Вторая жизнь

Вторая жизнь

По дороге, пыльной и неровной Путник заблудившийся идёт, Он как дервиш, по пустыне словно И не знает, куда путь ведёт… 1985

ПРОЛОГ

Двадцать девятого декабря 1996 года в одном из отелей приморского курортного города Паттая, на юге Таиланда, в кабинете за рабочим столом сидел мужчина европейской наружности. Мужчина протянул руку к клавиатуре ноутбука и его бронзовый загар показался ещё темнее, на фоне белоснежного манжета и блеснувших из-под него часов «Омега» из белого золота. В тот момент, когда он, на секунду, закрыл глаза, утомлённые долгой работой с цифрами, зазвонил телефон: - Том Кэрол слушает. - Мистер Кэрол, к вам Хо Куан, говорит, что у него дело, не терпящее отлагательств, - это была Самон, одна из его секретарей и помощников. - Самон, зачем было звонить, ты же в соседнем кабинете, зашла бы, да сказала, - немного пожурил её шеф. На том конце провода повисла тишина, и потом девушка затараторила очень быстро: - Шеф, как я могу зайти к вам без звонка, мало ли что и вообще нас на курсах секретарей учили…. Чему учили мисс Самон на курсах секретарей, Том выслушивать не стал и вежливо перебил её: - Извини, дорогая, эту лекцию я дослушаю в следующий раз, а пока пригласи ко мне нашего контрразведчика, раз уж у него такое срочное дело. - Хорошо, - в голосе секретарши явно чувствовались нотки обиды, и она отключилась. Тут же в кабинет стремительно вошёл Хо Куан, стройный, немного худощавый таец лет тридцати пяти – сорока. Он был начальником маленькой, но старательно подобранной службы безопасности в фирме Кэрола. Хо начал вещать прямо с порога: - Шеф, помните, в прошлом году я вам докладывал, что какая-то сумасшедшая, только вы уехали с пляжа в Амбассадоре, подбежала ко мне и стала утверждать, что вы, якобы, её старый знакомый, так вот она нас нашла, представляете, она в холле сидит, и сказала не уйдёт, пока не поговорит с вами. - В аппаратной, с камер, её лицо разглядеть можно? – Озабоченно спросил Том. - Конечно, хотите посмотреть? – Поинтересовался Хо. - Да, идём. Через несколько секунд с экрана третьего монитора на Тома смотрело миловидное женское лицо с бездонными чёрными глазами, длинные ухоженные волосы струились по её плечам. - Боже мой, она совсем не изменилась, а ведь десять лет прошло, - тихо произнёс мистер Кэрол. - Вы что-то сказали, шеф? – Не поняв языка, уточнил начальник службы безопасности. - А, да нет, ничего - ответил Том, уже на английском. - Так что нам с ней делать, может просто вызвать полицию и официально выдворить её из отеля? - Не надо никого выдворять, я спущусь и попробую узнать, что ей от меня нужно. Иди, занимайся делами, и прикажи принести в мой кабинет все записи камер, на которых есть эта женщина. Выйдя в холл, он медленно шёл к молодой женщине, когда до неё оставалось метра три-четыре, она вдруг резко встала и шагнула ему на встречу. Том медленно покачал головой из стороны в сторону, при этом на его лице не дрогнул ни один мускул, только сильно расширились зрачки его внимательных карих глаз, она тут же остановилась как вкопанная. Подойдя к ней, он протянул маленький листок со словами «где ты живешь, напиши». Женщина взяла лист, достала из сумочки ручку и под его словами подписала «Амбассадор-сити, отель - одноимённый, номер 1457”, и с вопросительной полуулыбкой отдала листок обратно. Том Кэрол взглянул на её ответ и сказал по-английски, очень медленно и тихо: - Уезжай, завтра я тебя найду, - и тут же громко, на весь холл добавил, заметив золотое кольцо на безымянном пальце правой руки: - И всё-таки вы ошиблись, миссис, я очень сожалею. Том обратил внимание, как слегка вздрогнули в нервной улыбке её чувственные губы, но больше не произнёс ни слова и, развернувшись, направился к лифту. Женщина ещё несколько секунд задумчиво смотрела ему вслед, потом тяжело вздохнула и пошла к выходу. Том как будто в забытьи, вошёл в лифт, поднялся на второй этаж и словно в оцепенении прошёл в приемную своего кабинета, к действительности его вернул звонкий голос Самон: - Мистер Кэрол, заходил Хо Куан, принес четыре компакт-диска, велел отдать их вам, вот они, - поднявшись, произнесла девушка. - Спасибо, Самон, будь добра отключи всё, и не беспокойте меня двадцать минут, - произнёс он, и, взяв диски, зашёл в кабинет, плотно закрыв за собой дверь. Том подошёл к столу, устало опустился в кресло и взял в руки письмо из банка, но буквы как-то расплывались и были где-то далеко, мысли о финансовых делах никак не шли в голову. Тогда он вставил диск в лэптоп и взглянул на экран. Там было видно, как в холл отеля вошла молодая стройная женщина: белое платье, чуть выше колен, белые босоножки на высоком каблуке и белая кожаная сумочка от «GUCCI», определённо говорили о наличии хорошего вкуса и достатка. Все эти вещи подчёркивали красивый бронзовый загар тела и угольную черноту её густых, длинных волос. Вот она разговаривает с девушками на ресепшене, потом, видимо немного нервничая, садится в кресло, и начинает поигрывать тоненьким ремешком своей сумочки. Через несколько минут к ней подходит Хо. Он говорит ей что-то, она отвечает ему и отрицательно качает головой, затем делает резкий жест рукой и снова садится. Мистер Кэрол вытащил диск и заменил его следующим. И сразу на дисплее появилось её лицо крупным планом. Он осторожно переломал все четыре диска и сложил кусочки в пластиковый пакет, туда же последовал листок бумаги, на котором женщина написала свой адрес. Проделав это, Том выдвинул нижний ящик стола, взял большую сигару покрутил её в руках, поднес к лицу, затем, так и не прикурив, закрыл глаза и медленно отклонился на спинку кресла…

Глава 1

ПРИЗЫВ

Июль 1985 года в Сибири выдался очень жарким и сухим. Температура воздуха в Энске превышала плюс тридцать по Цельсию, асфальт плавился под ногами прохожих. В городе уже неделю не выпадало ни капли осадков, дышать было трудно, в раскалённом воздухе привокзальной площади витал запах плохо прожаренного шашлыка. Из жёлтого, пропахшего бензином и пылью, автобуса, остановившегося на привокзальной площади железнодорожного вокзала, вышел молодой парень. Белая футболка, синие джинсы и кроссовки, все это сидело как влитое на его стройной, спортивной фигуре. У него была короткая стрижка, прямой нос, чётко очерченные, немного чувственные губы и внимательный цепкий взгляд. Этим молодым человеком был Артём Королёв, теперь уже бывший студент второго курса факультета самолетостроения электротехнического института. «Вот и мой первый так называемый «самоход» во время службы», подумал Королёв, заходя в электропоезд. Вагон плавно качнулся и электричка, набирая скорость, покатила на запад от Энска. Артём сидел один и молча смотрел в окно, мимо которого проплывали хорошо знакомые пейзажи: вот он едет по мосту через широкую реку, справа грузовой порт с множеством кранов, буксиров и барж, слева был виден городской пляж, заполненный людьми, пытающимися за короткое сибирское лето принять как можно больше солнечных ванн. Когда он увидит всё это вновь и увидит ли вообще…. Когда в районном военкомате призывников распределяли по родам войск, Артёма приписали к команде, имеющей отношение к Военно-Морскому Флоту. Из военкомата Артёма и ещё нескольких парней из их района, на старом, видавшем виды автобусе, повезли на призывной пункт, расположенный в черте города, где уже было довольно много ребят, все знакомились друг с другом, привыкали к походной жизни. Часа через три, когда все слонялись по двору призывного, ворота открылись, и в проеме появился майор, а следом за ним человек десять призывников. Пожалуй, Тёма и не обратил бы особого внимания на входящих ребят, если бы не одно лицо, показавшееся очень знакомым. Артём подошёл к группе ребят поближе, среди них был парень с их потока в институте. Королёв не был с ним знаком, но теперь уж нужно было познакомиться обязательно, решил он. Через полчаса, когда новеньких разместили и оставили в покое местные «служаки», Королёв подошёл к однокурснику и произнёс как пароль: - «Электротехнический-самолётчик». Парень протянул правую руку и сказал: - Я тоже тебя вспомнил, Игорь Новицкий. - Артём, - представился Королёв. С этого момента ребята стали держаться постоянно вместе. Ближе к вечеру к Артёму и Игорю подошёл их сосед по топчану, на которых они спали, и спросил: - Как вечер коротать собираетесь? Ребята переглянулись, толком не поняв вопроса. - А что, есть какие-то предложения? - Спросил Королёв. Загадочно улыбнувшись, Слава, так звали соседа, сказал: - Предложения есть всегда, было бы желание. Короче, пить будете? Игорь посмотрел на Артёма и, улыбнувшись, произнёс: - Ну, если мы тут найдем магазин можно и выпить. Слава сказал: - Давайте деньги и ждите меня здесь. Он зашёл в помещение пункта и минут через пять вышел снова во двор. Подходя к ребятам, он, с заговорщицким видом сказал: - Слушайте меня внимательно, как только во дворе не окажется никого из офицеров, быстро подходите к забору и сцепляете руки в замок, я разбегаюсь и, дело сделано. - А как обратно попадешь, - спросил Артём, - да ещё загруженный «горючим». - Ничего, что-нибудь придумаем, в крайнём случае - перекидывать буду, а вы тут ловить, - сказал Слава. В общем, решение приняли единогласно, прошло минут пятнадцать и во дворе не осталось никого из офицеров. Игорь с Артёмом быстро подошли к забору, сцепили руки, чуть-чуть присели, а Слава в это время уже выходил на «старт». Дальше всё было очень быстро и просто, короткий разбег, Славина нога на сцепленных руках, секунда и он уже перекатывался на внешнюю сторону каменного забора. Время тянулось своим чередом, приезжали так называемые «покупатели» - то есть представители войсковых частей: офицеры, прапорщики, сержанты, которые забирали приписанных их частям призывников. Один раз ворота открылись, и вошла ещё одна группа из десяти-пятнадцати новеньких. Прошло около двух часов. Игорю с Артёмом надоело торчать во дворе, на солнце, они зашли в здание и прилегли на свои топчаны. -Ты где бы хотел служить, - спросил Игорь. Артём на секунду задумался и сказал: - Хотелось бы подальше от нашей страны, можно даже на корабле. - Можно ведь и на три года загреметь, - произнёс Игорь. - Ну и что, лишь бы интересно было, - ответил Артём. Тут к ним подошёл Слава, целый и невредимый. - Ну что старички, вечером помянем гражданскую жизнь, - с улыбкой произнёс он. - Ну и как ты сюда вернулся, - спросил Игорь. -Абсолютно аналогичным путём, - сказал Слава, - мир не без добрых людей, подбросили. Артём спросил: - Ну это хорошо, а собственно, эээ, где? - Всё гениальное просто, подскажите, куда разместили приехавших минут двадцать назад пацанов? Артём с Игорем переглянулись и Тёма сказал: - Я видел, как они заходили в ворота, а потом куда они делись, не обратил внимания. - Их, по-моему, повели в восточную часть здания, - произнёс Игорь. - Ну что же, пойду, поищу, - поднялся Слава. Через некоторое время Слава подошёл к ним, поставил на пол пакет, который от соприкосновения с полом издал мелодичный, призывный звон. -Всё в порядке мужики, баки заправлены, - открыл он пакет. Артём поднялся со своего топчана и с интересом заглянул внутрь: - О-о, полный «джентльменский набор». В пакете стояли четыре бутылки водки и четыре бутылки пива «Жигулёвское». Игорь тоже встал, подошёл поближе. - Вот это изобилие, - восхитился он, - только если мы всё это сегодня втроем осилим, трёх бойцов Советская Армия точно недосчитается. Слава поднялся и, убирая все под топчан, сказал: - Ну, во-первых, не втроем, а впятером, а во-вторых, пиво никто не получит, это исключительно на завтра. - А кто ещё двое, если не секрет, - спросил Королёв. Слава, как оказалось, был тоже из студентов, он отучился год в водном институте и здесь с ним были два его сокурсника. На следующий день в семь часов утра дежурный капитан всех разбудил и выгнал во двор. Артём после вчерашнего пиршества ощущал небольшую тяжесть в голове, и сильную жажду и ему вспомнилась известная русская поговорка «кто не пил водку, тот не знает вкуса воды». Слава, который, видимо, в принципе не знал, что такое похмелье, посмотрев на Артёма, сказал: - Понятно, я сейчас попробую прорваться в здание за лекарством. Минуты через три-четыре с довольным лицом появился Слава и произнёс: - Ну что, пацаны, пройдем за угол, подальше от окон и подлечимся. Ребята отошли за здание к забору, и Славик достал из-за пазухи пиво. Игорь, правда, которому после вчерашнего, было видимо хуже всех, с гримасой отвращения на лице, сказал: - Вы, мужики, как хотите, а я «пас», пойду у кого-нибудь минералки попрошу. Королёв залпом выпил больше полбутылки пива и минут через пять почувствовал, что тяжесть из головы куда-то улетучилась. Вскоре они позавтракали, и время снова как будто остановилось, заниматься было абсолютно нечем и Игорь, который жил в самом Энске заявил: - Как офицеров во дворе не будет, подкинете меня, домой хочу съездить. - Да