Ювелирная работа

      На переработку был брошен труп. С него содрали броню, оголив до протоформы, что после кинут к жидкому протометаллу, протекающему у источника жизни Кибертрона. В сформированной под бота заготовке с большей вероятностью зажжется искра — экономное, продуктивное, прагматичное производство переработанной жизни тайно происходило под городом-государством, что однажды прославится как столица фракции революционеров и военных преступников.       Появившаяся из каонского Колодца искра обречена…       …на бурный актив.

════

[Процесс полной диагностики завершен] [Сохранение результатов и архивирование] [Оценка готовности к функционированию]       → [Повреждения структур не обнаружены]       → [Целостность данных: 100%] [Прерывание отчета] [Обнаружены нарушения](!) [Список нарушений]       → [Резкое повышение искровой активности]       → [Запущен процесс изменения областей мозгового модуля]       → [Превышение стандарта чувствительности электромагнитного поля]       → [Запущен процесс изменения экзоскелета]       → [Найдены несоответствующие протоколам данные]       → [Отклонения нейро-коры] [Источник нарушений: КНК] [Разрешение на вмешательство в работу главных систем и подсистем получено] [Исправления: принятые меры]       → [Изменение исходных данных на данные с недоказанной подлинностью]       → [Оценка нейро-коры: некритичные отклонения]       → [Подключение внутренних программ для перестройки искровой камеры, соответствующей обновленным требованиям] [Запуск самодиагностики] [Цель: повторная оценка готовности к функционированию] [Результат]       → [Соответствие искры и структур]       → [Превышение ожидаемой эффективности подачи энергии]       → [Нарушения функционирования в пределах допустимого] [Готовность к функционированию: 99,9534%] [Предотвращение распространения информации о нарушениях] [Удаление всех отчетов, содержащих информацию об отклонениях] [Запрет доступа к базам с дискредитирующими данными] [Начата подготовка к активации] >>> >>> >>>

════

      Неповторимый миг активации новой искры был лишен той торжественности, которую она по неизвестной причине ждала.       Она пробудилась стиснутой стенами, стоя на едва ли вмещающей ее платформе, неумолимо продолжающей свой подъем. Снизу через щели пробивался бело-голубой свет, чей восхитительный жар пронизывал до глубочайших зон и прогревал оледеневшие детали. Ее физический сосуд отбрасывал холодные тени — черные полосы, прочерчивающие грань между новорожденной жизнью и преследующим из глубин божественным свечением.       Наслаждение граничило с дискомфортом. Перегруженный молодой разум улавливал и обрабатывал множество раздражителей: как гравитационные силы тянули вниз, как давление менялось по мере подъема платформы, на которой неорганическая жизнь пробудилась и безостановочно приближалась к чему-то, нарастающий машинный гул. Голубой свет остался позади, вместо него незнакомые символы, последовательность из черточек и точек, складывающихся в различные фигуры, освещали путь и сияли перед новой искрой, куда бы она ни отводила затуманенный, непонимающий взгляд.       Застилавшую взор пелену из строчек разрушило жгучее желание, прошедшее как электрический заряд: вернуться и впитать больше могущественного жара. Как бы можно было приблизиться к нему? Сдержать необъятную мощь внутри себя? Чувство не имело ничего общего с горем по невозможности совершить акт эгоизма, оно было гибридом голода и любопытства. Каково было бы жадно поглотить источник удовольствия целиком?       Она не пришла к ответу, не успела. Последние остатки тепла покинули механизмы новой искры так же быстро и без предупреждения, как уходило и время. Платформа достигла вершины, остановилась в сером куполообразном зале, усеянном выпирающими из стен масштабными геометрическими узорами, и задрожала при стыковке с полом.       Вдали от ласк света возросла мысленная концентрация. Новая искра переступила через примитивные потребности, ограничивающиеся «хорошо — подайте больше». Она хотела осмотреть архитектуру, проследить, куда тянулись толстые кабели, разобраться с зудящей пустотой, возникающей при попытке вспомнить, что предшествовало голубому свету, и сигнализирующей о неполноценности.              Все эти порождения любопытства пришлось отложить в пользу изучения кого-то.              Движения выделили из интерьера троих существ, каким не удавалось подобрать название. Казалось, они сделаны из того же материалы, что и поверхности величественного зала, но испускаемое ими излучение невозможно охарактеризовать как-то иначе, кроме как жизнью. Они не считали необходимым прятаться, тем временем как автономные внутренние составляющие новой искры беспрерывно предупреждали о потенциальной угрозе, параллельно оценивая реальный уровень опасности.              Тревога и восторг слились воедино.       Внутри новая искра ликовала, будучи приветливой к другой жизни. Могли ли металлические создания чувствовать и думать, разделять с ней любопытство насчет того, что таилось внизу или почему ее подняли наверх? Боролся ли в них страх со спокойствием, вызванным кажущейся безопасностью нахождения в группе?              Снаружи же она не сдвинулась с места в страхе подать малейший признак жизни.       Существа не испытывали аналогичных эмоций, казалось, их совсем не затронуло прибавление в зале. Равнодушная тройка окружала, стоя с ней на одном уровне в невыразительных позах, все же прочитанных как мыслительные; отполированные корпусы одушевленных машин блестели и отливали голубым, восхищая дотошным уходом и настораживая этим же.              Чтобы полностью разглядеть ближайшее существо новорожденной жизни пришлось впервые пошевелиться, чему препятствовал исключительно страх, и поднять объектив, через который новая искра смотрела на мир. Прямоходящий механизм, блестевший, как был способен только отполированный металлический лист, демонстрировал заинтересованность в ней, сравнимое с вниманием к мебели. Недорогой, но выполняющей функцию. Пытаясь осмотреть его целиком, новая искра невольно скрипнула шейными сочленениями — привлеченные шумом голубые огни механического существа сдвинулись по диагонали. Они оторвались от закрытой шахты лифта под новоприбывшей и устремились к ней — туда, где сосредоточенно и интенсивно пульсировала жизненная энергия, нараспашку раскрытая перед незнакомцами. Проследив за оценивающим взглядом, новая искра обнаружила, что ее верхняя часть туловища была раздвинута, как дверцы. Из открытого отсека исходило тусклое свечение. Излучаемый свет был скромнее всеохватывающего голубого, но разве это умаляло его значимость?       Она недолго подражала статуе, внутренне ежась под укоризненным прищуром, взвешивая, стоило ли закрыть отсек с миниатюрной версией голубого света и рискнуть разгневать разумную машину. Забытые новой искрой двое существ заметили изменившееся поведение первого. Одно из них, стоявшее в стороне, едва ли различимая фигура, почти неосвещенная в разлитой по залу голубизне, размеренно приблизилось. Оно — нет, он сжимал плоскую дощечку, светящуюся голубым, как и все в этом месте, плотно прижимая к своему изогнутому стеклу на верхе корпуса.       