Репитиция

-Кадзуха, ты собран? — Доносится до него голос Скарамуччи из коридора. -Да. — Отвечает парень, проходя к нему. -Тогда поехали. Так начинается утро Кадзухи. Первая в его жизни репитиция с этой группой, с совершенно новым для него коллективом. Его парень — Скарамучча, кое-как уговорил его занять место относительно недавно ушедшего участника. Каэдэхара долго отказывался от всего этого, придумывая глупые отговорки, как «вдруг я им не понравлюсь» и много другой «Бредятины», как это называл Скарамучча. Бывший участник группы по совместительству является и бывшим самого Скарамуччи, поэтому представлять участникам нового участника как нового парня Скарамуччи, было достаточно иронично. Но всё-таки и вправду наверное интересно, какова же вероятность того, что с Каэдэхарой всё будет точно так же? Скажем честно — нулевая, если он не решит изменить темноволосому, как это сделал тот парень. А Кадзуха и не собирается.

***

Парни в спешке, не желая заставлять остальных ждать, выходят из квартиры темноволосого, позже спускаясь на лифте, так как живут на довольно высоком этаже. Недалеко от выхода из самого здания их уже ждет машина, где и сидят все остальные участники группы. За рулём парень с тёмными бирюзовыми волосами. Рядом с ним — другой, с двумя косичками. «Сяо и Венти» — вспоминает Каэдэхара из рассказа Скарамуччи. Второй ряд свободен специально для них двоих, а сзади сидит длинноволосая блондинка, имени которой Кадзуха не знает. На втором кресле, около девушки, располагается часть инструментов. Остальные же, как догадался светловолосый, были ранее помещены в багажник. -Я Фишль — Представляется блондинка, улыбнувшись и помахав ему рукой, после чего кивком здоровается с лидером. -Очень приятно, Кадзуха. — Улыбчиво отвечает он. Оба парня усаживаются на свои места и закрывают двери. Они выезжают на дорогу, начиная двигаться в сторону арендованой студии, где и проводят свои репитиции. Кадзуха рассматривает всех, при этом стараясь выглядеть так, словно он смотрит вовсе не на них, нет, куда то в сторону, но признаться честно, выходит у него это не слишком хорошо, и поэтому это замечают все, кроме водителя, который занят дорогой и не обращает внимание больше ни на что. Около получаса дороги прошли в почти абсолютной тишине, и только под конец Венти завёл непринудительный разговор о предстоящих мероприятиях. Выгружаясь, переговоров особых никто все также не вёл. А вот как только все участники группы оказались в нужном помещении и оставили вещи в углу — понеслось. Каэдэхару, что вполне логично, двое участников, а конкретнее — Венти и Фишль, засыпали множественными вопросами. Не молчал и Скарамучча, иногда прося их дать Кадзухе хоть вздохнуть нормально. Молчаливым оставался лишь барабанщик, ранее сидевший за рулем. Много слушал, но ничего не говорил. «Наверное, он всегда такой» — думал Каэдэхара и нужно сказать, совершенно правильно, потому что Сяо старался быть максимально сдержанным и спокойным в любое время дня и ночи. Прошло не больше десяти минут и всем уже наскучило простое сидение на полу с задаванием Каэдэхаре различных вопросов, что никак не относились к репитиции. Скарамучча встал с пола, подходя к куче вещей, где в том числе лежали и инструменты. Взяв свой инструмент, он открыл чехол, доставая саму электрогитару. Остальные повторили его действия со своими инструментами. Лишь двое остались сидеть на полу — Кадзуха и Сяо. Барабанная установка уже стояла в помещении, а Каэдэхара и вовсе являлся саб-вокалистом, пока что не более. Фишль отошла в сторону, начиная настраивать свою скрипку. Венти со Скарамуччей были заняты своими электрогитарами, Алатус отошёл к своей установке, что-то подкручивая, а Кадзуха доставал из сумки тексты и ноты новой песни. Когда все были настроены и расставлены в нужном порядке — Скарамучча начал свою вступительную речь о новой песне: -Вам известно всё недавно произошедшее со мной. Новая песня, как вы, скорее всего уже поняли, была наполовину написана в тот самый период. Однако совсем скоро после того, как я написал её, я осознал, что тот человек — это далеко не тот, кто мне нужен. — Он бросает мимолетный взгляд на Кадзуху, в после продолжает. — И по итогу я оставил от первоначального варианта только припев, переписав остальной текст, и теперь смело могу заявить, что песня вышла неплохой. Да и в принципе за последние полгода мы ничего не выпускали, нужно хоть что то. У всех все пропечатано? Проблем нет? Остальные пару раз окинули взглядами свои листки с нотами и отрицательно покачали головой. -Вот и отлично, тогда начинаем.