без проблем, - ответили ребята. А через полчаса поползли слухи, что эти военные приехали за командой, к которой был приписан Вячеслав. - Слушай, Слав, вот ты, сейчас, если уедешь, чем я тут, вообще, заниматься буду, - промолвил Артём, - зови-ка друга и отправляйте меня за забор на свободу. - Да, пожалуйста, - сказал Слава, - иди, собирайся и будь готов через десять минут. И вот уже Королёв сидел в электричке, и каким-то отрешенным взглядом смотрел в окно. Приехав домой, он переоделся, немного побыл дома и пошёл к своему лучшему другу, Андрею. Тот, увидев Королёва, которого только позавчера провожали в армию, с радостной улыбкой крикнул: - Здорово, братишка, ты уже отслужил, что ли? - Отслужил, конечно, не вижу что соскучились, а где Костя не знаешь? – вопросом ответил Артём. - Да он работает сегодня, но скоро, наверно, дома будет, - сказал Андрей, - а ты, собственно, надолго? - До завтрашнего утра, так что не будем терять время, у меня есть червонец. Вернулся домой Артём уже под утро, поспал пару часов и стал собираться на электричку в город. Мама, как и в первый раз, немного всплакнула, сын обнял её и произнёс: - Ну, не надо мам, не на войну, слава богу, иду, а просто служить. Королёв тогда и подумать не мог, что видит маму в последний раз. Весь обратный путь Тёма задумчиво смотрел в окно, в голову лезли какие-то дурацкие мысли, пришёл в себя только когда увидел прапорщика с призывного, который курил около «любимого» забора. Королёв со спокойным лицом прошёл мимо прапорщика дальше по улице, оглянулся, тот уже заходил во двор. Артём вернулся обратно и стал ждать. Вскоре из-за угла показались два парня и направились в его сторону, когда они подошли к Артёму, он попросил: - Мужики, не поможете немного, до края забора надо дотянуться. Один из парней ответил: - Да запросто. Так завершился первый самоход Королёва. На следующее утро, как обычно открылись ворота и вошли «покупатели», всё было как и в предыдущих случаях, только форма у новых «покупателей» была необычная, бескозырки, ботинки, а не сапоги - это были моряки. На бескозырках, под кокардой, виднелась надпись, от которой веяло неизвестностью и романтикой - «тихоокеанский флот». Когда Артём увидел их, у него радостно и как-то беспокойно кольнуло где-то внутри - очень уж надоело торчать на этом призывном. И точно, через час по громкоговорителю объявили построение их команды. Ребят посадили в автобус и повезли на железнодорожный вокзал. Военные приключения на флоте начались практически сразу после отправления автобуса от призывного пункта. Примерно на половине дороги у автобуса спустило колесо, причем полностью, старший группы, мичман, посовещался с водителем, после чего скомандовал: - Взять вещи и построиться около автобуса, - потом добавил,- техника вышла из строя, на вокзал шагом марш. «Хорошо хоть не скомандовал, песню запевай», промелькнуло в голове у Артёма, «цирк на полгорода был бы» Худо-бедно, с потерей одной единицы «боевой» техники будущие матросы добрались до железнодорожного вокзала. Несколько призывников, которые были понаглее остальных, в открытую поинтересовались у мичмана, можно ли купить в дорогу «немного» спиртного, что бы скоротать время в пути. Слух распространился моментально, разрешил, значит, мужик нормальный. Вскоре было объявлено о прибытии поезда и ребята, построившись, пошли на перрон. В поезд загрузились без приключений, правда, мичман, обратив внимание на соседний вагон, сказал: - Посмотрите, вот «разбойники» едут, уже ни одного окна нет, чтобы у вас такого безобразия не было. Разместившись в плацкарте, и немного оглядевшись, Новицкий изрёк: - Да, это явно не купе-люкс в транссибирском экспрессе. Но самое весёлое ждало впереди, во-первых, очень скоро всем стало понятно, почему «разбойники» повыставляли все окна, на улице-то плюс тридцать, а эти самые окна, как на зло, не открывались, во-вторых, мест на всех, как оказалось, просто не хватает и каждую ночь кому-то приходилось спать на «третьей» полке, чемоданной…. Пассажиры потихоньку разместились, и поезд покатил на восток от Энска. Королёву, в силу своих природных любознательности и романтизма, очень хотелось поговорить со старшиной. А тот почему-то смотрел на будущих «гвардейцев» флота с какой-то грустью и даже жалостью. - Вечером надо будет взять пару бутылок водки, да пойти побеседовать с опытными «бойцами», - сказал Артём, забираясь на вторую полку. Поезд небыстро ехал вперёд, так прошло часа три, наступало время поужинать. Королёв пружинисто спрыгнул с полки и произнёс: - Игорь, ну что бери колбасу, я - водку, и пошли в разведку, собирать информацию. Подойдя к отделению плацкарта, где расположились мичман и старшина, Артём и Игорь увидели, что их там нет, зато из соседнего отделения доносились шумные, и как показалось ребятам, уже не совсем трезвые голоса. - В этой аудитории может уже и места не хватить для нас, - с этими словами Игорь быстро пошёл по проходу, на звуки начинавшейся попойки. В отделении сидели, мичман, старшина и четыре призывника, на столе, застеленном газеткой стояли стаканы, лежали нарезанная колбаса и сваренные «вкрутую» яйца. - К вам можно, мужики? - протягивая водку, произнёс Артём. - Стеклянный пароль принят, заходите, - сказал мичман, принимая бутылку у Королёва и убирая её под стол. - Ну что, товарищ мичман, давайте ещё по одной, за пополнение рядов КТоФа, - наливая водку, проговорил старшина. - Товарищ мичман, а можно узнать, что такое ктофа, - спросил парень, сидевший напротив Игоря. - Можно Машку за ляжку и козу на возу, салаги, - рявкнул мичман, - старшина объясни «духам», что такое «ктофа», а я, пока, покурю, пойду. - Обращаясь к старшему по званию надо говорить «разрешите», это первое, а второе, не «ктофа», КТоФ- Краснознаменный Тихоокеанский Флот, - подробно рассказал старшина. Артёма распирало любопытство, он хотел узнать был ли старшина где-нибудь за границей, и, набравшись смелости, он спросил: - А ты за границу плавал куда-нибудь? Изрядно захмелевший уже матрос изрёк: - Плавает только дерьмо, а моряки ходят. - Хорошо хоть, что не по «большому», - попытался сострить Королёв, даже не задумываясь о последствиях, которые могла бы иметь такая шутка, но к счастью, то ли из-за стука колес, то ли из-за общего гомона стоящего в вагоне, старшина не обратил внимания, а может и не услышал слова какого-то салаги. Расходились по своим отделениям уже после полуночи. Войдя в своё отделение, Артём увидел вещи, которые он расположил на полке, лежащими в беспорядке на столе и полке Игоря, а на его полке лежал один из незнакомых призывников. - Послушай, уважаемый, тут вообще-то вещи лежали, ты не заметил, - спокойным голосом произнёс Королёв. - Как лежали, так и сбежали, понял, - громко сказал парень в ответ. - Ну, тогда и тебе, видимо, пробежаться не помешает, - с этими словами Артём резко дернул непрошенного гостя за плечо, тот слетел с полки, но не упал, успел подстраховаться руками. - Пойдём в проход, поговорим, раз ты борзый такой, - прорычал тоже немного подвыпивший парень. Игорь увидев, что начинается заварушка, хотел как-то помирить ребят, но было уже поздно. Королёв вышел в проход и начал поворачиваться лицом к противнику и в тот же момент получил сильный удар в глаз. Всё, понял Артём, шутки кончились, и применил проверенный в драке приём. Он чуть-чуть дернул правым плечом, парень решил, что будет удар правой рукой по лицу, и попытался выставить защиту головы и открыл нижнюю часть тела. В ту же секунду Королёв носком правой ноги нанёс точный удар в пах сопернику, тот от боли и неожиданности охнул, и согнувшись пополам, начал оседать. «Надо заканчивать» мелькнуло в голове у Артёма, и он, обхватив руками, находившуюся на уровне его пояса, голову своего соперника, нагнул её немного пониже и нанёс резкий удар коленом в лицо. Все эти действия длились какие-то доли секунды, Игорь и ещё один призывник подскочили, когда противник Королёва уже сидел на полу, закрыв лицо руками, а сквозь пальцы у него текла кровь. Артёма оттащили от тихо постанывающего парня. Через минуту, уже немного успокоившись, Артём произнёс: - Братишка, я этого не хотел, ты первый начал, - и, вставая, добавил, - пойду, наберу холодной воды в бутылку, к носу приложишь. - Да не надо, сам как-нибудь разберусь, а тебя как звать-то, «каратист»? - Артём, а тебя? - Вова, ну будем считать познакомились. - Будем считать, что ещё и помирились, - и с этими словами Королёв вытащил из-под нижней полки бутылку водки, - ты как, не против «анестезии», Вова? - Слушай, я сегодня уже в себя влил прилично, но за мир во всем мире, давай ещё по чуть-чуть и спать. Игорь быстренько достал стаканы, положил на стол уже нарезанную колбасу. Ребята выпили, немного поболтали, как выяснилось, Вове не хватило места на нормальной полке, спать на «чемоданной» ему не захотелось, он пошёл искать свободное место, и нашёл, на свою голову. Королёв пошёл в туалет, умыться и почистить зубы перед сном, а вернувшись, сказал: - Володя, так как у тебя сегодня травм оказалось больше, то этой ночью роль чемодана буду исполнять я, тем более все равно меняться придётся. Так тянулись долгие и однообразные дни в дороге, правда, один из дней оказался повеселее остальных. Это было седьмое июля, так называемый Иван - Купала. Восемнадцатилетние парни, которые не так уж и давно вышли из подросткового возраста, придумали интересный способ обливаться. По закону физики, если на приличной скорости из одного открытого окна вагона выплеснуть, ну например, стакан воды, то, опять же если соседнее окно в сторону хвоста поезда будет открыто, эта порция летающей жидкости обязательно приземлится в соседнем отделении плацкарта. Жаркий летний день, едет человек в поезде у открытого окна, наслаждается природой, у такого человека наверняка будет довольное и умиротворенное выражение лица. И вдруг, из ниоткуда, из воздуха, прямо в лицо прилетает немного водички, или не водички, а например, кваса. Вот на такое выражение лица посмотреть, между прочим, очень даже интересно. Изумлению некоторых не было предела, и в скором времени по вагону можно было пройтись, не промокнув, только в резиновых сапогах. Оставшийся путь до Владика, так нежно, видимо от «большой любви» к флоту, да ещё за три года вне гражданской жизни, бывалые матросы называли Владивосток, прошёл практически без приключений. Практически, потому, что теоретически Королёв и Новицкий вполне могли отстать от своего поезда в Иркутске: когда поезд подъезжал к Иркутску, у доблестных призывников закончилась водка, пиво и всё остальное спиртное, а вот деньги ещё, к «сожалению», оставались. Недолго думая, скинулись, кому-то надо было идти на вокзал. Артём первым вызвался идти и спросил Новицкого: - Ну, ты как, Игорёк, со мной или нет? - Конечно, пошли Тёма, хоть по гражданке ещё погуляем. Ребята быстро обошли всю привокзальную площадь, но все было тщетно, искомого продукта не нашлось. - Вот это мы «обломались», Тёма, - проговорил Игорь, разводя руки в стороны. Тёму, спорт, плюс его природное упорство в достижении поставленных целей, приучили, если уж начинать, что-либо, то идти до конца. Новицкий знал, что поезд должен был стоять в Иркутске минут двадцать пять – тридцать, поэтому у него от удивления, открылся рот, когда он увидел дальнейшие действия Королёва. Артём спокойно подошёл к таксисту и спросил: - Шеф, сколько по времени до города? - Минут десять-пятнадцать, - ответил тот. - А если заплатить побольше? - Минут в семь-восемь уложимся. - Ну, что Игорёк, едем или ты назад вернешься? – Поинтересовался Тёма. - Артём, ты что творишь, мы же отстать можем, - сказал Игорь. - Можем, а можем ехать весело и с водочкой, и все нам ещё спасибо скажут, - выкрикнул Королёв уже из отрытого окна автомобиля. - Да, с тобой не соскучишься, - произнёс Новицкий, с волнением в душе усаживаясь на заднее сиденье старенькой «двадцатьчетверки». Но машина оказалась довольно прыткой, не смотря на не очень приглядный внешний вид. Мотор с надрывчиком рыкнул, «чихнул», и волга почти с места обогнала проезжавшую мимо новенькую «шестерку». « По всей видимости, мы успеем, если вообще приедем», подумал Игорь, крепко схватившись за верхнюю ручку, за ручку на двери он браться не стал, ибо ввиду ветхости шедевра отечественного машиностроения, присутствовал риск выпасть из автомобиля вместе с дверью. Минут через двадцать двое молодых парней уже лихо перескакивали через рельсы, держа в руках ящик с водкой, издававший мелодичный перезвон в такт с шагом ребят. Когда «гонцы» вспотевшие, усталые, но довольные подбежали к вагону, в проёме двери показалось слегка побледневшее лицо мичмана, который, уперев руки в бока, заорал: -Вы, что, мать вашу, в Иркутск за водкой бегали. - Ну, допустим не бегали, а ездили, тут, кстати, не далеко, - ответил Королёв. - Что?! – гаркнул мичман, и продолжил, - до Владика никому без моей команды из вагона даже носа не высовывать!

