За границы морали

Он всегда принимает верные решения. Никогда не усомнится в правильности содеянного. Это - его истина, его реальность. Живёт лишь тот, кто сражается, стирает в кровь руки, заламывая пальцы, уничтожая помехи, выдергивая их на корню. Тильда. Женщина, привнёсшая его и брата в мир, о котором они не догадывались, наивно искусывая деснами маленькие детские пальчики, о котором не мечтали, будучи в утробе. Эндрю безразличен факт того, что из её чрева он выбрался. Она - угроза, от которой стоит избавиться, избавить от этой угрозы для жизни Аарона. Как иронично, женщина подарившая жизнь, с такой лёгкостью может отнять её, присвоить себе. Тильда... Вечно вопящая, хватающая за светлые пряди и таскающая по полу, пока её любимый и ненаглядный сын не начинал скулить и рассыпаться в мольбах о конце кошмара. Эндрю наблюдал каждый день за испорченной юностью, пропитываясь ненавистью к некогда матери Аарона. Её больше нет. Он совершенно точно сделал всё правильно, сделал бы так ещё множество раз, ведь это единственный выход из ситуации, так и лишь так можно избавиться от страданий. Но почему же Аарон продолжает надрывать в рыданиях глотку каждую, холодную ночь? Разве это не то чего он хотел? Покой. Это то, что он заслужил и должен быть благодарен за возможность дышать полной грудью. Тогда... от чего он продолжает ломать себя? Ломать себя изнутри, ломать свою жалкую оболочку, заталкивая в своё нутро нескончаемое количество различных веществ, разного способа употребления. Как избавить Аарона от него самого? Помочь сбежать окончательного самоуничтожения? Эндрю не умеет отступать, в этот раз исключений не будет.

***

Брань льётся нескончаемым потоком, пока Эндрю дрожащими руками впихивает конечности брата в ванную комнату, дабы запереть его безумие в холодной сырости, избавить Аарона навсегда от дряни, помогающей ему забыться, потеряться в ином мире. Щелкнула старая щеколда, только вот, её шум потерялся в истошных воплях, мольбах об освобождении. Наивный, глупый братец не понимает, что даже оказавшись здесь, свободы не обретёт. Эндрю прижимается к двери спиной, медленно стекая вниз, изредка подталкиваемый пинками по ту сторону. — Эндрю, — рычит рыдающий голос, так страшно похожий на собственный. — Умоляю, — всхлипывает мокро, — отпусти меня. Открой эту блядскую дверь. Отчаянные попытки выбраться доходят до абсурда: Аарон процарапывает ногтями возможный путь к отступлению, не прекращая рвать связки бесполезными рыданиями, не прекращая мольбы, инфантильно полагая что это сработает на ком-то вроде Эндрю. Тонкие губы растягиваются в широкой улыбке. Ему смешно, смешно от абсурдности происходящего, но, если смешно, почему так страшно трясутся руки, что он запускает в пшеничные пряди? — Я ненавижу тебя, я хочу, чтобы ты умер, почему ты вообще появился на свет? Хочу, чтобы тебя не существовало, — вопль отдаётся в голове, словно между ними нет никакой ненадёжной преграды в виде двери, словно Аарон кричит на самое ухо, разрывая барабанные перепонки, заливаясь слезами, размазывая сопли по рукавам. Эндрю прекращает вести счёт времени, перестаёт считать секунды, минуты, пусто рассматривая потёртый линолеум под босыми стопами, пропитываясь ненавистью чужих слов, впитывая всё словно губка, зная, что эту ночь, как и любую другую он не забудет, ночь что станет очередным кошмаром. Эндрю просыпается от полудрёмы лишь в момент осознания одного пугающего по-настоящему факта - он не слышит ничего за дверью. Полная тишина заставляет извилины работать, шерстить память в попытках вспомнить, достаточно ли он обезопасил Аарона, запертого в маленькой комнатке, от спонтанных решений. Нет. Там нет ничего чем Аарон мог бы себе навредить, но тишина продолжает впиваться в кожу длинными когтями животрепещущего страха. Эндрю прижимается к двери ухом, не дышит сам, замедляет биение сердца, лишь бы услышать признаки жизни по ту сторону. Воздух становится до боли тяжелым, притягивая тело к земле, но он всё так же неподвижен, пока в момент не слышит звук открывающейся консервной банки.