***

Час, второй, третий. Никто не считал и не засекал, сколько времени они провели здесь, репитируя, но усталость давала о себе знать. За окном давно уже стемнело. Возвращаться все договорились по отдельности, каждый своей дорогой. -Мы с Кадзухой тут соберём всё сами, можете идти. Следующая репетиция послезавтра, пишите, если не получается у кого-то, что бы я знал. До встречи. — Обращается ко всем Скарамучча, открывая бутылку воды и делая глоток. Быстро все расходятся и в зале остаются только они вдвоём. -Скарамучча, выглядит, будто ты их насильно выгонял. У тебя что-то случилось? — Обеспокоенно спрашивает светловолосый. — Всю репетицию сам не свой. — Кадзуха подходит к темноволосому, который закрывает окно рулонной шторой и садится на подоконник. -Случилось ли что-то? Да, конечно. Ты, как всегда, прав, мой милый Кадзуха. Ты чертовски милый, вот что случилось. Отвлекаешь меня от репитиции своей красотой. — Темноволосый не отрывает взгляд от блондина и тот едва заметно краснеет. -А… — Медлит Кадзуха, отворачиваясь и укладывая последние вещи в сумку, слыша, как темноволосый спрыгивает с подоконника, подходя ближе и оказываясь у него за спиной. -Что-то не так? — пародирует он интонацию Кадзухи, выдыхая тому в шею и обнимая со спины. — Ты же, вроде, любишь пробовать что-то новое, да? Каэдэхара недоумевает. Что этим хотел сказать Скарамучча? Но всё становится как никогда понятно в тот самый момент, когда Скарамучча разворачивает его лицом к себе и губы темноволосого оказываются на губах Кадзухи, а рукой он взъерошивает волосы светловолосого. Отстраняясь он лишь опускает свою руку ниже, шепча: -А к такому ты как относишься? -Скара, ты… Что ты делаешь? — В голосе Каэдэхары читается страх. -Боишься, что кто то придёт, или... Или что-то ещё? -Я не хочу так… Давай поедем домой, пожалуйста. — Чуть подумав отвечает Кадзуха и его снова втягивают в поцелуй, а отстранившись Скарамучча вновь шепчет: -Твоё слово — закон для меня. Поехали.