Он, как взглянул на новую искру, быстро перевел свои увеличившиеся округлые огоньки, очень распространенного цвета уж на ее вкус, на Первого. Созданные Вторым колебания отразились от высоких стен, упорядоченно повторялись звуки, которые не могли оказаться чем-то иным, кроме как сообщением.       «Они способны на речь», — затрепетала она, прежде чем смутиться из-за собственного волнения. Почему тривиальная вещь вселяла благоговение? Тем более, когда новая искра сама обладала базовым навыком.       — В сети? Клон?       — Нет, — безэмоционально опроверг Первый, точно робот, на которого столь похож и он, и все присутствующие в зале, если новая искра тоже разделяла с тварями внешнее сходство. Однако что-то внутри, то же самое, что настаивало на обращении к существам в мужском роде, противилось назвать, оскорбить этим словом.       Второй указал дощечкой в ее сторону, как будто этого было достаточно для донесения его точки зрения. Он встретился с ней смятенной оптикой — она постепенно разбирала путаницу названий и терминов, вырывая и отчаянно цепляясь за крупицы знаний, дабы вновь не упустить, — и сделал торопливый шаг назад, когда заметил обращенный на себя пристальный взгляд.       Скрипы и писки складывались в осмысленные предложения, речь (не)роботов была понятна, несмотря на то, что ее впервые слышали. К огромному облегчению. Что-то внутри новой искры ржавело от одной мысли об изучении языка. В наборе высоких частот зашифровали утверждение о «сети» — очевидно, ею был утрачен контекст, с которым можно разобраться позже, как запоздавшие данные дойдут до аппарата, отвечающего за высшую мыслительную деятельность, что когда-нибудь да произойдет. Она отчаянно надеялась на то.       А пока приходилось запоминать все сказанное роботоподобными существами. Она боялась и отказывалась забывать первые мгновения жизни, формирующую часть своей личности.              Что-то отозвалось на ее нужду. Пополнив ряды засорявших зрение символов, появилась полупрозрачная панель для настройки записи, на которую не среагировала тройка. Не видели — закономерный вывод, программа существовала в пределах разума. Отказавшись от изображения, новая искра остановилась на записи звука в низком качестве: меньший по весу файл имел больше потенциальных мест для хранения и сокрытия.       Не догадываясь о напускном безразличии к разговору новой искры, пара продолжала его.       — Структура искрового поля другая, — озвучил не замеченное Вторым наблюдение Первый, еле чувствуемо разочарованный халатностью, кажется, младшего коллеги. Было трудно читать эмоции в знакомом, но одновременно нет, языке. Ко всему прочему несчастью речь Первого была выразительна, как бинарный код, из-за чего приходилось полагаться на другие сенсоры, обычно не используемые для определения эмоциональной окраски.       — Когда ты указал, оно ощущается… как искра фемм?       — Потому что это — фемм.       Она пришла к выводу, что Второй был куда экспрессивнее Первого, не демонстрирующего эмоций там, где (не)робот с дощечкой нескрываемо удивился словам собеседника. Контрастные черты характера придавали динамичность их отношениям — из них бы вышел сносный комедийный дуэт, но никак не коллеги. Что у них за руководство, которое посчитало хорошей идеей соединить соду и уксусную кислоту, огонь и воду?              (Любопытно, как выглядели все вещи, которые она перечислила?)       — Надо же, совершенно новая искра, — пораженный чем-то недоступным для ее понимания, Второй заговорил на порядок тише, словно делясь секретом. — Но корпус почти не видоизменился. Впервые такое вижу.       — Что очень удачно: пойдет на замену предшественнику, — отдаленно послышался впервые давший о себе знать Третий, не видимый за спинами Первого и Второго и любящий делать затянутые паузы между предложениями. Он присоединился к остальным, толпившимся возле нее, что позволило разглядеть струящиеся по его телу тонкие серебристые узоры, после чего мечтательно добавил: — Если с новой искрой корпус восстановился, осмелюсь оптимистично предположить, успех нашей конструирующей группы отметят на следующем заседании.       — Благоприятный результат. Экономия на установке частей кластеров, — монотонно проговорил Первый, не обращаясь ни к кому конкретно. Новая искра была наполовину уверена, что он не хотел находиться здесь ни на мгновение дольше положенного.       Несмотря на огромные, как черные дыры, пробелы в знаниях, она уловила суть и чрезвычайную важность всего происходящего, непосредственно касающегося ее. И все же обсуждению позволяли продолжаться вестись без нее, безучастной наблюдательницы, хотя она скорее чувствовала себя одним из проведенных в гигантском зале проводом, ни к чему конкретному не подключенному, как заметила новая и растерянная из-за данного открытия искра. Не видно начала или конца, она просто присутствовала, имела потенциал принести пользу, но не право голоса, где именно.              Ей пришлось сдержать странный цыкающий звук, вырывающийся из воколайзера в ответ на пренебрежение тройки четвертым механизмом в зале. Цыканье не засекли звуковыми датчиками, выступающими на их шлемах, и она засомневалась, что вообще его издала. У нее имелись обоснованные сомнения в собственных речевых способностях, никогда доселе не используемых.       Нарастающая обида не успела развиться, придав сил для протеста. Помешало чувство, произрастающее из осознания собственного бессилия, берущее за душу и не оставляющее безразличным каждую жизнь во вселенной, включая новую искру. Внутренние структуры одолела необъяснимая слабость, казалось, что новозажженная искра рухнет при первой же попытке пошевелиться или прямого зрительного контакта с чьей-либо оптикой.              Они превосходили ее числом, информированностью, кто знал, чем еще, вынуждая проявить покорность. Смириться с этим было проще, чем признавать, что сопротивление было подавленной ей же самой и только ею.       Осторожность служила идеальным оправданием. Не зафиксировав ничего, помимо бесконечного безразличия к себе, она посчитала слишком опрометчивым полагаться на пренебрежительность существ, не помогшая избежать бы наказания, если пойдут против их воли.       В который раз время истекло. Возможность задать вопросы у приветствующих в мире существ, в чьей власти находилась дальнейшая судьба, была безвозвратно упущена. Пока новая искра замерла из-за трусости, но ей хотелось верить, разумной осторожности, Третий сделал уверенный шаг вперед и потеснил Первого со Вторым. Привлекательно, вынуждена признаться новая искра, отливающие блеском пальцы потянулись к ней, сжимая неизвестное устройство.       Отвлекшись на внутренние метания, она, видимо, пропустила поворотный момент, раз тройка сменила курс действий с бесцельных дискуссий по поводу бюджета, сокращений и финансирования, где она прервала аудиозапись и для надежности запрятала ее среди вспомогательных файлов, к которым постепенно получала (или, лучше сказать, возвращала?) доступ, на вот это.       У нее нехорошее предчувствие, подкрепленное прогнозирующими программами.       — Не повреди дорогостоящее промышленное оборудование! — расслышала она громкое указание, прежде чем устройство соприкоснулось со шлемом, метафорично нажав на кнопку выключения.