Глава 2

ВЛАДИВОСТОК

Железнодорожный вокзал во Владике, фактически примыкает к морскому причалу, и здесь Королёв впервые увидел настоящее море. Как заворожённый Артём смотрел на огромные океанские корабли, в воображении представляя те жаркие экзотические страны, куда ходили эти суда, красивые иностранные порты, затем его взгляд устремился к линии горизонта, туда, где тёмная, сине-зеленая кромка моря, соединялась с чистым голубым небом. - Как было бы здорово сходить в какую-нибудь страну на корабле, пусть даже на военном, - сказал Артём Игорю, когда они с причала смотрели на морскую гладь. - Честно говоря, я больше думаю о том, как бы умудриться попасть служить на два, а не на три года, - прозаично ответил Новицкий. - Слушай, Игорёк, неужели ты, вообще, можешь думать об этом, глядя на такую красоту. - Что красивого-то, посмотри, корабли ржавые, море грязное, ты просто большой романтик. - Знаешь, один, поэт из эмигрантов, кажется, написал такие строки: «В одно окно смотрели двое, Один увидел дождь и грязь Другой, листвы зелёной вязь Весну и небо голубое В одно окно смотрели двое….» На этом их беседу прервал зычный окрик старшины: - В колонну по два, становись! Скоро ребята сидели в электричке, направлявшейся на станцию «Вторая речка», где находился ПТК КТоФа, откуда новоиспеченных матросов отправляли служить в военные части, на корабли и подводные лодки. Распределительный пункт напоминал призывной пункт в родном городе Артёма, только в десятикратно увеличенном масштабе, это был довольно большой участок земли, обнесённый небольшим забором. Внутри территории находились казармы, так называемые «щитовые», камбуз, по сухопутному - кухня, и другие постройки. «Щитовая» представляла собой длинный барак, вдоль которого в два ряда стояли двухъярусные топчаны, выход из казармы был один, правда по всему периметру, располагались небольшие низенькие окошки. В той казарме, в которую попали призывники из Энска, уже жили человек сто… В каждой казарме был свой старшина, из старослужащих и каждый день в шесть часов утра, он выходил на середину «щитовой» и во всю глотку орал: - «Щитовая» подъём, на выход, последние десять человек делают уборку! Какие-то пару-тройку секунд парни спросонья раздумывали, находясь ещё в пограничном состоянии между сном и кошмарной явью, а вот потом-то и начинался весь «цирк» ради которого старшины затевали эту игру. Призывники вскакивали, кто-то одевался, кто-то прямо в одних трусах, схватив в руки одежду, неслись к выходу, и как правило там в считанные мгновенья образовывалась «пробка» и давка. Те ребята, которые чуть-чуть задержались на подъёме, поняв, что им грозит уборка в «щитовой» быстро обратили внимание на ещё свободные окна и эти маленькие оконца тоже использовались как выход, иногда, в спешке, вместе с рамами и стёклами. Старшины с улицы, с диким хохотом наблюдали за происходящим. Королёву довольно легко давался утренний подъём, да и по природе своей, он был человек, не из медлительных, поэтому уборку не делал ни разу. Но, как оказалось, у старшины в их бараке, эта шалость была, можно сказать, добродетельной по сравнению с другой его привычкой. Старшина был довольно крепким, широкоплечим парнём, с немного приземистой фигурой. Однажды, перед обедом, будущих матросиков построили в казарме, чтобы вести на камбуз. Витя, так звали старшину «щитовой», скомандовал: - Равняйсь, смирно, - и медленно пошёл вдоль строя. Сделав шагов пять-шесть, он вдруг неожиданно и очень сильно, с разворота, ударил пяткой ноги в грудь пареньку, мимо которого только что проходил. - Я приказал стоять смирно, а не вертеть башкой, духи, - проорал он, и пошёл дальше вдоль строя, но больше инцидентов не было. Вскоре, те ребята, которые уже несколько дней прохлаждались в этой казарме и изучили привычки старшины, подтвердили, что если Вова скомандовал «смирно», то голову поворачивать нельзя, а если кто-либо пошевелился, то проходя мимо него, он затем, бил ногой с разворота в грудь. Артём с возмущением и злобой в голосе произнёс: - Ну ладно, и на этого «козла» управа найдется. На следующий день старшина сильно болел с похмелья, так как полночи, он и ещё несколько старослужащих матросов, пили водку. Вот и подходящий момент, подумал Королёв. При построении Артём занял место в первой шеренге. Старшина, как обычно, пошёл вдоль строя, хищно вглядываясь в лица молодых парней, которые фактически, были ещё гражданскими людьми. Когда Витя проходил мимо Королёва, тот специально пристальным немигающим взглядом посмотрел старшине в глаза, а когда старослужащий двинулся дальше, Артём демонстративно повернул голову налево, вслед за ним. Это было похоже на открытый вызов. Витя на секунду замер, и тут же, как обычно, крутнувшись на левой ноге, правой нанёс удар Королёву в грудь, но он оказался готов к такому повороту событий. Реакция у Артёма была отменная, он поймал ногу старшины на лету, чуть приподнял её вверх, чтобы тот начал терять равновесие, и в то же мгновенье резко ударил Витю в паховую область, старшина, согнувшись, стал заваливаться назад. Для завершения схватки Артём решил применить красивый, но сложный по исполнению, футбольный прием – «ножницы», он пружинисто подпрыгнул, вскинув левую ногу, старшина инстинктивно качнулся вправо от Королёва, в доли секунды Артём правой ногой нанёс нокаутирующий удар в челюсть. - Убью, мразь, если хоть раз ещё кого-нибудь тронешь, - крикнул разъярённый Королёв и хотел ещё раз пнуть, лежавшего на каменном полу старшину, но первым пришедший в себя после такого «боевика» Новицкий, уже обхватив Артёма руками, оттаскивал его от старшины. Вряд ли бы Игорь справился с находящимся в экстазе боя Королёвым, но несколько земляков Игоря и Артёма помогли Новицкому успокоить разошедшегося парня. - По-моему, ты только что получил большую проблему, - сказал Игорь, выводя Королёва из «щитовой» на улицу. - Зато, знаешь какое я получил удовольствие, особенно после второго удара по его нахальной роже, - ответил Артём. - Но ты же понимаешь, он этого так не оставит и попытается рассчитаться с тобой. - Ну и пусть, кто-то же должен был показать ему, что на любую силу может найтись ещё большая сила, а дальше - будь что будет. А в небе всходило яркое субтропическое солнце и влажный, от близости океана, воздух уже начинал «парить». - Игорёк, слушай, пацаны же говорили, здесь как-то вроде выбраться можно, давай «сгоняем» покупаться, пока на нас форму не надели. - Вообще, я не против, только надо узнать, где безопаснее выходить и заходить, - ответил Новицкий, и они пошли искать тех парней, которые жили тут уже несколько дней. «Старожилы» объяснили, что распределительный пункт охраняется четырьмя постами по периметру, и как правильно выходить и заходить обратно, чтобы остаться незамеченными. Игорь послушал ребят и поняв, что попасться всё-таки можно, спросил Королёва: - Тёма, может не надо, вдруг «засекут», не успев начать служить, на кичу попадём? - У Высоцкого в одной песне есть такие слова «уж если я чего решил, то выпью обязательно», так что давай думать в чём мне идти, - ответил Артём и добавил, - а то моя бежевая футболка, хоть я её и стирал, стала какого-то бурого цвета. Ребята зашли в казарму, и тут взгляд Королёва упал на паренька, с которым Артём подрался в первый вечер путешествия на поезде. - Вов, привет, чем сейчас заниматься будешь, - с такими словами Королёв обратился к своему новому знакомому. - Да чем здесь заняться можно, на этом долбанном пункте, - выругался Володя, - может на турники схожу, разомнусь перед обедом. - Предлагаю составить компанию нам с Игорем и поехать на море покупаться, день, видимо, будет очень жаркий, - произнёс Королёв. - А что, идея хорошая, только как отсюда выходить будем? – спросил Володя. - Не беспокойся, план уже разработан и одобрен генштабом Тихоокеанского флота, - пошутил Артём, и коротко изложил суть. - Отлично! – Восхищенно воскликнул Владимир, предвкушая маленькое авантюрное приключение, - особенно мне нравится схема покидания пункта. - Всё это хорошо, но есть одна проблема, мне идти не в чем, - сказал Артём. - Обижаешь, Тёма, это-то, как раз наименьшая проблема, - и Владимир вытащил из своего рюкзака, довольно свежую, чистую рубашку кофейного цвета с карманчиками на груди, - она чуть-чуть помялась, но размер у нас, по-моему, одинаковый, так что бери и носи на здоровье. - Ну, что, боевой экипаж вроде готов, - подал голос, доселе молчавший Игорь, - в каком порядке выходить будем? - Мне кажется, идти надо так, первым Вовка, потом ты Игорёк и замыкающим пойду я, - произнёс Артём, - если возражений нет, вперёд. Когда Артём покинул ПТК друзья уже ждали его на ближайшей автобусной остановке, недалеко от входа в «распределительный». Королёв подошёл к ним, беглецы стали разрабатывать план дальнейших действий. Представившись студентами стройотряда, они переговорили с двумя-тремя прохожими и выяснили, как добраться до ближайшего пляжа. Нужно было ехать во Владивосток. На очередной остановке в вагон вошли две девушки, видимо, студентки, ехавшие на занятия, и сели напротив них, через проход. Володя, немного покосившись на девчонок, словно прикидывая, как подействует на них, его, слегка небритое обаяние, с хитрой улыбкой спросил: -Девушки, у вас, случайно, нет знакомого окулиста? - Случайно, нет, - тоже с улыбкой ответили они. - Очень жаль, а то вы такие красивые, что если я всю дорогу буду на вас смотреть искоса, у меня разовьётся косоглазие и страна, из-за вас, между прочим, в недалёком будущем потеряет великого художника или писателя. - Так художника или писателя? – Весело спросила одна из девушек. - Мои таланты столь многогранны, что я весь измучился, пытаясь выбрать достойный меня, вид деятельности, - ответил Вова, и добавил: - Итак, наверно, пора познакомиться, меня зовут Владимир. - А мы в транспорте не знакомимся, - с задорной улыбкой сказала девушка. - Девчонки, да вы что, какой же это транспорт, представьте себе, что это огромный зелёный космический корабль, мчащийся по безбрежным просторам звёздного океана вселенной, - понесло Володю, - а вы единственные представительницы земной цивилизации, и с вами хотят пообщаться отроки из другого мира, это же научный эксперимент, если вы откажетесь, потомки вам не простят, так как их, просто может не появиться. Одна из девушек, во время этой тирады удивлённо вскинула красиво изогнутые чёрные бровки и, когда оратор закончил, повернувшись к своей подруге, спросила: - Ну что, Света, кажется, за проявление такой бурной фантазии, можно и поболтать с ребятами. - Да я, вообще-то, не против, - ответила вторая. Повернувшись к парням, первая девушка, которая разговаривала с Вовой, представилась: - Меня зовут Марина, а это моя подруга Светлана. - Очень приятно, - произнёс Владимир, - и так как, я с вами уже давно знаком, поэтому прошу, если хоть не любить, то жаловать, Артём и Игорь. Игорь, до этого момента молчавший, спросил: - Света, Марина, может, мы к вам пересядем, или вы к нам, а то через проход разговаривать, как-то неудобно, да и Вовке окулист потом нужен будет. - Давайте вы к нам, - сказала Марина. Королёв успел обратить внимание, что Марина была высокой, довольно красивой девушкой; из-под бежевой, чуть выше колен, юбки, были видны стройные, загорелые ноги, но главное, на что Артём обратил внимание, были глаза…. Бывает у людей такой взгляд, который сразу тебя, как-будто, вводит в транс, гипнотизирует, у Марины были именно такие глаза, Тёмные, широко открытые, с большими, чёрными как южная ночь, зрачками. Когда Игорь и Вова пересаживались к девчонкам, Артём сделал вид, будто он задремал и остался сидеть напротив всей компании. - А что это Артём у вас такой молчаливый, - озорным взглядом сверкнув в сторону Королёва, спросила Марина. Артём медленно оторвал неподвижный, задумчивый взгляд от окна и произнёс: - Да нет, я вовсе не молчаливый, нормальный, устал только немного и не выспался. - Ага, значит, ночь веселая была, - не