Господин Зельевар

Проснулся я только следующим утром. И этот момент меня изрядно напряг. Чёрт его знает что делали с теперь уже моим телом, пока я пребывал в блаженном небытие, вызванном, скорее всего, одним из выпитых накануне зелий. Я прекрасно помнил, что прежде чем уйти из комнаты Амелия вызвала на дом целителя и он наверняка провел все нужные (для обеспокоенной матери) и ненужные (совершенно точно для меня) процедуры, дабы подтвердить свои выводы. И это пугало. Оставалось только пытаться успокоить взбесившуюся манию преследования тем фактом, что я всё ещё благополучно лежу в кровати под теплым одеялом, а не в каких-нибудь магических казематах, прикованный к стене. Впрочем долго я в таком состоянии не пребывал, так как вскоре дверь открылась и в помещение вошла мама моего нового тела, радуя взор своим видом и новеньким платьем. На этот раз более пышным и с затейливой вышивкой. — Аморуччо, ты наконец проснулся. — она поприветствовала меня тёплой улыбкой, от которой все переживания разом отлегли, а из горла едва не вырвался облегченный вздох. — Доброе утро..? — неуверенно проговорил я, не зная сколько сейчас времени. — Скорее день. — поправила меня видя затруднения женщина, подходя к кровати и присаживаясь на краешек, одновременно с этим хватая меня за руку. — Вы... — Ты. Я ведь твоя мама, так что можешь обращаться ко мне на ты. — она ободрительно кивнула, — но прежде я должна спросить тебя что ты вообще помнишь? — и словно зная что именно хочу узнать у неё в этот самый момент, женщина завела довольно актуальную тему, — Целитель Шафт обследовал тебя прошлым днём и подтвердил, что никакого вмешательства в твой разум не было. Ни Обливиэйта, ни, тем более, легилименции к тебе не применяли, слава всем богам.Чему я очень рада. Услышав это я едва не завопил от радости. Тем не менее внешне я старательно держал рожу кирпичом, демонстрируя заинтересованность в словах матери, сдерживая себя от немного неуместной счастливой улыбки. «Гулять так гулять» — мелькнула в голове шальная мысль и я решил до самого конца придерживаться легенды о потере памяти. Тем более, что последнее, судя по всему, подтвердил доктор. — Но что тогда со мной произошло? И... Как меня зовут? А дальше был довольно долгий и пространный разговор, во время которого меня просветили о моём имени, происхождении и прочих вещах, а также я смог наконец узнать что же произошло с беднягой Блейзом, или же Бьяджо, как звала меня Амелия на итальянский манер. А всё оказалось до банального просто. Прекрасная леди, что по совместительству оказалась моей новой мамой, на самом деле плохо колдует. Вот такая у неё проблема. Более прикладные типы магии, вроде нумерологии или зельеварения, ей даются на ура, но вот чары... По её же словам там, откуда она родом, подобное происходит время от времени. Что-то вроде семейного проклятия, из-за которого в семье раз в несколько поколений рождается девушка, которой плохо получается колдовать. Вот и с Амелией произошла такая же оказия. Нет, это совершенно не значит, что она совсем не может в чары. Телесный Патронус призванный накануне тому доказательство. Но иногда будто сама магия противится тому, что хочет сотворить она и выходит то, что выходит. То обувь превратится в двух жирных крыс, причём ноги при этом были вставлены прямо в них через задний проход, то вместо элегантной причёски из палочки выходит поток огня, после которого срочно требуется ряд зелий от ожогов и для выращивания новой гривы. В общем не всё слава богу. Вот и в тот раз произошло нечто подобное. Лёжа на диване и отдыхая от своих каких-то забот, решила призвать из бара бутылочку вина, но проклятье вступило в силу и по одному небу известной причине вместо бутылки алкоголя была призвана самый натуральный шторм. И надо же было такому случиться, что одна из молний шарахнула аккурат в то место, где стоял прежний владелец тела, невзирая ни на кое-какую защиту дома и даже на крышу и потолки. Так я, донельзя глупо, и оказался здесь. — Ты простишь меня, аморуччо? — тихо прошептала женщина, проливая слёзы. И надо заметить, что даже в такой ситуации её макияж не претерпел ни капли изменений, а сама она выглядела так жалобно, что я невольно приподнялся на кровати и протянув руки обнял её насколько хватало длины конечностей. — Всё хорошо. Я тебя совершенно не виню. — проговорил я, пытаясь утешить эту особу, внутренне благодаря её за такую оплошность. Пусть это и прозвучит довольно цинично, но я рад произошедшему. Не думаю, что смог бы выжить после падения на голову здоровенного горшка, наполненного землёй, — Ты ведь в этом не виновата. — Но твои шрамы... Целитель сказал, что Цветы Молнии невозможны убрать. — Цветы Молнии? Ты имеешь ввиду вот это? — я хлопнул себя по груди как раз в том месте, где находились белёсые отметины, похожие на ветви дерева, — Звучит неплохо. Да и выглядит тоже. Так что можешь не переживать. — Грацие, аморуччо. — произнесла женщина, прижав меня к своей груди, капая слезами на макушку, — Милле грацие, куоре мио. Повисла тишина, нарушаемая только лишь потихоньку затихающими всхлипами и моими попытками нормально дышать, будучи прижатым к внушительному декольте, пока наконец меня не отпустили. Амелия наконец улыбнулась, вытирая невесть откуда взявшимся платочком слёзы в уголках глаз. — Эм... А почему ты не позвала Рики? Зачем было призывать вино самостоятельно?