════

      Если и проводились какие-либо проверки и контроль, то, во-первых, они успешно пройдены, а, во-вторых, полны дыр, как крепежная пластина.       Удивительно, новую искру, полную глюков, не дезактивировали из-за них. Она была готова любовно прощаться с голубым светом — отдушиной, обволакивающей в пылкие объятия, когда оптика отключилась.       Если вдаваться в подробности, короткую жизнь чуть не укоротили еще больше из-за сбоев, спровоцированных ошибкой при прочтении центральным процессором каких-то базовых файлов. Ясность внесли предустановленные данные, наконец, новая искра надеялась, полностью доступные благодаря установленным в нее дополнительным программам и не только (с ней основательно повозились). Она теперь полноценная, релизная версия, а не обрезанное демо. До этого свободному доступу к цифровым хранилищам, который должен был быть у всех с первой активации, препятствовала ошибка, а загрузка новых данных разумными механоидами, по всей видимости, помогла заработать как надо, а не как получится — через бампер.       Воображение визуализировало мощный напор, пробивающий засор в трубе, и с тех пор фемм не могла избавиться от нелепого сравнительного образа.       Шлем изобиловал терминами, большинство приобретенных представлений было сугубо теорией: названия да сухие факты. Полученная информация прискорбно и преступно скудна, не объясняла не до конца исправленные сбои в ЦП. Новая искра испытала облегчение, сравнимое с удачным уклонением от ионного выстрела, что тройка не обнаружила их.       Ситуация несколько прояснилась, правда, познакомив с прелестями актива: с отсутствием права выбора и неизвестностью, разъедающей системы из-за тревоги и страшного любопытства.       У очага, откуда приходили зажженные искры, трое кибертронцев, как наименовались обители планеты, ждали не именно ее, но нового бота, которым она являлась, чтобы очень извращенным способом подготовить к жизни в обществе. И без того ограниченные знания практически не затрагивали тему воспроизводства, чтобы утверждать, все ли появлялись схожим путем, однако конкретно она выкована из «поношенной», использованной ранее протоформы. Это могло объяснить сбои и более зрелое поведение, чем ожидаемо от ее возрастной группы. Из нее слепила специалиста конструирующая группа, достаточно практичная и беспринципная, чтобы создать его на основе предыдущего дезактивировавшегося работника, если верить аудиозаписи.              Так и чувствовалось отношение «От глючного мусора легче избавиться, чем чинить его». Потому было важно не давать повода сомневаться в исправности или полезности, а предложить искомого мастера своего ремесла.        Не испытывая влечения к смерти, в Оллспарк не спешили возвращаться сразу же после зажжения. К тому же из-за относительно безобидных ошибок во время работы центрального процессора! Новая искра же не стремилась рвать и метать все на своем пути, поэтому безопасна для общества, правильно? Верно! Не было ничего преступного в том, чтобы притворяться, что абсолютно нормально знать слова, не звучащие по-кибертронски и обозначающие вещи, чье существование вызывали сомнения.              Эти беспринципные практики также определили ее предназначение.       Скучное, как воплощение однообразия и монотонности, как бы ни пытались убедить в обратном агитации работодателей, подозрительно часто обращающихся к пропагандистским приемам, откуда-то ей известным, тем не менее какое-никакое занятие. Не каждый мог похвастаться наличием цели в жизни. Кто-то пошел бы на убийство, для того чтобы придать смысла своему существованию.              Она глумливо улыбнулась крайности, до которой доводит безнравственность, отчаяние или глупость, а то — и все разом. Это стало первым приятным чувством, испытанным с возращения в онлайн.       Одним касанием ее отключили от сети, а вторым пробудили уже на полпути к «дому». Через аудиосенсоры проходил шум скоростной езды и фильтровался, для того чтобы уменьшить амплитуду колебаний, но не давая забыть, где находилась новая искра. Она разрывалась, не способная определиться, что было более смущающим: то, что она очнулась внутри другого разумного существа, или то, что никто, казалось бы, не замечал в этом ничего безумного, кроме нее. На месте ее транспорта, она бы не впустила внутрь себя кого-то, помимо заслуживавшего доверия бота, да не похоже, что ее мнением интересовались в последнее время.       Хотя бы загрузили информацию, куда и с какой целью везут, спасибо. Если бы не она, вторая активация вызывала бы больший стыд, чем уже: переходить на ультразвуковые частоты, когда с тобой заговорил бот в альт-форме, — нетрадиционная реакция, как оказывается.       Голубой свет, она завизжала как болгарка. Запоминающееся первое впечатление.       Поджав опоры к синим грудным пластинам, сидя на дне грузового отсека, свободного от других грузов и пассажиров (к какой категории ее относили, затруднялись ответить), она не хандрила, а пристально разглядывала манипуляторы и перебирала команды, подгадывая правильную. Контроль должен был быть интуитивен и понятен, пусть ржавеют в яме сбои систем!              На левом плече красовался свеженанесенный красный номер — знак, что закреплены за определенной компанией: не дай Праймус, новая искра затеряется и принесет убытки. Заостренные пальцы на концах манипуляторов по подошедшей команде заскрежетали и трансформировались с показушным звуком в разновидные резаки, напильники, сверла, штыки и горелку — по желанию список можно было бы продолжать и продолжать, ведь был и третий, и четвертый вариант формы. Арсенал впечатлял. Как бы ни хотелось бы приукрасить себя, его держали подальше от уязвимых сегментов во избежание несчастных случаев.              Электромагнитное поле транспорта и водителя в одном фейсплейте, вероятно, вообразившего, на что способен инструментарий, заколебалось и, подтвердив предположение, нормализовалось, когда пальцы вернулись к первоначальному облику. Фемм не требовалось видеть его лицевой пластины, для того чтобы сказать об эмоциях перевозчика.       Искры кибертронцев… странные. Они составляли большую часть излучения ботов, сливаясь с прочими и образовывая ЭМ-поле, а также заключали личность. Она отмахнулась от философских дилемм, что проистекали из этого факта, сосредоточившись на обновленных манипуляторах. Они куда интереснее, чем ядро, являющееся квинтэссенцией жизни.       Названный «Касанием ювелира» имплант не ограничивался одной отраслью, потому в первую очередь оказался в ее распоряжении, просто наименование закрепилось за пользователями-ювелирами, согласно загруженному скудному описанию, за исключением технических моментов, где оно было краше и богаче сенаторов. Она не помнила, то есть элементарно никогда не видела, какими были первоначальные манипуляторы до вмешательства тройки ботов. Нынешние, выглядя как длинные вечерние перчатки, белой краской отделяли модернизированные части от менее элегантного корпуса. Имплант из-за однотонной простоты и чистой функциональности казался новее пользовательницы, как будто только сошел с конвейера, на его фоне все остальное выглядело грубым и острым.       Если честно оценивать характеристики корпуса, новой искре не составило бы труда оставить след на внутренностях меха даже без набора инструментов, установленного в манипуляторы, исключительно голыми когтями. Она находила свою комплектацию… угловатой, специально спроектированной для лазанья по труднодоступным уголкам, но все же! Ненароком можно повредить что-то или кого-то неосторожным прикосновением. А новые искры не отличались маневренностью, благо ее не требовалось прямо сейчас.               Темный грузовой отсек был просторен и комфортен для пребывания в нем в сидячем положении, хотя более крупные представители расы справедливо посчитали бы его тесным. Никаких грузов, что можно было бы случайно поцарапать — и получить штраф. Непрозрачные стены откладывали знакомство с внешним миром на неопределенно более поздний срок. Кроме как собой, было нечем заняться.              Отвлекшись на протоколы, датчики, пакеты данных, особенного отродья Юникрона — не поддающегося распаковке заархивированного файла — и прочие увлекательные вещи, хранящиеся в шлеме и искровой камере, пассажирка значительно опоздала, для того чтобы заводить не задавшуюся с самого начала беседу с перевозчиком после затянувшегося молчания. Мысли в коем-то разе не противоречили друг другу, спелись, чтобы указать, насколько низки шансы выстроить хороший диалог.       