унималась Марина с лукавым блеском во влажных, притягивающих глазах. Душа Королёва сейчас раздвоилась на два враждебных лагеря. Одна половинка нашептывала елейным голоском, «если эта девушка и обратила внимание на кого-то из их компании, то это ты, так что теряться, попробуй повеселиться напоследок перед службой». С другой стороны голос разума и элементарной человечности гласил, «вы и так уже наврали девчонкам с «три короба» и к чему всё это, если ясно, что отправят в какую-нибудь глухомань, на корабль или на подлодку и никакого продолжения отношений не будет». Немного подумав, Артём решил, будь, что будет, пускай пацаны общаются с девчонками, а он поспит и, повернувшись к Марине, сказал: - Девчонки, вы меня извините, вам с ребятами скучно не будет, а я подремлю немного, - и прислонил голову к раме окна, закрыв глаза. Время от времени Королёв открывал глаза и поглядывал на непривычный, холмистый пейзаж, проплывающий за окном «зелёного звездолета», как обозвал поезд Вова. Когда веки его смыкались, воображение начинало рисовать, какими-то отрывками, фантастическое будущее. Вот он находится на палубе огромного военного корабля, заходящего в бухту в какой-то южной стране, а окружающий корабль океан, переливался бриллиантово-голубыми блёстками под яркими лучами тропического солнца. Бирюзовые волны прибоя лизали своими язычками светло-бежевый, песчаный, берег, над которым практически сразу же нависали «зонтики» больших пальм, почти вплотную подступивших к воде, и казалось, вот-вот на этот берег должно было выйти племя полуголых туземцев с копьями и луками. Через мгновение картинка сменилась, и он уже сидел на длинном песчаном пляже и заворожено смотрел, на подкрадывающиеся к ногам, зеленовато-голубые волны. Голоса ребят, разговаривающих с девушками, становились все глуше, и вскоре пропали совсем, и Артём потерял счёт времени. - «Щитовая подъём», - довольно громко сказал Вова, наклонившись к уху Королёва. Артём немного вздрогнул и тихо произнёс: - Придурок, так и заикой можно сделать, ты мне такой сон прервал, эх Вова, Вова. - Сон сном, а есть дела поважней, - присаживаясь рядом с Артёмом, произнёс Владимир и подмигнул, - короче так, мы сейчас покупаем пиво, рыбку и едем на пляж, а часа через два-три, после занятий, девчонки «подтягиваются» к нам. Девушки подробно рассказали парням как доехать до пляжа, и, кстати, на остановке, по словам девчонок, должен был находиться магазин, где продавались пиво и рыба. Когда они зашли в магазин и Артём взглянул на ценник у вяленой корюшки, он от удивления аж присвистнул: - Вот это цены у рыбки, которая ещё практически в море находится, а у меня, между прочим, последняя двадцатка осталась. Корюшка, действительно, стоила не дешево, по ценам того времени, что-то около четырех рублей за килограмм. Но тут Владимир вытащил из кармана полтинник и со словами «гулять, так гулять - два супа и восемь ложек», пошёл к продавщице. - Какое пиво в бутылках есть, - спросил Вова. - Вон, на витрине все видно, «мартовское» и «жигулёвское», - не очень приветливо буркнула продавщица. - Ну что, мореманы, какое брать будем? – Спросил Владимир. - Я думаю, можно взять бутылок десять «жигулёвского» и бутылок десять «мартовского», - предложил Новицкий. - Правильно, и ещё, кроме рыбы купи какого-нибудь сыра немного, раз уж с нами дамы будут, - добавил Королёв. Владимир, удивлённо вскинув брови, произнёс: - А сыр-то зачем, что ты его дома не наелся? - А ты, Вов, не думаешь о том, что девчонки-то местные, и вполне возможно, они на эту корюшку смотреть не могут, не то, что кушать. - Ладно, Тёма, уговорил, берем килограмм рыбы, полкилограмма сыра и полбулки чёрного хлеба, - закончил обсуждение покупок Владимир. Какое-то время спустя, подошёл автобус нужного им маршрута, и ребята благополучно загрузились в него. Ещё на остановке, выходя из автобуса, Артём услышал лёгкий шум накатывающихся на берег волн, и у него радостно защемило сердце от ощущения близости Тихого океана и от того, что он впервые искупается в нём. - Так, пляж здесь довольно большой, мы должны спуститься к песку и пойти направо, до большого валуна, и если около него место не занято, там и расположиться, - с видом опытного проводника сказал Володя, - по крайней мере, где-то там нас будут искать девчонки. - Смотри, как бы они тебя во всесоюзный розыск не объявили, если сразу не обнаружат, - пошутил Королёв. - Тёма, не волнуйся, они приедут, я чувствую, - заявил Вова. - Конечно, после того как ты «затирал» про научный эксперимент объединения с гуманоидами, им просто и податься-то больше некуда. - «Бойцы», мы сыр, конечно, купили, и хлеб тоже, а резать это все чем, если не секрет, будем, - крикнул Артём ребятам, укладывающим бутылки в прохладную воду. - Да, о ножике, что-то и правда мы не подумали, - подходя к Артёму, сказал Новицкий. - Руками поломаем, и ничего страшного не будет, - произнёс Вова. - Наверно, пора искупаться, - снимая рубашку и джинсы, крикнул Королёв. - Не уверен, что ты захочешь это делать, когда воду потрогаешь, - с усмешкой в голосе выдал Игорь. Но Королёв, не обращая внимания на слова Новицкого, пошёл к воде. Вступив по щиколотку в море, Артём почувствовал, что вода и в самом деле обжигающе холодная, но невыносимо палящее солнце всё-таки заставило его уходить все дальше от берега. Когда ледяная вода достигла талии, Королёв, сделав глубокий вдох, подпрыгнул и нырнул в соленый океан. Вынырнув на поверхность, он поплыл вперёд, энергично работая руками и ногами, и стал быстро удаляться от берега. Артём умел плавать с шести лет и никогда не боялся воды, проплыв метров тридцать он развернулся и уже в более спокойном Тёмпе двинулся к берегу. - Ну что, морж, как водичка? - Спросил Игорь, когда Королёв подошёл к ним и растянулся на горячем песочке. - Прохладная, конечно, но когда выходишь на берег, вот тут-то кайф настоящий, - бодрым голосом ответил Артём. Королёв, лежал на горячем песке, закрыв глаза, подставляя загорелое тело лучам субтропического солнца, и в мыслях был уже далеко отсюда, когда раздался голос Владимира, возвращавший его в действительность: - Мужики, кажется, к нам гости идут. Артём поднял голову и увидел вдалеке двух девушек, неторопливо идущих в их сторону. - Пойду, встречу, и парни, давайте «на берегу» определимся, Марина, если вы не против, моя, - сказал Вова. - Я, не против, - улыбаясь, произнёс Новицкий, - мне, вообще Света больше понравилась. Королёв повернулся к Вове и с улыбкой произнёс: - Володь, она же не чемоданная полка, сама разберётся. И скоро вся компания, состоявшая из пяти человек, уже весело усаживалась вокруг газетного стола. Марина, бросив на Артёма мимолётный взгляд своих выразительных глаз, повернулась к Володе и сказала: - Так как знакомого окулиста у меня нет, придётся садиться напротив тебя Пушкин тире Репин. - А вы где учитесь, если не секрет, а то в зелёном «космическом корабле» я весь разговор с вами проспал, - поинтересовался Артём. - В юридическом институте, я на следователя, а Марина на «адвокатуре», - взглянув на Королёва, ответила Светлана. - Вова рассказал, что вы в Иркутском политехническом учитесь? - Спросила в ответ Света. - Да, на приборном факультете, - скосив глаза на Владимира, вынужден был соврать Артём. - Ну, девчонки, давайте перекусим, наверное, да пивка за знакомство выпьем, - направляясь к каменному холодильнику, предложил Новицкий. Королёв тоже встал и пошёл в сторону расположившейся метрах в двадцати от них, компании. Ребята увидели, что возвращается Артём, держа в руках, крупный перочинный нож. - Сыр и хлеб все-таки порезать надо, - подходя, произнёс Тёма. - Ух-ты, вы даже сыр купили, - удивлённо вскинув, чёрные, как нарисованные бровки, воскликнула Марина, - кто же это у вас такой предусмотрительный, а то рыба нам тут уже поднадоела. - Это Вовка у нас знаток гастрономических изысков, - с улыбкой глядя на слегка смутившегося Владимира, ответил Артём и начал резать сыр тоненькими ломтиками. Стояла хорошая солнечная погода, всем было весело, у Светы в сумочке оказалась колода карт, и Вова предложил сыграть в «дурака». Королёв с подросткового возраста не любил играть в карты, и отказался от игры, сказав, что пойдёт, поплавает. После очередного заплыва Артём, решил не подходить близко к компании и, зажмурившись от яркого солнца, находившегося почти в зените, лёг на спину, подставив лицо и грудь солнечным лучам. Тёплый воздух окутывал всё вокруг, и его разморило, кажется, он даже задремал. В бодрствующее состояние его вернули несколько капель холодной воды. Артём приоткрыл глаза и увидел, что рядом с ним с задорной улыбкой на лице, стоит Марина и стряхивает прохладную морскую воду со своих рук ему на грудь. Увидев, что Королёв смотрит на неё, она произнесла: - Знаете, молодой человек, это просто невежливо, к тебе в гости пришли молодые, надеюсь, симпатичные девушки, а ты уже второй раз засыпаешь у них на глазах. Артём, приподнявшись на локте, посмотрел на стоящую над ним девушку и подумал, как она прекрасна сейчас, в обрамлении солнечных лучей, хоть картину пиши. - Ну, ты что, дар речи потерял? – Спросила она вновь. - Ты зря ребят покинула, думаю, Вова тебя сейчас ревнует ко мне, - спокойным тихим голосом ответил Королёв. - А я ему кто, чтобы он меня ревновал, и вообще, мне кажется, что вы нам со Светкой чего-то не договариваете. - Чего, например? - Ну, например, я так поняла, когда вы про сыр говорили, что его ты предложил купить, скажешь я не права? - Нельзя быть такой красивой и такой умной, Марина, тебе надо срочно на факультет к Свете переводиться. - Почему? - Преступный мир Советского Союза сразу в полном составе придёт с повинной, испугавшись твоей проницательности. - Болтун ты, Артём, пойдём поближе к воде, очень жарко, - предложила Марина и, проходя мимо него, слегка задела длинной загорелой ногой, его плечо. Поднимаясь, Королёв посмотрел ей вслед, фигура у девушки была просто высший класс: длинные стройные ноги, тонкая талия и густые, гладкие, иссиня-чёрные волосы, стекающие по загорелым плечам до талии. «Что ей от меня нужно», подумал Артём, «надо сказать ей правду и всё кончится». Они сели у самой воды, и прибой почти касался пенистой кромкой их ног. - Хочешь узнать, почему я ушла оттуда, поговорить с тобой? – Спросила Марина. - Конечно, хочу, Тём более я знаю, что Владимир тебе симпатизирует, - ответил Артём. - Вот именно, только он, в отличие от тебя, допустим, смотрит на меня как на «тёлку», знаешь, на меня большинство парней так смотрят, я, в общем-то, привыкла, но такие взгляды меня не интересуют. - А какие интересуют, расскажи, и чем мой взгляд отличается от его? – Полюбопытствовал Королёв. - Ну не знаю, как лучше это выразить словами, так как смотрит Вова, смотрят голодные люди на колбасу, потребительски, что ли, а в твоём взгляде этого нет, то, что я тебе нравлюсь заметно, но явной похоти нет. - Вообще это удивительно, немного она, похоть, все-таки должна присутствовать, зато я уже знаю, как, кое-что выразить словами, - с хитрой улыбкой подмигнул Марине Артём. Королёв иногда увлекался сочинением стихов и с рифмой у него все было в порядке, а если ситуация затрагивала его душу, он мог в считанные минуты набросать небольшие, но симпатичные зарифмовки. - Мог сравнить бы с южной ночью Дивных глаз манящий взор. Я, сейчас, смущаюсь очень, Говоря вам всякий вздор. Как прекрасны вы, Марина, И прибой у ваших ног, Это всё на холст старинный Я нанёс, если бы смог… - Только не говори, пожалуйста, что ты это сейчас придумал, - от удивления её и так большие глаза полностью, казалось, поглотили весь мир вокруг. - Если не веришь, то зря, я давно этим занимаюсь, правда, я не называю это стихами, с большой буквы, это лучше сказать, мои зарифмованные мысли. - Слушай, это же здорово и красиво, и это для меня, - восхищенно глядя на Артёма, воскликнула Марина. - Чувствовала я, что ты какой-то необычный и мне с тобой интересно. - Мне тоже очень нравится