waiting for the night/прождав до самой ночи

Стрелки часов убегают далеко за полночь, когда Энджел прокрадывается в холл отеля. Каждый шаг даётся ему с трудом от невыносимой усталости. Можно подумать, что, проработав в его отрасли столько времени, не трудно привыкнуть к постоянному изнеможению, которое приносит образ жизни звезды экрана. Но это, блядь, совсем не так. Энджел осторожно закрывает массивные двери, оставляя за ними хаос и кровавую резню, которые, кажется, всегда царят на улицах Пентаграмм-сити. Зевает, мечтая лишь об одном — растянуться на своем излюбленном диване. Он плетется через главный зал, благодарный, что Чарли решила поставить часть мебели так близко к входным дверям, ибо чувствует, что до своей комнаты уже вряд-ли доберётся, скорее отключится где-нибудь по дороге. Наконец он достигает своей цели и уже собирается изящно плюхнуться на плюшевые подушки, но замечает что-то, что заставляет его остановиться как вкопанный. Вернее кого-то. Там, свернувшись клубком, на мягком просторе заветного дивана лежит не кто иной, как Хаск. Кот-демон, кажется, крепко спит, его обычный хмурый взгляд сменен умиротворенным выражением, пушистая грудь поднимается вверх и вниз в мерном дыхании. Энджелу приходится зажать рот всеми четырьмя руками, чтобы не запищать от столь очаровательного зрелища. Кажется странным, почти неестественным называть бывшего Оверлорда и демона «милым», но что делать, если он выглядит таким? Хаск слегка ерзает во сне, неясная эмоция искажает его лицо, прежде чем он издает небольшой зевок, который сопровождается звуком, похожим на смесь всхлипа и мяуканья. Черт, разве он не выглядит прелестно? На диване еще есть место, и Энджел, несмотря на усталость, решает сесть рядом с барменом, стараясь случайно не разбудить его. На мгновение он задумывается, что было бы так легко разбудить Хаска и вернуть себе законное место… Он мотает головой, прогоняя эгоистичные помыслы. Честно говоря, он не может поверить, что тактика Чарли работает: если бы это произошло год назад, Хаск уже лежал бы лицом на холодном полу, грубо спихнутый. Паук устраивается поудобнее на своем месте, прислонившись спиной к подлокотнику дивана, чтобы держать Хаска в поле зрения. Он все еще чувствует себя таким же изнуренным, как и раньше, но просто не в силах заставить себя заснуть, не тогда, когда может урвать несколько золотых минут, любуясь предметом своих тайных грез, пока тот об этом даже не подозревает. Тепло невольно приливает к его щекам, и Энджелу, смущенному такой нелепой мыслью, приходится на мгновение отвести взгляд. У него нет времени (и разрешения) на отношения, не при его работе. … хорошо, что можно просто смотреть. Он достает телефон, решив немного поскролить ленту в Voxtagram. Демон смеется над несколькими мемами и ставит реакции на лавину историй Черри Бомб, прежде чем его внимание привлекает новый звук. Нежный и приятный, почти мелодичный. Энджел отрывает взгляд от экрана и глядит на спящего Хаска. Невозможно. Это невозможно, блядь. Хаск — тот самый необычный бармен, который не так давно был самым ненавистным человеком Энджела во всем отеле — мурлычет. Энджел от шока чуть не роняет телефон, умудряясь поймать его нижней рукой, прежде чем тот встретится с полом. Это, однако, позволяет заметить, насколько идеален ракурс отсюда. Очень медленно он открывает камеру на смартфоне, переключает на видео и нажимает «Начать запись». — Мне никто не поверит, — Энджел не может удержаться и шепчет себе под нос, приближая телефон к морде спящего кота. Он заканчивает снимать примерно через десять секунд и делает несколько фотографий для пущей убедительности, прежде чем убирает телефон обратно в нагрудный карман. На свой страх и риск, он наклоняется вперед, внимательно вглядываясь в Хаска со смесью веселья и нежности. Мурлыканье продолжается, успокаивающая, ритмичная мелодия теперь звучит немного громче благодаря меньшему расстоянию между ними. Сердце Энджела колотится от волнения и еще какого-то не до конца ясного чувства, пока он неуверенно протягивает одну из своих рук, без перчаток на этот раз. Его тонкие пальцы зависают над шерстью демонического кота, колеблясь, когда сомнение прокрадывается в его разум. После нескольких долгих секунд