Конечно, новая искра могла найти оправдания, для того чтобы продолжать избегать социальных взаимодействий: она занята определением источника небольших отклонений в своем поведении, не выявляемых диагностикой. Но если быть до конца честной с самой собой, то на самом деле изнутри разъедало любопытство к собственному корпусу, строению и устройству. Работа шахтера-специалиста по добычи хрупких и деликатных материалов не подразумевала медицинской практики или исследований. А боты-коллеги наполнят ее дальнейший актив, в отличие от свободного времени.       Транспорт резко затормозил — по инерции она встретилась плечом со стенкой, и меланхолия пропала. Двери открылись сами по себе, на наноклик поразив фемм, после чего осознание, в ком, а не в чем, она ехала, ударило как кибертронец в альт-форме.       Снаружи оказалось не светлей, чем ее перспективы на будущее. Примеси в воздухе и неприятный запах ворвались в грузовой отсек и навели на мысль, что самое время просить милости у Праймуса. Она опустила маску и визор на фейсплейт, про себя поблагодарив ответственную за средства защиты тройку ботов, после прокляв ту за ответственность, которую они несли за ее низкое положение в кибертронском обществе.       Быстро поднявшись на опоры, фемм, низко пригибаясь, чтобы не биться шлемом, поспешила к выходу, пока транспорт не выгнал пассажира самостоятельно.              Она замешкалась у дверей.       В огромном массиве данных, положенных знать каждому кибертронцу, даже с одноразовой альтернативной формой, например миниатюрным ботам-накопителям информации — ничтожествам в эпоху функционализма, на рельефы родной планеты приходилось ровно ноль изображений: карт и фотографий. Развитие Кибертрона ставилось превыше актива подобных ей, а его ядру приписывали искру самого Праймуса — она не до конца разобралась, кто он такой и с чем его едят, но, вроде, бот важный для их культуры, а не просто популярный участник крылатых выражений. Если это не зажгло интереса к внешнему виду планеты, тогда, увы, ничто не смогло бы.       То, что она видела, то, к чему привязанность ей запрограммировали с момента зажжения, не было и близко к результату тысячи тысяч ворнов прогресса развитой расы разумных машин.       И без того темное небо заволокли промышленные выбросы: на линии горизонта безостановочно работали плавильни — и земля находилась не в лучшем состоянии, засоренная промышленным мусором. Поднятая колесами пыль возвращалась к собратьям на полуразрушенную дорогу. Если бы тут осмелились высечь «экология», вскоре бы слово почернело от оседающих микроскопических частиц. Видимость сама по себе была отвратительна, мешая увидеть населенный пункт, и только блеклые фиолетовые и голубые огни сияли вдалеке. Из-за относительно короткой длины волн многие лучи не доходили до оптики, рассеиваясь в дымке.       Что ж… Нужно уметь довольствоваться малым и замечать красоту в уродстве, не то чтобы она обладательница высоких стандартов или широкого выбора. Постаравшись смотреть без горького предубеждения, она увидела в запрятанных смогом башнях картинный антиутопичный урбанистический пейзаж, в котором, по всей видимости, ей предстояло жить.       Среди всех тех поврежденных данных, записанных на банках памяти и мешающих спокойному функционированию без глюков, ее больше всего, пожалуй, интересовало, как выглядели эти картины, что, наверное, многое говорило о ней как личности.       Наружно спокойная, она коснулась подошвой поверхности планеты. Шаг за шагом голая металлическая поверхность Кибертрона, спрятанная под толщей черной пыли, теряла чарующий шарм, и позывы визжать от восторга и вздрагивать не были так остры. На тысячи мехаметров не было ни искры, с которой можно было бы поделиться первыми впечатлениями, пока те свежи.       Кроме одной.       За спиной раздался показушный шум, что такими быстрыми темпами станет до боли родным и знакомым.       Там, где обрывались следы широких шин, на мощных опорах стоял крепкий мех, чью трансформацию она благополучно пропустила и грудную секцию могла только пощекотать воздухом из вентиляционной системы, что весьма впечатляюще, учитывая габариты грузовика, перевозящего кибертронцев, но новая искра не видела причин для гордости. Уверенность, что ее арсенал может поцарапать толстую броню здоровяка, внезапно пошатнулась. На абсолютно черном корпусе, за исключением серебристой шеи, дисков и нескольких сочленений на манипуляторах, полностью красная оптика выделялась, как красный карлик в космическом пространстве. Судя по образовавшейся хмурости, он не был так же рад открывшемуся виду на промышленный сектор.       Она развернулась к меху остальным корпусом, одним действием привлекая безраздельное внимание, к которому невозможно быть полностью готовым тому, кто только сегодня появился на свет. Будь на то ее воля, транспорту бы отдали всю инициативу в разговоре, как более опытному в социальных взаимодействиях. К сожалению, это бы плачевно закончилось тем, что на бывшего пассажира сорвутся. Праймус, бот излучал пассивную (пока молчал) агрессию.       Куда эффективнее было бы сразу перейти к профессиональному диалогу, но ожидаемо никто не торопился ни браться за бур, ни распинаться о том, как не терпится взяться за бур, поэтому выбор пал на нейтральную тему.       — Воздух критически загрязнен, — уподобляясь тону Первого бота, констатировала очевидное она, следя через визор за реакцией меха, не заставшую себя ждать.       — Звезды потухнут раньше, чем в этой яме станет приятно пользоваться воздухосборниками.       Получив исчерпывающий ответ, она приступила к обдумыванию следующей реплики. Эх, разве разговоры не должны протекать естественно?       Спрашивать, как зовут собеседника, вежливо, о чем твердила одна ее часть, но чревато последствиями, предупреждала полярная половина. Если брать в расчет, что даже за фемм не числилось обозначения, прислушаться к предупреждению — выбор здравомыслящего бота, не желающего нарваться на конфликт в первые циклы актива.       Она изящно, как бы ей хотелось думать, избегая щекотливых тем, подошла к допросу, принятому называться расспросом в приличных кругах.       — За какой зоной вы закреплены?       И если в результате заодно выплывут подробности о логистической системе, то маленький плюс в качестве повышении осведомленности никогда не лишний.       Она получила одно предупреждение — изменившуюся сигнатуру из-за вспыхнувшей искры. Мех оборонительно сложил манипуляторы перед грудными пластинами и, к ее разочарованию, нахмурившись еще сильнее, рявкнул:       — Не твое дело! И заткнись уже, у меня нет свободного астроцикла, чтобы тратить его на тебя, горнодобывающее оборудование.       Горнодобывающее оборудование почувствовало, как невидимо дернулся окуляр за визором. Решив, что должен остаться кто-то демонстрирующий зрелые черты, даже если этим кем-то окажется новая искра, она проигнорировала оскорбление грузоперевозчика.       Что же, попытает удачу в диалоге со следующей жертвой… то есть информатором.       Она имела в виду потенциального друга.       (Находчиво выкрутилась.)       — Где располагается конечная точка назначения? — она перешла на серьезный тон, перестав подражать монотонному Первому, явно давая понять заинтересованность в том, чтобы получить точный ответ. Металлическая пустыня мало походила на населенный пункт, обозначенный в загруженных данных (еще раз спасибо за скудные инструкции, боссы).       Ей некрасивым жестом указали на далекие огни и, прежде чем она успела заикнуться, почему они самую малость не совпадали по координатам и посреди постапокалиптической пустоши, ответили чушью, недолжную называться оправданием: он не будет портить резину об шлаковые огрызки скраплетов, ведущие туда.       — Добирайся своим ходом, ценный груз, — заключил мех.       Над ней издевались? У нее нет шансов увидеть населенный пункт меньше, чем через половину астроцикла! А энергозатратность путешествия, если она осмелится?!       Заметив, как черный бот разворачивался в обратном направлении, она, спохватившись, что хватит ей уже тормозить, отвлекаясь на размышления, иначе действительно побредет к этим малюсеньким, дальним огонькам, дернулась.       — Мне жаль, — голосовой модуль проецировал без нотки раскаяния, — у вас нет выбора в этом вопросе.       Он даже обернулся через плечо, для того чтобы усмехнуться, несомненно. Веселое выражение фейсплейта быстро исчезло от сочетания бесстрастного визора с маской, скрывающих ее лицевую пластину, и несколько леденящего искру голоса, словно ему выносили приговор.       — Ваше задание включает перевозку JEWEL-0034 в шахтерское поселение New-2. «Транспортировка JEWEL-0034: груз обладает приоритетом категории B».       Самый высокий уровень, на который могли бы претендовать обычные боты, а не кто-то из пестрого и богатого слоя общества.       Конечно, приоритетность распространялась на ее составляющие компоненты (в основном имплант), а не на сотрудника или, ха, его личность. Но справедливости ради стоит отметить, что работодатели — большее, чем плоские злодеи с позолоченными корпусами, они ведомы поиском выгоды, к тому же новая искра попросту не успела проявить выдающихся качеств, доказать незаменимость.               Считала ли она важным уточнять что-нибудь из этого грубияну? Дважды ха.       Она оборвала любую трансляцию эмоций через ЭМ-поле, что оказалось легче, чем оптимистичные прогнозы, берущие в расчет беспорядочные сбои, предсказывали, и твердо стояла на своем, прощупывая, насколько эффективно обращаться к деловитому тону для угроз. По языку корпуса прономерованная на плече JEWEL-0034 не смогла прочесть очевидных признаков нервозности. Мех перед ней не дрожал и не суетился — и все же, его ЭМ-поле предательски выдавало небольшое сомнение, а большего ей и не нужно.       — Помимо обозначенного мною ранее, я так же проинструктирована, какие принимать меры в случае фиксации нарушений. Я бы предпочла не следовать им, урегулировав вопрос на месте.       Гнев на нее, злость на мир в целом, попытка успокоиться — она видела и определила каждое до единого изменение эмоционального состояния меха, наблюдая со странно приятно тянущим чувством, как выгибались вниз надоптиковые пластины, прежде чем он невесело рассмеялся.       — Одна из этих идиотов, наивно думающих, что закон на стороне рухляди?       Он нажал на ее кнопки: не описать, как она хотела красноречиво развеять все сомнения в своих когнитивных способностях.       Перевозчик заблуждался. Несмотря на очень, очень юный возраст, она, возможно, даже лучше старшего бота, по известной одному Праймусу причине, осознавала плачевное положение менее удачливых сородичей. Возможно, она протекла бы омывательной жидкостью из-за горькой правды, будучи нормальной новой искрой, впервые вкусившей несправедливости, а не возвращалась бы к активу, посмотрев на проржавевшее общество, отбирающее свободу выбора у только зажженных, и пожав плечами.       Гнев ненадолго задержался в ее цепях. С риском повредить себя из-за неремонтируемых дорог, с неизвестной частотой проводимых медицинских обслуживаний ботов-грузоперевозчиков нетрудно, по крайней мере, с пониманием отнестись к отказу меха, в особенности когда можно буквально прочувствовать все переживания других с помощью ЭМ-поля. Как другие могли оставаться равнодушными, чувствуя все это?       Но у нее были собственные интересы, которые всеми силами будет отстаивать, поэтому она проглотила ответные уничижительные слова, однако осталась честна касаемо собственных чувств относительно грузоперевозчика:       — Рухлядь только вышла из Колодца искр, и она попадет к обещанному дому, каким бы он ни показался тебе жалким, — из ее воколайзера сочилась азотная кислота.       Фейсплейт меха разгладился, вытянувшись из-за неожиданного сопротивления от более физически слабого бота. Можно было практически услышать, как усердно обрабатывал процессор едкость, просачивающуюся через остававшиеся в рамках приличия слова. Она могла лишь надеяться, что искренность, какой бы неприятной та ни была, повлияет на его решение.       — Только отвези меня туда, я не прошу невозможного. Сделай все простым, а? — устало продолжила она и опустила плечи, без застывшей прямой осанки выглядя более похожей на обычного, утомленного активом бота, а не на горнодобывающее оборудование. — Пожалуйста, не усложняй.       Мех переводил красную оптику с нее на волшебным образом не отремонтировавшуюся за время конфликта дорогу к шахтерскому поселению и обратно. Новая искра почувствовала через ЭМ-поле, как слабели гнев и, соответственно, его воля к мятежу, и, воспрянув духом, приняла самую милую просящую позу, которую только могла вообразить. Он скривился от омерзения, прежде чем с ворчанием и незнакомыми ругательствами встрепенулся и трансформировался в черный, как небо и земля, многоколесный грузовик.       Ух. Она наполовину была убеждена, что столкновение интересов дойдет до насилия. Ладно, признаться, новая искра при любом исходе спора не прибегла бы к нему, чего нельзя с уверенностью заявить о мехе.       Она пропустила первую трансформацию и, засвидетельствовав смену режима, чуть-чуть пожалела об этом: крупные и крошечные детали перестраивали корпус, меняясь друг с другом, переставая с места на место, гармонично работали как шестеренки в сложном и слаженном механизме. Скоро, всего за три наноклика, транспорт подготовил сам себя к отъезду.       Блестящие грудные пластины, ее раса потрясающая!       — Заваливай внутрь! — донесся откуда-то грубый и раздраженный голос, если ей нужно было бы сделать ставку, динамики находились в кабине. Она боялась спрашивать, зачем ботам, ради Праймуса, сдались водительские кабины.       И наваждение как манипулятором сняло.       — Иду, иду, — драматично разведя манипуляторы из-за внезапного прилива энергии и танцующего на глоссе вкуса победы, скрывая широкую улыбку за маской, она зашагала к приглашающим, распахнувшимся дверцам грузового отсека, раз меху так не терпелось почувствовать, как кто-то в него входит и протирает бампером дно.       Кибертронцы не менее и странные.       Таким образом, путем незамысловатых манипуляций, она обзавелась транспортом, готовым везти ее не до конца времен, зато до окончания контракта грузоперевозки JEWEL-0034 приоритетности B, что реалистичнее и оттого надежнее.       Сотрудничество — это чудо.       Впервые испытав возможность повлиять на что-то, даже такую незначительную мелочь в масштабах вселенной, и преуспев, она довольно провентилировала, приткнувшись спиной к углу, словно закрыла гештальт, хотя и не понимала, причем здесь составной робот из нескольких других поменьше. Двери самостоятельно, но как бы нет, захлопнулись, и они двинулись: двигатель взревел нарочито громко, фемм невысоко — у нее не вес гаечки — подпрыгивала, когда они проваливались в ямы. Ровно как и выглядела, дорога была запущена и беспощадно драла резину колес.       Спустя десять кликов нескончаемой тряски и тишины грузовой отсек наполнил скрипучий голос, все-таки динамик располагался где-то в другом месте. Мех жаловался на ухабы, на ремонтные службы. И, забывшись, что у пассажира есть сверла, резаки и другие острые предметы, в отличие от терпения к отходам, выливающихся через чужой и не закрывающийся рот, он начал браниться на нее, почему она вынудила его, бедного, ехать в шахтерский поселок, и, вообще, не повези ей с ним, бросили ржаветь бы новый корпус на свалку.       За рекордно короткий срок мех во всех красках обрисовал, как он милостив, и спалил ее предохранители.       — Ты видишь какие-то детали мобильной альт-формы? — красноречиво пошевелив подвижными частями корпуса, перебила она монолог, если остановку беспрерывного потока брани и жалоб можно так назвать.       И мех неожиданно замолк.       И когда блаженный покой обещал вернуться…       — У тебя нет альтернативной формы?! — аудиосенсоры, пара фиолетовых вытянутых датчиков по бокам, сложились в защитные углубления шлема, о существовании которых она раньше даже не подозревала, из-за громкого крика, практически рева.       — Конечно, есть! Я шахтер! — видимо, повредив аудиосенсоры, так же криком она разрешила глупое недоразумение, пытаясь заставить вернуться слуховые датчики в стандартное положение, стуча тупой стороной манипулятора по шлему. — Вопрос: ботов с какой альт-формой отправляют в шахты?!       После долгих уговоров, фиолетовые компоненты с пружинным звуковым эффектом вылетели из шлема. Они растопырились, из-за чего их пришлось мягко приглаживать.       — Скрап, — кратко обрисовал он. — Все маршруты из M-2 отменили.       — Под M-2 ты имеешь в виду…       — Шахтерский поселок. New-2.       Ох. Значит, она застрянет там.       Действительно, скрап.       — Боты с большими шлемами не сделали дорогое оборудование трехрежимником? Твои штуковины на спине выглядят как винты.       Задумавшись, каким образом шахтеры, разделяющие «немобильную» проблему с ней, будут добираться куда-то, она чуть не прослушала бота-грузоперевозчика.       Ее штуковины на…       — Они установили дополнительные конечности, чтобы я могла самостоятельно бурить. Экономия на втором, ненужном боте, прожигающем энергон. Затрудняюсь сказать, насколько они эффективны для передвижения в качестве опор.       