общаться с тобой, да ещё от твоей красоты я получаю эстетическое удовольствие - Я никогда не думала, хоть и не страдала отсутствием поклонников, что могу вдохновить человека написать стихотворение, а теперь я даже как-то загордилась, мне это лестно. Тёма, а прочитай мне что-нибудь своё, я ещё никогда не разговаривала с живым поэтом. - Никакой я не поэт, я же тебе уже сказал, это зарифмовки моих мыслей. - Ну, пожалуйста, ну хоть одну зарифмовочку прочти, - не сдавалась Марина. - Хорошо, сейчас в памяти восстановлю, что-нибудь. На минуту задумавшись, Королёв решил показать ей одну из наиболее нравившихся ему самому вещей: Падают листья На мостовую, Тонкою кистью Осень рисую. Золотом в сквере Укрыты дороги. Осень, ты веришь, Стоит на пороге. Площадь блестит, Серебрится дождём, Ветер свистит, Мы его переждём. Небо светлеет И дождик стихает, Воздух теплеет, Сквер высыхает. Вот уже солнце Сверкнув из-за тучек, Прямо в оконце Отправило лучик, И отражённый В прозрачном стекле, Он как сражённый Пропал на столе. Вижу на улице Осени лик, С лужей целуется Солнечный блик. Падают листья На мостовую, Высохли кисти Холст разорву я …. - Оно мне очень понравилось, даже не верится, что это сделал человек, сидящий рядом с тобой, - после длинной паузы, произнесла Марина, - только последнее четверостишье очень грустное, я бы его изменила. - Нет, давай менять пока ничего не будем, просто в тот момент, наверно, моя душа была именно в таком состоянии, - с грустной улыбкой ответил Артём. Когда они подошли к своей компании, Вова, взглянув на Тёму, потом на Марину, изрёк: - Вот так Игорёк, запомни, ежели рядом есть такие друзья, как наш Тёма, то враги вобщем-то и не нужны. Эх не везет в мне в любви, значит фортуна лицом повернётся, точно на кухне слу…. Но Новицкий быстро сообразил, какие слова хочет произнёсти изрядно подвыпивший Володя, и резко перебил его: - На кухне радио у нас нет, поэтому слушать будешь только мои песни. День пролетел быстро и приближался вечер, раскалённый солнечный диск медленно, но неумолимо опускался к линии горизонта, а темнеющие океанские волны играли яркими бликами в этих неторопливо угасающих лучах. Артёму очень хотелось увидеть до конца закат солнца здесь, на берегу, но девушки стали собираться домой. Улучив момент, когда Марина и Света отошли к воде и призывники остались одни, Королёв сказал: - Ну что, давайте по-быстрому, разберем дальнейшие действия, ты Игорь, как я понимаю, провожаешь Светлану. - Да, мы договорились, что я её провожу, - ответил Новицкий. - Свободным у нас, получается, остался Вовчик, так как я иду провожать Марину, - продолжил Артём. - Да уж мне больше всех повезло, я самым свободным оказался, как тот неуловимый Джо, из анекдота, который на хрен никому не нужен, - с вялой обидой в голосе произнёс Владимир. - Володя, ладно тебе, не обижайся, не последний день живём, давайте лучше прикинем, как возвращаться в «стройотряд» будем, по одному, или друг друга дождёмся где-нибудь и вместе, - отвлекая Вову от тоскливых мыслей, сказал Королёв. - Однозначно вместе, я поболтаюсь где-нибудь, может, в кино схожу, пока вы девчонок проводите и часов в девять - в десять на остановке около пункта, - предложил Владимир. Всю обратную дорогу Королёв грустно отмалчивался, как ни старалась Марина, разговорить его. Когда ребята вышли из электрички, им пришлось разделиться, потому что Марина и Света жили в разных местах пригородного посёлка. Договорившись встретиться на вокзале через два часа, пары разошлись в разные стороны. После пятнадцатиминутной прогулки Артём и Марина подошли к новенькой пятиэтажке, и Марина сказала: - Знакомьтесь, это мой дом, может быть… - Марина, я действительно уже несколько часов хочу рассказать кое-что, поэтому прошу выслушать меня, - перебил её на полуслове Артём, - во-первых, не какие мы не студенты, точнее, мы-то студенты, только ни в каком не в стройотряде. Мы призывники Тихоокеанского флота, и я искренне извиняюсь перед тобой за всю ту брехню, которую мы вам несли. Во-вторых, где мы будем завтра, ещё не знает, наверно, даже тот офицерик, который будет распределять нас по кораблям или береговым базам, вот теперь принимай решение насчёт нашего знакомства, - закончил свою речь Королёв. А Марина стояла, смотрела на него и улыбалась, а её великолепные глаза светились теплом и радостью. - Ух, у меня аж камень с души упал, а скажи, стихотворение твоё или тоже соврал? – Спросила она. - Стихотворение настоящее и действительно для тебя. - Ну, тогда всё в порядке, так вот я не договорила, папа в море, он штурман на траулере, мама врач, она на дежурстве, можем зайти, когда ещё домашнюю еду попробуешь. Войдя в квартиру, Марина проводила Артёма в зал, а сама ушла в свою комнату переодеваться. Через пару минут она вошла и на секунду присев рядом с Тёмой на диван, сказала: - Ты посиди, телик посмотри, а я пойду на кухню подумаю чем нам перекусить. Когда Марина поднималась с дивана, её и без того короткий халат распахнулся и открыл упругое стройное бедро и пересекавшую его узенькую полоску белых плавок, очень сексуально контрастирующих со смуглой кожей. Королёв попытался отвернуться, но у него, как будто, парализовало шейные мышцы, и он застыл как скульптура, а Марина уже гремела посудой на кухне. «Так не пойдёт», - мелькнуло у него в голове, - «надо как-то себя успокаивать». - Марин, а где-нибудь недалеко водку купить можно? – Спросил Артём. - Неужели тебе сейчас хочется напиться? – Удивлённо глядя на него, Марина показалась из кухни. - Напиться – нет, а выпил бы с удовольствием, - соврал он, потому, что выпил бы не для удовольствия, а просто, чтобы немного приглушить другое нарастающеё желание. Минуты через три в зал вошла Марина, толкая перед собой передвижной столик на колесах, где стояли две тарелки с нарезанными хлебом и колбасой, две хрустальных рюмочки и чуть початая, запотевшая бутылка «Столичной». - Ну, наливай, только мне буквально на донышке, за компанию, я водку, вообще-то, не пью, - присаживаясь рядом с ним, произнесла она. Королёв разлил холодную, тягучую водку по рюмочкам и сказал: - Я хочу выпить за то, чтобы на твоём пути встречались только добрые и честные люди, и ты была счастлива. - Спасибо, - коротко ответила Марина, они, чокнувшись, выпили, и она продолжила: - Ты посиди ещё немного, я на кухне немного поработаю, и ужин будет готов. Как только за ней закрылась кухонная дверь, Артём взял бутылку и не наливая в рюмку, прямо из горлышка сделал несколько больших обжигающих глотков, поставил бутылку на место, закрыл глаза и откинулся на спинку дивана. Скоро он почувствовал приятное, успокаивающее тепло, проникающее во все клеточки организма. Неожиданно дверь в кухню раскрылась, и в комнату ворвался аромат жареной рыбы, а следом за ним появилась хозяйка, держа в руках две вкусно дымящиеся тарелки. Она несла их на приподнятых, до уровня плеч руках, и если бы с тарелочек поднимался не только пар, но и огонь, появление стройной длинноногой красавицы напоминало бы танец «аллегро с огнём». Так они сидели, выпивая и закусывая, слушали музыку, пару раз Марина попыталась прислониться тёплым, упругим бедром к ноге Королёва, но он незаметно отодвигался, и старался каким-нибудь анекдотом, или рассказом, увести разговор в сторону от скользкой Тёмы. - Смотри, какой кулончик мне подарил папа на день рожденья, - сказала Марина, взяв тоненькими пальчиками подвеску, и близко наклонилась к нему. Артём почувствовал притягивающий и возбуждающий аромат её тела, а когда он попытался взглянуть на кулон, то в глубоком вырезе халата увидел не золото, а то, что она и хотела продемонстрировать ему, и что, созданное природой, было намного прекрасней всего золота и бриллиантов. «Вот тут бы и пришёл конец моим разумным решениям, если бы не лишний стакан водки», - с грустью зажмуриваясь, подумал он и сказал: - Да, кулон, действительно, классный, я таких ещё ни разу не видел. Марин, понимаешь, мне идти уже надо. - Артём, а может ты… - Нет, давай сделаем так, - перебил её Королёв, вставая с дивана, - ты мне напишешь адрес и телефон, и время всё расставит по своим местам. - Хорошо, - с грустью в голосе согласилась Марина, и написала на маленьком листочке адрес и телефон. Они стояли уже у порога квартиры, когда он наклонился и лишь слегка коснулся её приоткрывшихся губ своими губами, Марина закрыла глаза и…, услышала звук удаляющихся по лестнице шагов. На вокзале Королёва ждал Новицкий, и как только Артём приблизился к нему, Игорь воскликнул: - Поздравляю тебя, последняя электричка отошла минут двадцать назад. - А что ты не уехал? – Спросил Королёв. - Да ладно тебе, можно подумать, ты бы уехал. - Ну, вот и отлично, пошли искать «тачку». На следующий день Игоря и Артёма вызвали в штаб пункта в какой-то неизвестный восемнадцатый кабинет. «Сейчас будет решаться», мелькнуло в голове Королёва, когда он постучал в дверь. - Входите, - раздался голос из-за двери. Артём вошёл в кабинет, за одним столом сидел молоденький старший лейтенант, за другим – капитан третьего ранга. - Чем на «гражданке» занимался? – Спросил лейтенант. - Учился в институте, - ответил Королёв. - Студент значит, - усмехнулся капитан третьего ранга. - С «калашом» обращаться умеешь? – Опять задал вопрос лейтенант. - Да вообще-то, получше многих, справлялся, - сказал Артём, который на самом деле, умел собирать и разбирать «Калашников» с закрытыми глазами и не раз ездил на соревнования по стрельбе. - Служить будешь в отдельной роте охраны, часть режимная, зато два года, понял? - Процедил «каптри». - Понял, товарищ капитан третьего ранга, - громко проговорил Артём. Так решилось назначение в часть Королёва, а через полчаса выяснилось, конечно, к взаимному удовольствию ребят, что в ту же роту определили и Новицкого. Потом была баня и переодевание в морскую военную форму. Ребятам выдали так называемые «рундуки», (у нормальных людей это просто рюкзак), наполненные кучей военной формы, названия многих вещей молодым матросам известно не было. Затем пришёл старшина, держа в руках длинную, метра полтора, бамбуковую палочку в диаметре сантиметра три-четыре, и построил матросов полукругом вокруг себя, приказал вывалить на пол все из рундуков. В итоге, стояли человек двадцать парней в одних трусах, и перед каждым на полу лежала кипа незнакомой одежды. Вдруг старшина, двигаясь вдоль строя и помахивая палочкой, громко скомандовал: - Взяли «гюйс» считаю до трёх, два уже было, три. И вот тот, кто не знал, что такое гюйс, или был слишком медлителен, получал по спине выше обозначенным полутораметровым предметом. Потом была «голанка», «гады» и так далее. Но настоящая служба для Королёва началась на камбузе на следующее утро. Артём и два парня из Подольска заступили на вахту, на камбуз, проще говоря, на кухню. Матросов завели в небольшую комнату, где стояли три ванны, полные жирных, после завтрака, ложек, дали один небольшой кусочек мыла и приказали мыть ложки, к счастью краны были у каждой ванны. Ребята стали выполнять приказание, разделив и без того маленький кусочек мыла. Прошло примерно минут двадцать и в комнату как орёл с горы, влетел советский матрос узбекской национальности и на узбекско – кишлачном наречии с примесью русских похмельно-кухонных выражений, в которых упоминаются родители, в основном матери, приказал вымыть пол под стеллажом, находившемся у стены напротив ванн. Новоиспеченные бойцы Тихоокеанского флота переглянулись и восприняли этот приказ как нормальные, но ещё гражданские люди, то есть решили домыть ложки, а потом помыть под стеллажом. Ложек было много. Через десять минут опять появился все тот же горячий южный человек и заглянул под стеллаж. Увидев, что там всё в прежнем состоянии, он выпучил глаза и с визгом приказал им построиться. Когда ребята встали в ряд, он двинул кулаком по лицу каждому, ему бы остановиться, но видимо поймал кураж. Разошедшись, горец пошёл на второй круг, «зарядив» ещё раз пареньку из Подольска и с