он сдается и, глубоко вздохнув, наконец опускает руку, нежно лаская мягкую шерстку на спине Хаска. Дрожь пробегает по спине Энджела, когда он чувствует тепло под кончиками пальцев. Он продолжает поглаживать Хаска, наслаждаясь приятным, успокаивающим ощущением от такого простого жеста. Хаск не перестаёт глубоко мурлыкать, пребывая в блаженном неведении о действиях Паука. И на короткий момент Энджел позволяет себе забыть о каждодневной борьбе со своей дерьмовой жизнью и сосредотачивается исключительно на Хаске. Отношения двух демонов совсем недавно превратились из «надоедливых соседей по дому» в «близких друзей», что, как ожидал Энджел, не произойдет и через миллион лет. Тем не менее, небольшое беспокойство закрадывается в его груди, пока он задумывается о последствиях своего поступка, или, скорее, о том, как отреагировал бы Хаск. Кот проявил к нему «интерес» в тот роковой вечер, когда они перестреляли ростовщиков, однако… большая вероятность, что это было просто сгоряча. Есть разница между безобидным флиртом и романтической симпатией к кому-либо. В любом случае, он забегает вперед. Хаск ни за что бы на самом деле не стал- Его мысль внезапно обрывается резкой сменой поведения Хаска, застающей его врасплох. Кот-демон шевелится, его глаза распахиваются от ощущения, как чья-та рука гладит его спину. Энджел весь испуганно замирает, два демона пересекаются взглядами. Глаза Хаска встречаются с глазами Энджела, короткая вспышка замешательства быстро сменяется самодовольством. Вместе с этим мурлыканье прекращается, развеивая волшебство момента, и Паук чувствует, как его с головы до пят захлестывает горячая волна смущения. Он убирает руку, пытаясь спрятать волнение за беспечной усмешкой. — Эмм, привет, соня, — заикается Энджел, стараясь сохранять самообладание, несмотря на все еще пылающие щеки. — Не хотел нарушать твой прекрасный сон, очевидно, он тебе был очень нужен. Хаск спокойно смотрит на него своим обычным взглядом из-под полуприкрытых век с понимающей ухмылкой. Кот зевает, лениво потягиваясь, прежде чем принимает сидячее положение рядом с Энджелом. На мгновение ни один из них не произносит ни слова, бармен с интересом наблюдает за Энджелом. — Гладил меня, да? — Хаск, наконец, нарушает тишину, в его тоне смесь усталости и любопытства, когда он наклоняет голову. Энджел нервно хихикает, несколько кокетливый вид Хаска приводит в еще большую растерянность. — Как ты можешь обвинять меня в этом? Не я мурлыкал, как котенок! Выражение лица Хаска смягчается, становясь по-редкому открытым, однако ухмылка быстро возвращается. — Полагаю, я и не могу. Могу лишь сказать, что, знаю, что неотразим, — острит он, и эта шутка помогает Энджелу расслабиться. — Размечтался, — парирует Энджел, шутливо ударяя друга по плечу. Хаск издает низкий смешок, и Энджел не может не улыбнуться в ответ. — А вообще, почему ты здесь? Обычно я вижу тебя только за стойкой бара или… на самом деле только за стойкой бара. Глаза Энджела расширяются, когда Хаск внезапно сам становится смущенным, отводя взгляд в сторону, мягкий румянец вспыхивает на его пушистых щеках. — По правде говоря, я ждал тебя, — бормочет он себе под нос, как будто не хочет, чтобы Энджел услышал. — Ты сказал, что вернешься около восьми, а я просто…видимо, отрубился, пока дожидался тебя. — Ох, — выдыхает Энджел, внезапно теряя дар речи. Это…это так…заботливо. На мгновение кажется, что время останавливается, в воздухе повисает тяжесть невысказанных чувств. Разум Энджела лихорадочно соображает, осознавая неожиданную искренность действий Хаска. Кот-демон действительно заботится о нем, и это… Это заставляет его поверить, что, возможно, у него есть шанс. У них есть шанс. Нарушая тишину с вновь обретенной уверенностью, Энджел растягивает губы в игривой улыбке: — Так, так, так, наш крутой бармен ждет моего возвращения домой, как любящая домохозяйка, кто бы мог подумать. Хаск закатывает глаза, но в его взгляде сквозит теплота, говорящая о многом. — Заткнись, неудачник. У меня, знаешь ли, были занятия и получше. Они продолжают подшучивать, напряжение спадает по мере разговора, мягкие голоса и застенчивые улыбки длятся до глубокой ночи. И им не нужен херувим, чтобы знать, что чувство между ними — любовь.