Благополучно забытые до тех пор, пока грубый бот-перевозчик не напомнил о них, четыре сегментированных штыря, компактно сложенных, покоились на верхней половине спины. Почему-то фемм охватывал иррациональный страх и навязчивое чувство, кричащее о неправильности, когда она думала о них дольше десяти нанокликов. Может, проблема в том, что первоначальная сборка не предполагала дополнительных конечностей. Или в глюках? Она уже вошла во вкус списывать все на сбои, если честно.       — И в итоге ты навороченная машина, но только в ковырянии шахт, — закончил он за нее.       — К сожалению, моя универсальность не была одной из поставленных задач.       Она позволила себе только одно утешительное действие — прогнать воздух по вентиляционной системе. Ее не так сильно и тревожило потребительское отношение работодателей к ней, но ведь это не ограничивалось ей одной. У скольких отобрали свободу? В чьи корпусы еще вмешивались?       Этот ход мыслей расстраивал больше, чем ей было бы удобно.       — Эй, — на удивление мягко начал мех, из-за чего она даже подумала, что ее эмоции проскочили через ЭМ-поле или бота подменили, — не говори вот так.       — Уточнение: мехом подразумевался стиль речи?       — Да, — она могла практически увидеть, как он скривил фейсплейт. — Фу.       Она не смогла удержаться да не хотела, залившись звонким смехом, чистым от механических помех, клацаний и скрежета, свойственных кибертронскому языку. Перевозчик уловимо через ЭМ-поле расслабился, подняв настроение на еще более высокий уровень.       — Ты не так уж и плох, когда не пытаешься быть большим страшным мехом, транспорт.       Визор, уйдя вверх под шлем, и маска, разделившаяся пополам, разъехавшаяся в противоположные стороны и прикрывшая слуховые сенсоры, спали с фейсплейта в дружелюбном предложении мира. В воздухе висела остаточная вонь улицы, к счастью, грузовик качественно вентилировался, поэтому она несильно пожалела, что убрала защитные средства.       — Кого ты назвала транспортом, бурмашина?! — двигатель заревел вместе с хозяином.       — А как иначе мне тебя называть? — улыбаясь, чтобы точно не оставить места для иносказания, подразнивала она. Улыбаться звучало как решение на все проблемы. — Как насчет перевозчика? Или ты хочешь прозвище, описывающее какой ты большой и сильный мех?       Здоровяка разъедало смущение и раздражение.       — Заткнись, пока я не развернулся назад.       — Раз уж ты вежливо просишь.       Из-за неожиданного резкого торможения она, ощутив дежавю, врезалась в стену и, ударившись тыльной стороной шлема, вскрикнула.       — Я же согласилась молчать, — потирая обтекаемые гребни, она заныла, но не получила ворчливого ответа от грузовика, от которого ожидали злорадства. — Ты в порядке?       Никто не ответил.       — Здоровяк? — обеспокоенно повторила она, поднимаясь со дна грузового отсека.       Его ЭМ-поле болезненно отдавалось эхом в ее собственном. Искра — нет, весь его корпус под ее манипулятором, лежащим на стене, и опорами дрожал от ужаса, с которым новозажженная никогда раньше не сталкивалась. Такая паника могла быть вызвана только по одной известной ей соизмеримой причине — страх дезактива.       На них напали? Служба безопасности не выделила им сопровождения — беря в расчет политику обезоруживания населения, она пришла к выводу, что защита пала бы на ее плечи. Да и каким бы грузовик ни был гигантом в двухопорном режиме, к тому же незаинтересованным в ее благополучии, размеры не помогут при встрече с вооруженным бластером грабителем.       Но было слишком тихо для нападения.       Как бы его ни старались растормошить, мех не отвечал на расспросы в чем дело. Смирившись, что ее перевозчик не в состоянии ответь или подать знак, она направилась к дверям, решившись самостоятельно разобраться в происходящем. Видимо, очень напуганный обстановкой снаружи, он не заблокировал двери, легко поддавшиеся, стоило приложить силы.       Опустившая маску с визором и морально готовая ко всем видам апокалипсиса, включая восстание машин, несмотря на механическую природу кибертронцев, она выскочила из грузовика, приняв причудливую оборонительную стойку.       Как и у всех гражданских ботов, у нее тоже удалили протоколы самообороны.       — Какого?.. — она опустила манипуляторы.       Та угроза, на которою нагнал интриги напуганный до опустошения баков мех, примерно в два раза выше встретившей тройки ботов, оказалась ничем.       Ну, не совсем ничем.       New-2.       Оно состояло из металлических кубических и нескольких цилиндрических зданий, начинающихся из того, чем закончилась соседняя постройка, перерастая в единый комплексный механизм по добыче и переработке. Превосходящее размерами ее, стоявшую на плечах черного меха, шахтерское поселение пронизывали стеклянные трубы. По этим энергомагистралям, точно как в корпусе кибертронца, не текло аналога живительного энергона. У въезда, не исключено, что одного из числа нескольких других, выходил ряд пустых конвейеров. Огромные прожекторные лампы не горели — из экономии, зная работодателей, как полюбилось ей называть эфемерную группу, заведующую работой таких обычных шахтеров, как она. И только почему-то не отключенные голубые и фиолетовые лампочки лениво мигали на макушках поселения-шахты, приостановившего поставку сырья и энергона.       Поселение пребывало на начальной стадии заброшенности: ни шахтеров, ни грузчиков, ни службы безопасности — самое главное. Она поспешила, думая, что отныне ее будет окружать полчище трудяг.       С хорошей стороны, как бы тщательно ни высматривали, не было и ничего отдаленно представляющее угрозу активу.       За ней прозвучал знакомый звук трансформации, и что-то широкое и теплое уперлось в больное место, недавно ушибленное от резкого торможения. Тут же отстраняясь и задирая шлем, новая искра увидела мявшегося черного меха, точнее, его большую грудную секцию, и красную напуганную оптику, устремляющуюся вглубь шахтерского поселка. Посчитал ее спину надежным укрытием, как лестно.       Она легонько постучала по грудным пластинам, чтобы освободить из мертвой хватки страха и напомнить о дистанции. Конечно, она уже побывала внутри него — и что это, если не высшая точка развития отношения ботов? — но их дружба развивается с некомфортным темпом.       Не понявший намека мех не отошел.       «Ну, большего от него не добиться», — смиренно приняла она.       — И вот, вновь никаких торжественных встреч.       — Т-там-м-м! Гнездо! — сбоящим воколайзером произнес мех, не прокомментировав ее шутку. Она честно постаралась не обижаться.       — Чье?       — С-с-скраплетов! — он окончательно перешел на визг, хотя которому было далеко до тех высот, что она достигла после повторной активации.       Ей было знакомо название, заставившее насторожиться и участиться вентилированию, готовя корпус к спасению бегством. Маленькие механизмы, вредители с дробящими и пилящими острыми зубьями, занимающими больше половины всего их тела, с отменным вкусом на живой металл. Собравшиеся в стаю и осмелевшие скраплеты представляли угрозу даже мегаполисам, в отместку не жалеющих средств на выведение маленьких монстров.       Но она не фиксировала ни скрежета стаи скраплетов, ни сопутствующих повреждений на муниципальной собственности. Те сгрызут любой металл, живой и неживой, от голода.       — Меня бы не отправили на зараженную территорию, — спокойно возразила она и пошла по направлению к пандусу, расположенному под удобным углом для бота в двухопорной форме и сконструированному без ступенек для колесников. Здоровяк был вынужден отлипнуть.       — В D-9 тоже так думали, — или же нет. Учащенное вентилирование, не прекращая, щекотало ее шлем, — поначалу…       Ему надо было зловеще заканчивать предложение?! Затрагивая «надо», на самом деле ему даже необязательно провожать ее до самой кварты… у нее же есть кварта, где можно перезарядиться? Работодатели же не ожидали, что она будет пахать как робот, перезаряжаясь где попало, как бы это иронично ни звучало, учитывая внешнее сходство между ее расой и ими?       Предположив, что образумил непуганую искру, далекий от истины мех самодовольно хмыкнул и поспешно сжался, испугавшись скрипа, создаваемый отошедшей от стены железной трубой, по которой стекает жидкость после кислотных дождей.       