ехидной улыбкой повернулся к Королёву, но тут же получил сильный удар в челюсть, от обиженного дважды парня, и, по инерции, отклонился на Артёма, который, не раздумывая, нанёс сильный удар ногой в «солнечное сплетение», другой подольчанин, сложив руки в замок добавил узбеку куда-то в область уха. Военные действия на этом, вроде бы, закончились и морячки довольные Тём, что сумели за себя постоять, принялись дальше мыть ненавистные ложки. Если бы они могли предвидеть будущее, ну хотя бы минут на пятнадцать вперёд, они бы, наверно, согласились вымыть под стеллажом, ложки, весь флагманский корабль Краснознаменного Тихоокеанского флота, и ещё что-нибудь, и были несказанно рады этому. Дверь в посудомойку открылась, внутрь вошли пятеро русских старослужащих, они были высокие, под метр девяносто, широкоплечие и что-то Артёму подсказывало, они явно пришли не помогать мыть ложки. Первый удар, благодаря хорошей реакции Королёв заблокировать успел, но потом получил мощный пинок, дыхание перехватило, а сильные рассчитанные удары сыпались один за другим. Когда «Кронштадтский мятеж» был подавлен, и «старики» выходили из комнаты, один, оглянувшись, сказал: - Запомните, «духи», подчинение по сроку службы. Артём попытался подняться, но все мышцы на ногах, руках и частично на спине были отбиты и не слушались своего хозяина. «Вот и закончилась первая «боевая» вахта» подумал Королёв. Через два дня прошёл слух, что завтра их увезут в часть, где им предстояло провести ближайшие два года. Все эти два дня перед глазами Артёма стояло лицо того старослужащего, который после избиения напутствовал их. Однажды, бродя вдоль забора распределительного пункта, Королёв нашёл ржавый, железный прут, длинной около метра и эта находка навела его на мысль о мести. Он осторожно смог вычислить, где живут парни, так жестоко обошедшиеся с ними. Артём положил прут в траву около забора, недалеко от кубрика, где жили его обидчики, прекрасно понимая, что во-первых, сильно рискует, а во-вторых, отдать «должок» всем не удастся, но он был бы не он, если бы не попытался разобраться хотя бы с одним. Так и случилось, в тот день, когда им сказали быть готовыми к отъезду, Королёв прошёл к обнаруженному «вражескому логову» и стал ждать, прогуливаясь вдоль ограды недалеко от спрятанного прута. Гулять пришлось часа два, несколько раз он бегал в свой кубрик, проверить на месте ли те ребята, с которыми он должен был уезжать. Наконец из кубрика вышли два матроса, одного из них Королёв вспомнил, он участвовал в том побоище, но тут нужно было действовать только один на один, без свидетелей, и Артём стал ждать дальше. Прошло ещё полчаса, вдруг Королёв увидел возвращающегося обидчика, его дружка видно не было, парень, ничего не подозревая, шёл прямо на Артёма. Посмотрев по сторонам и убедившись, что на дорожке кроме них никого нет, Тёма присел на корточки, делая вид, будто завязывает шнурки. Когда обидчик поравнялся с Королёвым, тот резко выпрямившись со всей силой и злостью, ударил железным прутом ему по локтю правой руки. У парня от дикой боли случился такой шок, что он даже не закричал сначала, а Артём, взглянув ему в глаза, тихо произнёс: - Это тебе, сука, за всех «духов», а вот это за меня лично, - и с этими словами нанёс ещё один удар в то же место. Старослужащий, закатив глаза, упал со стоном на дорожку, а Королёв быстро отошёл метров на десять, выбросил прут за забор, и спокойно пошёл в свой кубрик. Спасло Тёму чудо: когда с ними знакомился мичман приехавший забирать пополнение в часть, в кубрик влетели человек восемь «стариков», они подождали, пока мичман побеседует с новобранцами, а затем подошли к старшине кубрика и начали, что-то эмоционально обсуждать с ним, тот отмахивался и показывал пальцем на мичмана. Старослужащие не унимались, они подошли к мичману и начали разговор с ним, импульсивно жестикулируя руками, он им что-то ответил и матросы, злобно глядя на Королёва, вышли из кубрика. Мичман подошёл к Артёму и сказал: - Я уж не знаю, парень, что ты натворил, но мне кажется, тебе очень повезло, так как мы сейчас, со всей амуницией отбываем на вокзал, они, кстати, просили тебя хоть на час, на камбуз прислать, но я, естественно, им отказал. - Спасибо, товарищ мичман, - ответил Тёма, прекрасно понимая, чем мог закончиться его поход на кухню. Новицкий, увидев всю эту суету, вокруг Королёва, потом спросил его: - Тёма, а что это за разборки не расскажешь? - Помнишь, что я тебе позавчера рассказал? - Про драку на вахте, помню. - Так вот, одному из этих уродов, часа два назад, я руку сломал, - спокойно ответил Тёма. - Слушай, ты просто зверь какой-то, - сказал Игорь, от удивления широко открывая глаза. - Я может и зверь, конечно, но они, поверь мне, намного хуже зверей. Вскоре к ним в кубрик прибежал Володя, который только что прошёл распределение. - Тёма, мне ни в любви, ни в делах не повезло, на три года попал, на какой-то крейсер «Новороссийск», - с ходу выпалил Вова. Если бы он знал, что авианесущий крейсер «Новороссийск» был одним из самых крупных и мощных кораблей советского военно-морского флота, он, может быть, даже гордился бы этим фактом. Личный состав крейсера равнялся примерно двум тысячам человек, и ходили слухи, что бывало, на нём, в одно и тоже время, служили по три года парни из одной школы и ни разу не встречались за время службы.

Глава 3

ЧАСТЬ

Дорога в часть прошла без приключений: несколько часов в поезде до Партизанска, потом в машине, которую мичман Кочнев, нежно назвал «коломбина», ребята понеслись по приморским ухабам в сторону бухты Анна. Глубокой ночью приехали в часть, выгрузились, построились и пошли в помещение, где размещалась отдельная рота охраны части. На следующее утро был подъём в шесть часов, пятикилометровая пробежка, зарядка и тому подобное - начинались военно-морские будни. Командир роты охраны, оказался бывшим морским пехотинцем, а они-то уж известны своим боевым нравом, да если к этому прибавить истинно белорусское упрямство, то сами представляете уровень боеспособности роты. Королёву, на «гражданке» много занимавшемуся спортом, и бег и зарядка особых проблем не доставляли, единственным неудобством, поначалу, явилось то, что бегать пришлось в кирзовых сапогах, правда, укороченных под морпеховские. И ещё Игорь с Артёмом обратили внимание на тот факт, что «неуставщина», в отличие от «распределительного», отсутствовала. Собственно служба роты состояла в том, что каждый день один из трёх взводов заступал на боевую вахту по охране территории части, нет, иногда, конечно, бывали и стрельбы; периодически среди ночи, роту поднимали по учебной тревоге и приходилось: быстро одеваться, хватать оружие и бежать в сопки, а там, как правило, бойцы ложились прямо на землю и положив под голову, например, подсумок с дополнительными «рожкАми» для «Калашникова», досматривали сны, от которых их оторвали ночью. Иногда случались и конфузы: по части давали сигнал отбоя учебной тревоги, а в расположение роты возвращались не все расчёты, убежавшие в сопки, невозвращенцев быстренько находили, будили и давали несколько внеочедных нарядов. В изредка появляющиеся свободные минуты Королёв спускался в бухту, к воде и просто сидел на берегу, глядя, на простирающеёся до края горизонта, море. Мысли посещали его, прямо скажем невесёлые. «Вот и вся романтика, просижу в этой дыре два года и ничего кроме четырех сопок и маленькой бухточки не увижу», - думал Артём. Капитан Клочко, командир роты охраны, частенько, для освобожденных от боевого дежурства матросов, устраивал игры в «шпионов». Человек пять бойцов просто убегали в ближайшие сопки и прятались там, а через полчаса, два взвода в полной амуниции с АК и дополнительными подсумками неслись на поиски беглецов. Всё бы ничего, но плюс тридцать пять жары, приморская влажность, пересеченная местность и, в общем-то, не очень низкие сопки, короче, удовольствие больше получали все-таки те, кто играл роль шпионов. Тёма тоже раза два был беглецом, убегаешь в сопки, поднимаешься на пик и либо ложишься спать пока не найдут, либо бродишь в зарослях дикого виноградника, который на вкус, ввиду отсутствия изобилия других фруктов, оказался очень даже ничего, только кисловат немного. Однажды, отдыхающее отделение, в котором служил Артём, мичман Кочнев построил перед помещением роты, и сказал: - Сейчас пойдём копать канаву под какой-то кабель. Получили лопаты, которые были видимо, специально затуплены, что бы жизнь медом не казалась, пришли на место. Кочнев огляделся и, показав рукой в неопределенную точку, сказал фразу, тонкий юмор которой до ребят дошёл не сразу: - Копать будете отсюда и до обеда. Командир отделения, видимо, подумал, что ослышался и переспросил: - Так до куда копать-то, товарищ мичман? - Пашков, ты тупой, что ли, я же сказал до обеда, выполнять, - рявкнул мичман и ушёл. Потом некоторое время спустя, случилась история с покраской кубрика, которую можно было рассказывать, как анекдот. Дело было так, мичман Зайцев по кличке «Боцман», видимо, с большим трудом, вследствие повсеместного тотального дефицита, достал коричневую краску для покраски пола. Вскоре его громоподобным голосом прозвучала команда: - Разбирайте кровати и выносите на улицу. На вполне резонный вопрос матросов: - А где мы будем спать? Мичман ответил: - Пару, тройку ночей в котельной на полу поспите. Ну что, приказ получен, надо выполнять, матросы стали разбирать двухъярусные кровати и выносить их на улицу и там собирать обратно, ибо, как выразился боцман Зайцев, бардаку перед кубриком не место. «Можно подумать, что бардаку, вообще, где-либо место», - подумал тогда Королёв. Три ночи бойцы роты охраны спали, постелив матрасы на каменный пол в котельной, благо ночи были тёплые, и никто не простыл. Прошло недели две, в кубрик колобком вкатился радостный боцман и с ходу выпалил: - Я достал белую краску. Сами по себе, эти слова не содержали никакого юмора или издевательства, но продолжение не заставило себя ждать, и Зайцев изрёк: - Будем красить кровати, и дабы не испачкать белой краской только что покрашенный пол, красить их надо на улице… В кубрике повисла гробовая тишина, спрашивать, где будут спать моряки, уже не имело смысла, а потом раздался громогласный хохот с примесью лёгкой истерики. Артёму после этого захотелось посоветовать хозяйственному мичману, через пару недель, покрасить крепления кроватей в синий цвет, всё-таки в военно-морском флоте служим, но Тёмины сослуживцы пригрозили, мол, если он так поступит, то они ночью его задушат, потом сожгут, потопчутся на пепле, а затем развеют его прах по бухте Анна. Служить, вообще-то, было весело, в начале августа приняли присягу на верность Родине, но вскоре произошло трагическое событие, которое надолго омрачило безоблачное настроение. В соседней бухте, за сопкой взорвался атомный реактор, в части, где служил Королёв, может быть, и не узнали бы о случившемся, но, во-первых, матросы из химической службы ездили устранять последствия происшествия и по приезду все напились в «хлам» наплевав на запреты, устав и присутствующих офицеров, а во-вторых, злополучная ПМ – 399 стоявшая рядом с лодкой, была приписана именно к этой части. Ходили слухи, что часть морячков с этой ПМ вскоре отправили на серьёзное обследование в институт ядерной физики, в Ленинград. Через несколько дней пришло «радостное» известие ПМ – 399 пришвартовалась к пирсу. Весь личный состав части участвовал в дезактивации, то есть отмывании ПМ от радиации. Ещё, через несколько дней, были тяжёлые похороны, Королёв вместе с остальной ротой производили последний салют в честь погибших матросов и офицеров, но так или иначе эту трагедию пережили и служили дальше. Однажды в начале сентября, взвод, где служил Артём, после вчерашней вахты занимался чисткой и смазкой оружия, в роту вошёл матрос из химслужбы и сказал: - Кто тут у вас Королёв, его на КП ждут. Артём очень удивился, но отпросившись на полчаса, пошёл на пропускной пункт. Велико