пещерах Линси.       В итоге, он так и не смог спасти никого своим добровольным заключением, потому что одними его страданиями зверь не удовлетворился. Демону оказалось мало пыток заклинателя, тот обозлился на весь мир и спешил выместить на том обиду, будто он — этот мир — обделил теплом только его одного, а остальных несчастья обошли далёкой дорогой. Как глупо считать, что солнце всходит исключительно в угоду полудемона, чтобы обозлённый зверь мог продолжить земной путь, пока не уничтожит всё, до чего дотянутся окровавленные руки.       Но больше всего, пожалуй, он сожалеет о том, что не добил безумного ублюдка прежде, чем сбросить в Бездну. О, сколько бы проблем в миг решилось простым убийством, единственным взмахом верного Сюя, сколько бы жизней не было загублено по прихоти сумасшедшего Небесного Демона.       Шэнь Цинцю чувствует, как его время подходит к концу. Запертый в тюрьме годы назад и по сей день, он предчувствует дышащую в затылок смерть. У каждого тела, даже бессмертного, есть предел, которого он достиг, и ничто не способно задержать его здесь.       Тело слабеет, в оставшемся глазу чернеют пятна. Он умирает. Шэнь Цинцю не знает, почему ещё борется за жизнь с собственным искалеченным и ослабленным телом, наверное, это в нём упирается маленький раб Сяо Цзю, который привык выживать: питаться объедками и драться с другими детьми, ставшими на улице хуже дикой стаи голодных собак, лить слёзы, чтобы выпросить у прохожих милостыню.       Тот Сяо Цзю хочет жить вопреки всему. Шэнь Цинцю, лишённый своего белого кота, брата, своего Ци-гэ, унижен и растоптан. Всё, ради чего он жил, было передано огню и обратилось в пепел. Для него жизнь обернулась существованием, которое он больше не желает продолжать.       На краю угасающего сознания мелькает мордочка с розовым, как лепестки цветка, носиком, и по щеке проходится щекотка, от которой хочется чихнуть.       Его белый кот пришёл проводить своего хозяина в последний путь. На губах мелькает усталая улыбка. Что-то всё-таки было не зря.       Белый кот скорбно мяучит и сворачивается клубком возле медленно остывающего тела человека, которого он выбрал своим. Пусть его смерть не была мирной, пусть на этот раз он не успел к своему человеку вовремя, белый кот не допустит, чтобы кто-то тревожил его человека впредь. Он будет охранять его вечный покой.

Все бегут домой с холодных улиц и пустых,

Значит снова будут в моде тёплые коты.

Тёплые коты летят по небу облаками.

Мысли переполнены мурчащими котами.