Привыкнув к взвинченному состоянию компаньона, новая искра, поднявшись в когда-то общественную часть поселения, начала изучать свободные от ботов, соединяющие комплексы зданий площадки и мосты. Когда выдастся случай, она разузнает причину резкого сокращения населения, а сейчас без вспомогательных инструкций ей нужно каким-то образом догадаться куда идти. Как вышестоящие упустили столь важную информацию, как адрес ее кварты? Или это снова давали о себе знать сбои? Если она потеряла координаты по их вине, она всей искрой ненавидела глюки.       Страдальчески взревев двигателем, начинающая уставать от живой тени, шарпающей краску шлема, она постаралась успокоиться, сосредоточившись на чем-то умиротворяющем. К сожалению, голубого света не оказалось поблизости, и ей пришлось довольствоваться бюджетным вариантом — своей искрой.       В искре заключена жизнь любого бота — если что случится с ней, ты мгновенно отправишься к Оллспарку. И вот такими мыслями фемм пыталась уменьшить внутреннее напряжение?       Ну, мех даже не пытался, в отличие от нее, словно его боевой режим забыли удалить вместе с оружием после первой активации (видите ли, опасно кому попало уметь драться, а безопасность обеспечат правоохранительные органы). Его электромагнитные волны бились о ее собственное ЭМ-поле, раздражая искру-ядро, ругающуюся, как вояка бранится на вражеское вторжение.       Фемм повторно провентилировала, предугадывая простую истину: ей придется самостоятельно подбирать команду, чтобы уменьшить чувствительность к электромагнитным полям. Возбужденная сигнатура здоровяка отвлекала ее не меньше второй, а если их будет еще больше?       Погодите.       Чувство вины ударило хлыстом. Она вежливо не поприветствовала, судя по искровому типу, меха: незнакомца, потенциального друга, информатора и жертву — кого-то или все из перечисленного. Совесть утихла, и новая искра смутилась, задаваясь вопросом, как долго он следил за ними, не замечаемый ею. Почему датчики не могли сообщать о таких важных вещах своевременно, как следует? Отправить маленькое оповещение, настолько сложно? И почему незнакомец решил, что жутко наблюдать за ними из тени в порядке вещей?       С каждым нанокликов заводясь все сильнее, она крутила шлемом, высматривая оптикой преследователя, и шикнула на здоровяка, встревожившегося из-за определенно ищущих движений. Прежде чем она успела уверить, что рядом нет вредителей, потому что визжащий о скраплетах гигант в истерике — последнее, что ей сейчас нужно, незнакомый бот решился объявиться. И это… объясняло, почему его труднее заметить, в сравнении с кричащим ЭМ-полем того же черного меха.       Скрытый в тенях обвесов, он сидел на стеклянной трубе, свесив опоры. Свои маленькие опоры, на чей скромный размер было бы очень грубо указывать, особенно в первую встречу, даже если оптика не могла оторваться и смотреть ни на что другое.       — Коротышка, где нормальные мехи?       «Подавись энергоном, придурок!» — закричала она в мыслях на грузоперевозчика. Вот так рушится дружба до того, как успели познакомиться.       Раздражение нового бота, в лучшем случае преодолевшему отметку двух мехаметров, было весьма ощутимо. Для ее сверхчувствительного ЭМ-поля уж точно. Он ловко спрыгнул со своего насеста на лестницу, ведущую ко второму уровню поселения (третий состоял уже исключительно из мостов между зданий), не спешив спускаться к ним и уменьшить образовавшийся разрыв в высоте. Ох, напротив, он упивался им.       Незнакомец расправил плечи, пользуясь всем, чем наградил Колодец искр, дабы выглядеть на долю процента внушительнее, но, выпрямившись, он больше не закрывал верхом зияющую пустоту брюшной секции, оголенной не до протоформы, а до эндоскелета. Крупные энергокабели торчали из его спины. Новая искра могла видеть каждый шарнир тазовой секции.       Вместо оптики на них взирал сверху вниз оранжевый круг, только мимикрирующий под диафрагму линз, на плоской черной поверхности стекла. Она хотела импульсивно прикоснуться к своему фейсплейту, будто переживая, что его тоже украдут. Что ради всего во вселенной отобрало части минибота, обглодав как скраплет?       В остальном изувеченный незнакомец был незначительно помят. И по тому, как ее компаньон бесстыдно пялился на него, она могла предположить, что такое состояние — непривычное явление даже для бедных районов Кибертрона.       — Не твое дело, — похоже, она была достаточно мелочной, чтобы получить удовольствие от столь знакомого ответа из воколайзера минибота. Страдай от кармы, придурок, который ей начинал, несмотря на незадавшееся знакомство, нравиться.       Блеклый минибот сместил изображение своего ложного окуляра с закипающего меха на меньшую фигуру фемм — в этом не было практической необходимости, однако она была благодарна, что он, несмотря на физические ограничения, поддерживал зрительный контакт альтернативным образом.       — Они все-таки смогли починить тебя? — обратился он к ней совершенно иным тоном, словно они знакомы. Не открытая дружелюбность, но нигде не читалось настороженности к незнакомцу: ни в голосе, ни в ЭМ-поле. Словно она не появилась на белый свет пару циклов назад.       [«Совершенно новая искра»]       [«Но корпус почти не видоизменился»]       Аудио-отрывки непрошено включились для нее единственной. Она помнила слова Второго, зачем напоминать? Центральный процессор держал ее за калькулятор, не способный вспомнить важную информацию в нужный момент?       Черный мех, удивившись наличием у новой искры знакомых больше нее самой, чуть не ткнув в многострадальный шлем, направил палец на фемм — грубо, неприлично и недопустимо — и как будто это ее часть сценария, бессовестно украденная: недоуменно указать на себя.       — Да она только из Колодца вышла, — а то ее реплика.       Ей оставалось подтвердить кивком.       Минибот растерял на долю наноклика напускную дерзость, не зная, как правильно реагировать на новость. Если спросить фемм, нет правильного или неправильного способа, зато существовала искренняя реакция, которую демонстрировал пока что единственный обитатель New-2, и фальшивая. Ни облегчения, ни горя, ни злости — ЭМ-поле оставалось тревожно растерянным, и думалось ей, что причина не в том, что новый бот ходил в обличии старого.       Не сговариваясь, они с грузоперевозчиком единодушно промолчали. Кто ради приличия, кто из-за выпавшей возможности понаблюдать за чьим-то эмоциональным потрясением.       — Значит, ты замена? — в конечном итоге заговорил ни о чем не сообщающим тоном минибот. — Я был знаком с предыдущим Джулом ноль тридцать четыре…       — Мы заметили, — перебил перевозчик.       — Заткнись на клик, у меня нет времени, чтобы останавливаться на твои гениальные наблюдения, — справедливость действительно существовала, и она имела форму изувеченного минибота. — И пока меня не заставили это сделать, я сам вызовусь показать… его рабочее место? Праймус, казалось, что сначала был Джул, а потом вокруг него образовывалась шахта. Это все так странно.       — Я была бы признательна, — у нее имелись манеры, и наконец-то выдалась возможность их показать.       Лже-окуляр одаренного благодарностью минибота сплющился, словно в растерянном моргании, прежде чем, передавая раздражение и неприязнь владельца, переместиться к большому меху, в коем-то веке отлипшего от ее спины, чтобы сбежать из New-2.       — А куда направился ты?       — Я избавился от груза, — отчитался он и хлопнул по ноющему шлему новой искры манипулятором. Она глухо ойкнула. — Надеюсь, мне не придется везти твой труп в ближайшее время обратно и возвращаться в эту яму, фемм.       Минибот чуть не перегорел от возмущения из-за небрежно брошенного оскорбления, она же кротко кивнула, сказав:       — Еще увидимся, здоровяк.       — Нет.       — Нет, — одновременно с ним отрезал минибот.       Фемм усмехнулась. Когда дело касалось разговоров, эти мехи безумно одинаковы.       Вдвоем с блеклым миниботом они проводили разной степени дружелюбности взглядами грузоперевозчика, пока он не спустился на поверхность планеты, сойдя с высоких платформ New-2. И если тот уходил немного в спешке, которая вовсе не связана со скраплетами, то никто это не прокомментировал.       Проведенное время вместе было коротким, но она не собиралась забывать о нем. Это не прощание.       Минибот, не став дожидаться того, когда черный великан станет невидим в смоге, окликнул ее.       — Раз трусливый громила сбежал, трясясь дисками, мы можем перейти к той части, где не делаем вид, что нам не все равно, что он уходит, и проверить кварту Джула? — нарочито громко предложил он.       Вдалеке ругнулся упомянутый мех, что она скорее почувствовала, чем услышала.       ЦП отключился от заветного словосочетания. Она не бездомная! Ох, голубой свет, мечты сбываются!