же было его удивление, когда, подойдя к КП, на той стороне, он увидел прогуливающуюся вдоль ворот Марину. Они поздоровались через ворота, улыбаясь друг другу, и Артём пошёл разговаривать с дежурным по КП. Но всё было не так просто, часть режимная, вход и выход запрещены и ничего у Королёва бы не получилось со свиданием, если бы второй раз, на его счастье, рядом не оказался мичман Кочнев. Узнав в чем дело, он поговорил с дежурным, пообещал написать какую-то разрешительную бумагу, а потом, взглянув на Марину, отозвал Артёма в сторону и сказал: - Беги к Боцману, скажи, пусть даст мой термос, в нём чай, да одеяло прихвати посидеть, все равно, кроме как в сопку идти-то некуда. Да, и не забывай то, что недавно у особиста подписывал. - Спасибо, товарищ мичман, - радостно ответил Королёв. Пока он ходил за термосом и одеялом, заходил в местный ларек за шоколадкой, его радость постепенно куда-то улетучилась, не хотелось ему начинать какие-либо отношения в такой обстановке, правда его очень интересовало, как Марина нашла его. Он вышел за ворота КП, держа в одной руке термос с чаем, а в другой свернутое одеяло, подошёл к Марине и хотел поцеловать её в щечку, как можно более дружески, но она обхватила своими руками его голову, приоткрыла свои алые чувственные губы, и поцелуй получился совсем не таким, как рассчитывал Королёв. - Ну, как служится, матрос Артём Королёв? – С весёлой улыбкой спросила она. - Вот до этой минуты всё было спокойно, а теперь даже не знаю, что и сказать. - Слушай, Тём, а нам, что и посидеть пообщаться здесь негде? - Часть режимная, на территорию тебе нельзя, а знаешь, у меня тут на сопке, любимое место есть, только подниматься надо. - Отлично, я как знала, одела не юбку, а джинсы с кроссовками, пошли. Ребята поднялись на вершину сопки, туда где Королёв обнаружил старинный ДОТ, они забрались на его крышу, и, расстелив одеяло, уселись друг против друга. Артём внимательно посмотрел в тёмные, бездонные глаза Марины и спросил: - Ну, следопыт, рассказывай, в какой разведке служишь, а то будем применять допрос с пристрастием. - О-о, если поступила угроза допроса с пристрастием, то я тем более буду молчать как партизанка, по крайней мере, до определённой поры, - лукаво улыбаясь, ответила она. - А если серьёзно, ведь я ещё ни одного письма никому из части не написал. - Если серьёзно, то ещё там, на пляже во Владивостоке, после того, как ты прочитал мне стихотворение, я улучила момент, и взяла с Игоря одно обещание, и вот я здесь, а ты, похоже не рад мне. - Марин, да как ты не понимаешь, я очень рад, что ты приехала, ты такая классная девчонка, но дело… Она нежно коснулась указательным пальцем его губ, как бы призывая его замолчать, и сказала: - Артём, не надо слов, давай просто лежать и смотреть на небо и друг на друга, - и Марина сбросила кроссовки, сняла белые носочки, и закатав до колен джинсы откинулась на одеяло. Королёв сидел рядом, поглядывая то на красивую девушку, лежащую около него, то на золотисто-голубую гладь залива. По большому счёту, он даже не мог разобраться сейчас, что его манит сильнее, Марина или море. - Тём, у меня в пакете минералка есть, подай, пожалуйста, - услышал он её голос. Девушка взяла у него бутылку, сделала пару глотков, умыла лицо, при этом немного воды пролилось на белую хлопковую футболку. Марина подтянула футболку наверх к самой груди, тонкая ткань намокла и сделалась полупрозрачной и сквозь неё проступили тёмные контуры сосков. Артём опустил взгляд ниже, и увидел, как капли водички, оставляя блестящий след, стекают по упругому животу вниз к белой полоске плавок, соблазнительно выглядывающих из-под джинсов. Он уже с трудом сдерживал нараставшее желание, наброситься на полулежащую рядом девушку. Но на этом, как оказалось, его испытания не закончились. Марина снова откинулась назад, умиротворенно закрыла глаза, и, потершись шелковистой и тёплой кожей щиколотки своей ноги о руку Артёма, сладко произнесла: - Ты так и будешь сидеть, а помнится, кто-то обещал допрос с пристрастием. И тут Королёв сдался. Он опустился на локоть рядом с ней, нежно погладил её волосы, разметавшиеся по одеялу, коснулся губами её виска, потом кончика носа, увидел, как приоткрылись её сочные губы, обнажая край ровных белых зубов, и начал целовать её все сильнее и сильнее, с каждым разом увеличивая страстность и продолжительность поцелуя. Она тоже откликнулась на его возбуждение, и скоро он почувствовал, как её бархатистый язычок скользнул по его губам, потом по языку и Королёв, чтобы сразу не потерять самообладание, оторвался от неё и посмотрел на море, как будто просил помощи у него. Но море на это раз не откликнулось, оно было явно не конкурентом Марине, и Артём положил ладонь ей на живот, от его прикосновения дыхание девушки стало глубже, рот приоткрылся, и он опять начал целовать её лицо, губы и шею. В какой-то момент тело девушки немного вздрогнуло и чуть продвинулось вверх, от этого движения его рука сползла вниз и коснулась белой каймы плавок. Королёв, продолжая целовать Марину, словно по инерции опустил руку ещё ниже, и его пальцы, оказавшись уже под джинсами, легли на мягкий и тёплый холмик, покрытый шёлковой тканью плавок. Марина на секунду напряглась, но тут же снова расслабилась, отдаваясь полностью в его власть. А Артём, чувствуя, что не может больше сдерживать себя, произнёс: - Мариша, я больше не могу, я очень хочу тебя. - Я тоже хочу тебя, Тёма, - выдохнула она, отрываясь от его губ. Он взглянул в её прекрасные глаза и, увидев, в черных как смоль расширенных зрачках, своё отражение, понял - девушка согласна на всё. Артём немного сполз вниз и осторожно лизнул языком симпатичную ямочку её пупка, а затем начал двигаться вверх, прикасаясь то губами то языком к её животу, дойдя до края футболки, он стал потихоньку приподнимать её. - Давай я сама, - тихо сказала Марина и, привстав, рывком сбросила её через голову. Когда её упругая грудь с Тёмными кружочками нежных сосков оказалась как раз напротив головы Королёва, у него в первый момент, закружилась голова, затем он губами стал ласкать уже набухший и затвердевший сосок. На какое-то мгновение Артём чуть-чуть сжал зубами, казавшийся таким притягательным, Тёмный кружочек, девушка тут же тихо застонала и, приподняв бедра, быстро расстегнув пуговицу и «молнию», стянула джинсы. Королёв, от вида её практически обнаженного великолепного тела, совсем потеряв голову, как человек, который несколько дней шёл по пустыне без воды, жадно припал к её губам. Её тело немного вздрогнуло от прикосновения руки Артёма к внутренней поверхности бедра, и натянулось как струна, когда его пальцы слегка коснулись плавок у неё между ног. Тёма сбросил с себя тельняшку и брюки, на секунду выпустив Марину из своих объятий, и тут же снова стал покрывать все её тело поцелуями и все более энергично поглаживать пальцами её, ставшие немного влажными, трусики. Потом он, аккуратно приподняв её, продолжая ласкать девушку всем, чем мог, снял с неё плавки и погладив её колено потянулся рукой вверх, к манящему Тёмному треугольнику, она немного расслабила ноги и Тёма просунул колено правой ноги между её длинных и стройных ног. Марина вздрогнула и резко сжала его колено своими бедрами, но это слабое сопротивление только ещё больше распалило Артёма. Продолжая исследовать своими губами и языком её губы, касаясь бархатистого язычка, он медленно раздвинул её бедра, и, прижавшись всем телом, попытался войти в неё, но почувствовал нежную преграду. - Ты, что ещё ни… - не договорил Королёв. - Да, ну давай же, - страстно перебила она его и затем вскрикнула: - Ой, мамочки, - потому, что Артём резким движением вошёл в неё и продолжал двигаться, наращивая Тёмп. Закончилось, правда, все очень быстро, Тёма издал звук, напоминавший что-то среднеё между стоном и рычанием, некоторое время продолжал ещё конвульсивно двигаться, и вскоре остановился, уронив голову ей на грудь. Королёву почему-то стало немного страшно смотреть в глаза Марине. У него был секс несколько раз до службы, но то ли под влиянием алкоголя, то ли не так сильно хотелось, в общем, все это длилось намного дольше. А сейчас он боялся посмотреть ей в глаза, думая: «а вдруг я обидел её, или просто ей не понравилось». - Посмотри на меня, пожалуйста, - услышал Тёма её ласковый голос и поднял голову. А Марина, чуть смущенно улыбаясь, и смахивая слезинку, произнесла: - Я тебя люблю, Артём, но немного больно было, наверно потому, что первый раз. - Почему ты раньше не сказала, что, ну, что первый раз, хотя это, наверно, меня бы уже не остановило. - Да чтобы не испугать тебя, тем более, ещё там, на пляже я решила, что это будешь именно ты. - А тебе хоть немного понравилось? – Спросил Королёв. - Дурачок ты, Тёма, мне с тобой всё приятно делать, а физически, ну ты же не маленький, знаешь наверно, что в первый раз девочкам больно бывает. Кстати одеяло надо хотя бы минералкой почистить. Девушка сидела, поджав колени к груди и перехватив их руками, как будто стыдясь своей нагой красоты и того, что она только что стала женщиной. А Артём испытывал, глядя на неё такую нежность, что ему хотелось обнять Марину и сидеть так вечно, вот только появилось какое-то щемящее предчувствие. Королёв откинулся на спину и потихоньку притянул девушку к себе, она лёгла ему на грудь и тихо пропела куплет одной известной песни: - А счастье близко - счастье далеко Его найти и трудно и легко, - и сразу продолжила: - Я, кажется, своё нашла, даже если не навсегда, но сейчас я точно счастлива. - Постой, а почему ты сказала не навсегда, - заинтересовался Артём. - Да так, что-то подумалось, ведь не может же быть всегда всё очень хорошо, как в сказке. - Знаешь, не хотел сначала тебе говорить, но я тоже ощутил нечто подобное. - Тёма, пока я могу сказать одно, сейчас я тебя люблю и мне больше ничего и никого не надо. - Перед нами стоит действительно много проблем, которые как-то придётся решать, между нами разные места жительства, между нами почти два года моей службы. Если бы Королёв знал тогда, что между ними встанет проблема длиною в половину его жизни, он предпочел бы отмотать время на час назад и убежать с этой сопки, куда глаза глядят. Через два часа Марина стала собираться на автобус, который отходил от гражданского посёлка во Владик, Артём проводил её до остановки и вдруг сказал: - Если ты больше не приедешь, я не обижусь. - Ты совсем дурак, сейчас, наверно, я обижусь, и больше точно не приеду, - ответила она, и тут же обняв руками его за шею, прижалась губами к его уху и прошептала: - Хорошо если я месяц выдержу. Он поцеловал её на прощанье и пошёл в часть. Потом были долгие будни караульной службы, Марина приехала через двадцать семь дней. Их встреча была такой же пылкой и страстной, как и тогда, когда она приехала в первый раз, пять часов свидания пролетели как одна минута, не зря говорят – «счастливые, часов не наблюдают». Наступила весна, первый год службы подходил к концу. Королёв, Новицкий, да и все ребята их призыва уже освоились практически со всеми «подводными камнями» своих воинских обязанностей и жизнь в части текла своим чередом. И вот, однажды, когда Артём, Игорь и другие матросы в составе двух отдыхающих от караульной вахты взводов, занимались осваиванием материальной части стрелкового оружия, в кубрик вошёл командир роты и приказал всем построиться на центральном проходе. Капитан Клочко вышел на середину кубрика и сказал: - Товарищи матросы, кто желает послужить Родине за её рубежами, сделать шаг вперёд, тридцать секунд на размышление. Королёв, не раздумывая, положил руку на плечо впереди стоящего и вторым вышел из строя, первым вышел из строя Алексей Кружалин. Потом ещё человек пять вышли вперёд. - Будем считать, что вы подумали и сделали свой выбор, сейчас пройдете в медпункт, если все нормально, завтра в особый отдел к майору Гончаренко, а там уже видно будет, вольно, разойтись, - произнёс командир и ушёл в ленкомнату. К Артёму