***

Дорога до дома занимает также чуть больше получаса, и все это время парни едут в тишине, и в машине лишь иногда слышутся нервные возмущения Скарамуччи: «откуда в такой час на дорогах пробки?» Наконец-то, они выходят из машины, поднимаясь домой на лифте. Темноволосый вставляет ключи в замочную скважину, провернув их и заходит первым. Зайдя вслед за ним, Кадзуха только успевает закрыть дверь, как его прижимают к стене, держа за оба запястья по разные стороны. Скарамучча смотрит ему в глаза, и, недолго подумав, приближается к его губам, но замирает буквально в нескольких сантиметрах. -Можно? -Тебе всегда можно. — И Кадзуха, не удержавшись, целует его первым, прикусывая нижнюю губу темноволосого и приобнимая его обеими руками, а отстранившись шумно выдыхает Скарамучче в губы. Желание берёт верх и Скарамучча, сжав в своей руке запястье светловолосого, буквально тащит его в комнату, закрывая за собой дверь, и опрокидывает на кровать, нависая сверху и вновь впиваясь в чужие губы. Кадзуха мнется, растерянно пытаясь ответить на такой напористый поцелуй, пока рука его парня спускается ниже, останавливаясь на его штанах. И он отстраняется, словно приходя в себя и понимая, что такая настойчивость с его стороны вполне может оттолкнуть Кадзуху, а поэтому темноволосый виновато смотрит тому в глаза, получая только кивок, и вновь продолжает, но уже не так настойчиво. Рукой Скарамучча поддевает край штанов парня и приспускает их вместе с нижним бельём, беря в руку уже возбуждённый член Кадзухи, который, смутившись, отводит взгляд и прикрывает глаза, когда темноволосый пару раз проводит рукой вверх-вниз. -Тебе не нравится? — С наигранной обидой спрашивает Скарамучча, заставляя светловолосого ещё сильнее смутиться, пытаясь выдать из себя ответ. -Нет, с чего ты взял… Я… -Тогда почему же ты молчишь? — Он ведёт рукой по органу уже в более быстром темпе, заставляя парня под собой шумно выдохнуть, а после с уст Кадзухи и вовсе слетает первый, совсем тихий, стон. Губы Скарамуччи расплываются в улыбке, однако, не может же он доставлять удовольствие только Каэдэхаре? Именно поэтому темноволосый встаёт с кровати, слыша со стороны парня вздох с вопросительной интонацией, после чего подходит к тумбе, доставая оттуда небольшую баночку со смазкой и презерватив. Удовольствие удовольствием, но аккуратность, всё-таки, на первом месте. Вернувшись на своё место, Скарамучча оставляет взятые предметы рядом со своей ногой, а сам переворачивает светловолосого на живот, надавив на лопатки и заставив его выставить таз вперёд. Темноволосый смазывает первый палец и аккуратно вставляет, совсем скоро добавляя второй и начиная двигать ими, словно ножницами. Каэдэхара вытягивается и тихо стонет, уткнувшись лицом в подушки, а руками сжимая простынь от накатывающего удовольствия, и сам даже не замечает, как Скарамучча добавляет третий палец. Он «очнулся» только тогда, когда темноволосый вышел из него, и судя по звукам, надел презерватив, после чего Кадзуха почувствовал, как тот аккуратно и очень медленно входит в него. Скарамучча протяжно стонет, входя до конца, но не двигается — даёт светловолосому привыкнуть. Получив от того невнятное разрешение, он начинает неспеша двигать бёдрами вперёд-назад. Толчки усиливаются и со временем ускоряются, заставляя до этого момента сдержанного Кадзуху, стонать чуть ли не во весь голос, напрочь позабыв о всяком смущении. Скарамучча резким лучше: выходя почти до конца то и дело вгоняет свой член обратно, каждый раз сопровождая эти действия громким стоном, и комнату наполняют шлепки и шумные выдохи со стонами, которые ни чуть не смущают ни одного из них. Скарамучча переворачивает светловолосого на спину, вновь до конца вгоняя в него свой член и целует его. Кадзуха мычит в поцелуй, отвечая и поддаваясь бёдрами навстречу, желая поскорее прийти к разрядке. Рука невольно опускается на собственный член, начиная ласкать его и доводя себя до финала почти в первую же минуту. Кадзуха протяжно стонет, излившись себе на живот, и, судя по шумному вздоху Скарамуччи, после которого больше не следует никаких движений — он тоже закончил.

***

-Доброе утро. — Сонно проговаривает Кадзуха, зевнув и повернув голову к темноволосому, который, судя по всему, тоже только проснулся. -Доброе, доброе. — Усмехается тот. — Нормально себя чувствуешь? -Кажется, да. — Улыбнувшись, Кадзуха приобнимает парня, укладывая голову к нему на грудь. -И славно. — Он опускает свою ладонь на светлые волосы, перебирая их, пока в голове только мысли о том, как же он хочет, чтобы этот момент не заканчивался, чтобы не заканчивался ни один момент, проведённый рядом с Кадзухой.