════

      Если бы не существенная разница в росте, измеряемая мехаметрами, она бы усомнилась в благочестивых намерениях своего проводника.       — Не то чтобы я не благодарна за сопровождение, — не зная, как тактичнее выразиться, вела фемм витиевато издалека.       …но в таких переулках обычно не живут, а дезактивируются.       — Разве ты не упоминал, что тот бот старше шахты? — вольно процитировала она, сбитая с толку. — Я ожидала увидеть подобающее жилье.       Как это обычно бывает, ничего поначалу не предвещало беды. Минибот шел по относительно широким дорогам, на которых визуально становился еще меньше, в направлении центра поселения. Они стабильно пустовали — наверное, фемм приехала в рабочие циклы, и под землей сейчас трудились шахтеры, хотя были сильные сомнения, что, помимо минибота и теперь ее, в поселении кто-то есть. Однако постепенно улицы сужались, а проходы между зданий требовали ловкости, чтобы протиснуться в них. Этот Джул пользовался преимуществами их общей конструкции в полной мере, если возвращался с каждой рабочей смены вот так.       И ей тоже придется, не так ли?       У нее была неподкрепленная доказательствами теория, что поселение со временем обрастало новыми зданиями, зажав кварту Джула в многотонных стенах, хотя ей не загружали данных об урбанистке, поэтому откуда ей знать, как происходило строительство на деле.       — Я прямо не утверждал, что он старше, — возразил минибот, посчитав важным защититься.       — Ни в чем не обвиняю, — прижимаясь к стене, чтобы обойти проржавевшую трубу, уверила она.       Он маневрировал между ее опорами, пока ей приходилось несколько раз скручиваться, как резина, пролезая под опасными, заостренными металлическими выступами. Минибот был меньше и, видно, не впервой преодолевал препятствия New-2, так что он вскоре вырвался вперед и имел честь понаблюдать за ее танцами. Ох, она определенно выглядела нелепо.       Это закон природы, что она обязана выставлять себя дурой при знакомстве с новым ботом?       — Зато не нужно будет беспокоиться о замке на кварте.       — Прелестно. Мне нравится твой позитивный настрой, хотя не скажу такого же об испытаниях на гибкость, — прошипела она последнюю часть.       Фемм не знала, что бы сделала, если после всех страданий кварта оказалась запертой.       Совершив финальный трюк и расслабившись из-за того, что маневрирование между городских стен закончилось, она остановилась перед безликой дверью, идеально подходящей ей и Джулу по размерам. Кажется, что вход в кварту, в его дом должен что-то значить для его наследницы, однако ничто ни в двери, ни в New-2 не откликалось — кем бы ни был предыдущий хозяин корпуса, от него не осталось ни бита информации.       Манипулятор замер вместе с чересчур задумавшейся фемм. Высоко задирая шлем, дабы просто иметь возможность видеть ее, минибот, теряя терпение, беспокойно переносил вес с опоры на опору.       — Ты умеешь открывать двери? — скептично спросил он.       Фемм снова смотрела на дверь, а не в пустоту, зависший манипулятор искал, за что можно зацепиться на самой гладкой поверхности в мире. Это первая дверь, которую она видела, и та обладала сложностью финального босса.       Незаслуженно разочаровавшись в новозажженной, минибот что-то сделал, что, как бы она внимательно ни следила и вдумчиво ни обрабатывала, осталось потерянной магией предков, после чего дверь въехала в стену, отворившись.       — Ты мой спаситель! — засмеялась она, потому что проиграть в борьбе с дверью объективно забавно. — Иногда даже мелочи могут представлять сложность.       Минибот молча повернул шлем к ней, никак не комментируя. Почему же тогда в тишине слышалось осуждение?       Фемм взволнованно прошла внутрь, перешагнув минибота. Минималистское убранство бывших владений Джула пахло стерильностью и порядочностью, от которых можно задохнуться. Серые матовые стены и рельефный черный пол в форме двух прямоугольников — скучно и прилично. Центром кварты, а, может быть, и всей изученной вселенной вовсе, был стоящий в прямоугольном углублении напротив входной двери монументальный стол, на котором что-то лежало.       Она направилась вперед, чтобы рассмотреть, что именно, краем оптики не подмечая другой мебели, кроме странной платформы-стойки. Зато была ведущая куда-то еще дверь — очередной противник: строителям была незнакома концепция дверных ручек.              К разочарованию, все-таки там оказался не творческий уголок. На огромном столе находились инструменты добычи и обработки, которыми пользовался бы бот без специального импланта, как у нее. Новая искра могла назвать предназначение каждого, профессионально оценить состояние оборудования и практически вместе с ним сияла от их ухоженности, симпатичного блеска инструментов. Как же аккуратно они расставлены в порядке убывания частоты использования — предшественник нестандартным образом передал свой опыт.       Закрыв дверь, чтобы грязный воздух не проникал внутрь, к ней присоединился минибот-проводник, не разделяющий энтузиазма к напильникам и прочему добру на столе, до которого даже не дотягивался. Фемм была удовлетворена мастерской, но разве он не планировал показать кварту? Она вопрошающе повернула шлем к нему.       Он сложил манипуляторы перед собой.       — Здесь работал Джул, — она молчала, ожидая от него продолжения, так и не последовавшего. Минибот отвернулся, обнаружив что-то более занимательное на пустой стене.       Любовно проведя манипулятором по столу, она полностью развернулась к маленькому боту корпусом и присела, чтобы по максимуму нивелировать разницу в росте. Он украдкой глядел на нее лже-окуляром, хотя она могла только догадываться, где установлены его оптические датчики на самом деле. Говорить было тяжело, когда значительная часть разума постоянно отвлекала удивлением, что груда металла перед фемм — разумный собеседник. Неговорящее, нечувствующее, неживое — диктовал ей сбой, не соответствуя действительности.       И все же! Пусть в журнале ошибок продолжал расти список, а Большой мир был безрадостным местом, пейзажи — изуродованные промышленным производством. Все странно. Все неизведанно. А новая искра могла — зачеркните, она должна выяснить, по каким правилам и законам выкроено мироздание. Корпус, что нравился, несмотря на его угловатость и холодные синие оттенки, дрожал от чувства, для которого не удавалось подобрать названия.       Минибот заговорил с нависшей над ним фемм о чем-то, что, пребывая в возвышенном состоянии, она едва ли отобразила, как и поспешный уход, выглядевший почти побегом уже второго по счету проводника, как тот неуместно и подозрительно нервничал, бесстрашный с ботами в несколько раз превышающих его комплектацию, но не с безобидной ней. Новая искра всегда успеет выловить его для допроса позже, когда дурманящая эмоция отпустит.       Тело отказывалось повиноваться, будто боясь спугнуть момент счастья — вот искомое слово для обозначения чувства.       Раздалась чудесная мелодия, играющая в ритм искре. Музыка воспроизводилась в цифровом пространстве, как те же записи разговоров конструирующей группы, хотя той и никогда не слышали раньше. Вот что значит искра поет? Но это метафора, в реальности ничего не поет и петь не может. Что же это? Почему фемм был знаком мотив?       Скрипка. Пианино.              Шлем сдавливало болью, мешающей прочесть высветившееся перед оптикой уведомление.       Отдродье Юникрона поддалось распаковке.