тут же подбежал Новицкий со словами: - Тёма, ты что, зачем ты согласился? - Игорь, если честно, меня уже до коликов задолбало сидеть в этой части, а так хоть увижу новое что-нибудь. - А ты помнишь, местные, из Днепра рассказывали, это ведь во Вьетнам, скорее всего, а там постреливают. - Игорёк, успокойся, в конце концов, Вьетнам - не Афган, войны никакой нет, зато тропики и море, красота. - Тёма, тебе лечиться надо, а как же Маринка, она с ума сойдет. - Да, кстати, насчёт Марины, если она вдруг опять неожиданно узнает, где я, тебе после службы, советую поменять фамилию и место жительства, понял? - Понять-то я понял, только если ты ей все-таки писать собираешься, на конвертиках оттуда, говорят штампики такие стоят, что только тупой не догадается, а уж она то…, так не лучше ли честно ей сказать. - Может ты и прав, - задумался Артём и пошёл искать мичмана Кочнева. Обнаружив Кочнева в «баталерке», Королёв отозвав его в сторону, спросил: - Товарищ мичман, я тут во Вьетнам записался, мне бы как-нибудь один звонок по телефону сделать. - Дурак, - ответил мичман. - Не понял, - спросил Артём. - Чего не понял-то, дурак, говорю, что в Камрань попросился, а звонить своей длинноногой собрался? - Ну да, может успеем до отъезда разок увидеться. - Ладно, Король, видно у меня судьба такая, как с распределительного началось, приходи после шести вечера. Вечером Артём поговорил с Мариной, ничего не объясняя по телефону, просто попросил приехать завтра, если получится. На следующий день взвод Королёва отправился в караул, вскоре приехал капитан Клочко и почти сразу отправил добровольцев к особисту. Вернувшись в роту, Королёв увидел, что в кубрике нет ни командира, ни мичманов и матросы отдыхали и занимались своими делами. Прибежавший с КПП матросик, застал Тёму за письмом, он писал маме, вообще Артём только на службе понял, насколько он не любит писать письма, но тут деваться некуда - пришлось написать. Нужно было сообщить, что переводят в другую часть. Вошедший матрос с ходу выпалил: - Артём, тебя на КПП девушка дожидается. Королёв собрался выходить из кубрика, но тут заместитель командира второго взвода, видимо, решил немного проявить власть, и приказал Артёму остаться в кубрике, на что Артём сказал: - Серёга, пойдём в коридор, парой слов перекинёмся. - Пойдём, - вальяжно ответил Сергей. Как только они оказались в коридоре, где стоял дневальный, молодой парень из новобранцев, Артём молниеносным движением выхватил у него из ножен штык-нож и через секунду уже был рядом с замкомвзвода. Схватив левой рукой Сергея за ворот робы и пристально, не мигая, глядя ему в глаза, тихо произнёс: - Слушай внимательно, начальник, у меня в этой части осталось два дела, первое - увидеть сейчас любимую девушку, и второе - завтра, послезавтра свалить отсюда, и если ты намерен мне помешать, давай, пробуй и я тебя грохну прямо здесь, и ещё, если ты меня сдашь позже, то ведь мы с оружием служим, я всё равно доберусь до тебя. - Да ладно, Тёма, что ты взорвался-то так, - ответил Сергей, видимо, решив не связываться с человеком, смотревшим на него бешенным взглядом. - Ты ничего не видел, понял, - отдавая нож дневальному, произнёс Королёв. - А что было-то? – Спросил понятливый боец. Подходя к КПП, Артём увидел Марину, которая спокойно прогуливалась вдоль ограждения по пешеходной тропинке. Тёма вышел за ворота, благо с дежурным все было обговорено заранеё, подошёл к девушке, и, обняв её за плечи, сказал: - Привет, звезда востока, не соскучилась по мне? - Тёма, что-то случилось, ты ещё никогда не звонил? – Вопросом на вопрос ответила она, с тревогой глядя своими большими чёрными глазами, в глаза Королёва. И только встретившись с этим взглядом, он понял, насколько трудно ему будет рассказать ей об отъезде. - Да ничего не случилось, пойдём на наше место, посидим, поболтаем. - Ой, не верю я тебе что-то, ну пошли, не здесь же стоять. Был конец мая, желто-бурая сопка начинала покрываться зеленью, погода стояла тёплая, около плюс двадцати по Цельсию. Ребята поднялись на вершину сопки, Артём расстелил привычное одеяло, поставил термос с чаем, достал шоколадку и произнёс реплику из песни Высоцкого: - Я ей скажу по-польски, прошу пани, Прими таким как есть, не буду больше петь, Но что ей до меня - она уже в Иране. Я понял - мне за ней, конечно не успеть. - Королёв, не томи, и не пугай меня, рассказывай быстро, почему позвонил? - Так прям и быстро, даже не знаю, обойдется ли без допроса с пристрастием, - ответил Артём, лукаво улыбаясь. Марина притянула его к себе и поцеловала в губы, молодой организм Королёва быстро откликнулся на её порыв и он осторожно уложил девушку на одеяло. «Допрос» длился минут двадцать, после чего они лежали на спине, Марина положила голову на плечо Артёма и тихо вздохнула: - Как мне хорошо сейчас, словами не высказать. - Слушай, Мариш, ну ведь бывает такое, парни с девушками дружат, потом уходят служить и если они любят друг друга, то наверно, ждут до конца. - Ох, - опять выдохнула девушка, - я так и знала, куда? - Вот смотри мой родной дом отсюда за пять-семь тысяч километров, так это ближе, только в другую сторону. - Куда? – Уже более требовательно с волнением в голосе спросила она. - В маленькую очень мирную страну с тёплым климатом, во Вьетнам. Королёв увидел, как задрожали губы у девушки, когда она попыталась улыбнуться ему. Она прошептала: - За что? - И уткнулась лицом в одеяло, заплакав навзрыд. Так прошла минута, может две, потом она подняла голову, вытерла кулачком, совсем по-детски, слёзы и сказала: - Извини, конечно, Тёма, но как-то тяжело мне, а сделать ничего нельзя? - А, что тут сделаешь, служба есть служба, придётся ехать. - Слушай, у мамы много знакомых врачей, давай я уговорю её, и мне сделают справку, будто я беременна, а, давай попробуем, - быстро проговорила Марина, ещё надеясь на что-то. Королёв отвел взгляд в сторону и произнёс: - Марин прости, ничего уже ни сделаешь, вопрос этот уже решен, завтра-послезавтра мы уезжаем. - Все понятно, ты сам попросился, таким как ты всего мало, ну что же, так мне и надо, дуре, - в её голосе звучала обида и тоска. Вдруг прислонившись прохладной нежной грудью к его спине, она обняла его сзади и, целуя в ухо, прошептала: - Запомни, Королёв, я буду ждать, год надо - буду ждать год, пять - буду ждать пять, только вернись, пожалуйста, слышишь, вернись живым. Королёв повернулся лицом к девушке, обнял её и сказал, стараясь не отводить взгляд: - Звёздочка моя, я тебя обожаю, не надо больше плакать, я обязательно вернусь, а теперь давай просто полежим и помолчим. Королёв притянул девушку к себе поближе и, целуя влажные от слез, длинные реснички, произнёс: - Не надо, пожалуйста, мне тоже нелегко сейчас, но я верю, что мы справимся с этим. На остановку шли молча, каждый думал о чем-то своём. Уже были сказаны последние перед разлукой слова, подъехал её автобус, и Артём повернулся, чтобы идти в часть, Марина вдруг сказала: - Тёмка, постой, - с этими словами, она, наклонившись, чтобы не мешали густые распущенные волосы, осторожно сняла длинную серебряную цепочку и прямо через голову накинула её на шею Артёму. - Это тебе на память, не потеряй, - и она стала опускать руки с его шеи, и её кольцо зацепилось за цепочку, которая туго натянулась и порвалась. Когда Королёв взглянул на девушку, ему самому стало страшно: в глазах у Марины стоял неподдельный ужас. Артём спокойно подхватил цепочку, зацепил замочек за целое звено и сказал: - Год так поношу, а когда приеду, вместе поедем и запаяем. - Да-да, - как будто издалека донесся до него её отрешённый голос. - Все, пока, звёздочка моя, до встречи через год, - и, не в силах более смотреть на Марину, он пошёл в часть. День в части пролетел без происшествий, перед отбоем к нему подошёл мичман Кочнев, который дежурил в эту ночь и сказал: - После отбоя приходите с Кружалиным в Ленкомнату, посидим напоследок - Хорошо, товарищ мичман, с удовольствием придём, - ответил Королёв, и пошёл прилечь пока на свою шконку. Через полчаса в роте дали отбой, Артём полежал минут десять, потом потихоньку прокрался к койке Лехи Кружалина, шепнул ему на ухо два слова и вышел в коридор. Вскоре появился Лёха со словами: - Ну и что ты меня среди ночи сюда выдернул, Король? - Лёха, нас, наверно, завтра увезут, Кочнев звал, поговорить хотел. - А, а куда звал-то? - В Ленкомнату, пошли. Ребята прошли по коридору к двери и тихо постучали: - Давайте, мужики, проходите, посидите хоть по-человечески перед дальней дорожкой, - а то потом скажете, что и вспомнить-то нечего о первой своей в/ч, - сделал вступление Боцман. - Да вы что, товарищ мичман, мне и так уже не расплатиться за то добро, которое для меня сделал товарищ мичман, - показывая рукой на Кочнева, и в то же время с опаской глядя на него, ответил Королёв. - Здесь можешь говорить про все, даже про свои похождения с «длинноногой», - успокоил Артёма Кочнев и, увидев, как потух взгляд у матроса, сразу добавил: - Прощанье, как понимаю, прошло не очень весело, ладно, хватит трепаться, Заяц, наливай пацанам «чайку», грамм по сто пятьдесят. Под кодовым названием «чаек», подразумевалось «шило», это совсем не тот инструмент, которым можно проткнуть, например кожу, в момент сшивания сапога. На флоте с помощью «шила» решались практически все проблемы, от дезактивации человеческого организма, до анестезии и разрешения психологических проблем. Все собравшиеся выпили, закусили, затем Кочнев, закуривая, сказал: - Пацаны, мне хотелось поговорить перед этой командировкой именно с вами, догадываетесь почему? - Никак нет, товарищ мичман, - бравым голосом ответил Кружалин. - Лёха, ты не на плацу передо мной, поэтому можешь по уставу не орать, так вот, хочу вас по-человечески предупредить, поскольку вы оба из особо любознательных, и чувство самосохранения у вас ещё в зачаточном состоянии, поэтому слушайте. Да, Вьетнам это не Афганистан, войны там никакой нет, а «двухсотые» почему-то оттуда привозят. - Ну, товарищ мичман, «двухсотые», наверно, периодически, из любой части привозят, - ответил Королёв. - Ты, Король, помолчи, тебя, если бы не стечение обстоятельств, мне думается, ещё на распределительном бы замочили, ну уж покалечили бы точно, расскажи, кстати, все-таки интересно, чего они от тебя там хотели, - спросил Кочнев. Артём, нехотя рассказал присутствующим ту историю, а когда закончил, Лёха воскликнул: - Ну, ты красавец, Король, просто класс! - У тебя, Кружалин, мозгов-то, видимо, как у морского ежа, раз ты чуть не описался от своего щенячьего восторга, - резюмировал «Боцман», - если бы Король остался на пункте, ещё хотя бы на сутки, то его служба на флоте и ограничилась бы этими сутками, там же сплошной «неуставняк». Кочнев достал из-под стола фляжку, разлил спирт, разбавив его немного водой, произнёс тост: - Давайте, мужики, за то, чтобы вернулись живыми и здоровыми в Союз, и ещё раз вам говорю, увидели, услышали что-нибудь криминальное или незаконное, закройте глаза и забудьте. На следующий день, как только появился Клочко, у интернационалистов начались сборы. Командир роты заявил, что за ними должны будут приехать в обед, поэтому в 11.00 все должны быть готовы по форме под кодовым названием «три». В самом начале службы Тёма узнал, что матросы, обладавшие неплохим чувством юмора, придумали свои расшифровки каждому номеру формы. Например, форма раз – трусы, носки, противогаз или форма восемь, что «спи-дим», то и носим. Когда в девять часов утра стали укладывать рундуки, Кружалин ещё усмехнулся: - Раз говорят, приедут в обед, значит, дай бог, после ужина выдвинемся, - и как в воду смотрел. Артём уже начал думать, что сегодня вообще никуда не поедут, но вот около восьми часов вечера, дежурный по роте проорал: - Отъезжающие на центральном проходе становись. Ребята построились на ЦП, в кубрик зашёл неизвестный капитан-лейтенант, встал на середину и гаркнул: - Ну, что орлы, послужим Родине заграницей, на пра-во, на выход шагом ма-арш.