Распустившиеся цветы азалии на бледной коже

      «Я люблю тебя»-равнодушным голосом произнес он, медленно потягивая свой виски, говоря это так непринужденно, как будто это что-то простое, обыденное, не несущее в себе какого-то глубокого смысла.       «Прекрати»-раздраженно ответил собутыльник: «Ты не знаешь значения этих слов»       «А что такого? Я говорю это тебе за столом, когда мы гуляем, когда трахаю тебя»-равнодушно ответил человек в черном: «Ты же так стремился заполучить мою любовь все это время, так что же изменилось?»       «Ты не понимаешь, как сильно меня ранят эти слова, перестань»       «Тогда что, уйдешь от меня? Ну так вали»- все также спокойно, прокручивая стакан в руке, продолжал он.       «Ты опять пьян, завтра снова будешь жалеть об этом»       «Ну так перестань отчитывать меня и просто пойдем в спальню»       Молчание. Человек в бирюзовых одеяниях молча встает изо стола, поправляя растрепанные волосы, пряча за ними свое смущение и стыд, тихо начинает покидать свое насиженное место, украдкой бросая взгляд на пьяного демона.       «Вот это мне уже нравится, а то строишь из себя недотрогу с высокими моральными ценностями»- расплываясь в довольной ухмылке встает, добавляя: «Или думал, что, став человеком, сможешь расположить меня к себе? Ты лишь никчемная подстилка, способная теперь только что расплачиваться своей дыркой за грехи своего жалкого умершего брата»       «Хэ Сюань, не надо, мне неприятно это слышать»- уже отойдя на приличное расстояние, грустно ответил Ши Цинюсань.       Так, покидая практически опустевшую таверну, двое путников стали молча подниматься на второй этаж в заранее снятые покои. Было темно, интуитивно поднимаясь по лестнице, Бывший Небожитель, пытаясь не споткнуться, неуклюже преодолевал препятствие, но тут, не заметив еще ступеньку, рухнул на пол, издав сдавленный стон.       «Боже, что за убожество, падший ангел сейчас валяется в ногах у демона. И смех, и грех»- молча проходя мимо, даже не соизволив подать руки помощи, исказился в презрительной гримасе: «Вставай, тебе еще долг своим ртом оплачивать надо, убожество»- смеясь, иронично произнес демон.       Наконец-то дойдя до комнаты, они проникли внутрь. Хэ Сюань взмахом руки зажег одну свечу, давая возможность спокойно без происшествий добраться до кровати Ши Цинсюаню. Но видя его неловкие движения рук, пытающиеся скрыть раскрасневшееся лицо, то ли от недавно распитого алкоголя, то ли от предстоящего смущения, внутри демона вспыхнул странный огонек накатившей ненависти. Не дожидаясь пока тот спокойно дойдет к кровати, демон резко подошел сзади и с силой впечатал Ши Цинсюаня в кровать, что тот успел только ахнуть от неожиданности.       «Слишком медленно»-зашипел демон.       Одним движением руки он разорвал шелковое ханьфу, тем самым оставляя Цинсюаня чуть ли не в неглиже. Но этого было все равно недостаточно, он продолжил резкими рывками сдирать всю оставшуюся одежду, как дикий изголодавшийся зверь, нещадно обращаясь с ним, как со своей добычей. Без каких-то церемоний, словно потешаясь над своей игрушкой, ему как будто это доставляло неописуемое удовольствие, видеть, как его жертва страдает от такого похабного обращения и начинает испытывать дискомфорт. Цинюсань все это время стремился хоть как-то сохранить свое достоинство, пытаясь усмирить пыл демона, вечно выкрикивая:       «Пожалуйста, не так резко, мне больно»       Но демону было абсолютно плевать, его это не волновало, ведь единственная вещь, которая все это время была неизменной, так это его похотливое желание обладать этой вещью, удовлетворение собственных потребностей и полное игнорирование чувств Ши Циснюаня. Наконец-то освободив Ши от этой ненужной шелухи, перед ним открылся вид полностью обнаженного мужчины. Продолжая делать это из раза в раз, он всегда задерживал свой взгляд, словно видел такое в первые, по-своему с трепетом запоминая каждый фрагмент этой картины.       Кожа была его бледной, словно полотно, на котором отлично смотрелось много ушибов, еще не до конца заживших ран, глубоких укосов, словно какая-то метка и бесконечное число алых засосов, кричавшие «этот товар занят». Все эти вещи пробуждали в демоне истинного зверя, возбуждая каждую частичку его тела, приводя в экстаз. От ощущения, что это собственность принадлежит исключительно ему и никто другой не способен даже мизинцем коснуться этого мужчины, будоражили кровь, даже в давно мертвом теле.       Взглянув на Цинсюаня, тело демона тут же начало реагировать, как кобель во время течки сучки, он накинулся словно голодный, насильно сковав Ши в стальные объятия, без возможности второму даже сделать простой вздох. Он грязно водил своими руками по всему телу, стараясь заполучить как можно больше живой плоти, в особенности жадно сдавливая ягодицы и талию. Поцелуй был далек от нежных влюбленных ласк, он был груб и напорист, стараясь как бы поглотить бедного Цинсюаня. Бывший Повелитель Ветра был наоборот, очень сдержан, весь его вид источал нерешительность и боязливость в своих движениях. Если Черновод был волен в своих желаниях и действовал неразборчиво, хватая все подряд, брал напором, словно крепость хотел завоевать, то Цинсюань был немного отстраненным, и старался как можно дольше оттягивать неизбежный момент, с опаской ожидая, когда его оборону безжалостно осадят и силком войдут в главные вороты.       Постоянно извиваясь от сильного напора, он мог лишь стонать, но не от наслаждения в преддверие долгожданных плотских утех, а от боли еще не до конца заживших ссадин с прошлого раза. Черновод начал постепенно расстегивать уже свою ханьву, не отрываясь от сладкой шеи Ши, оставляя следы прикусывания, но сегодня он был необычайно жесток и резок. Вот так уже первый его посаженый цветок на ключице окрасился алым цветом и дал первый сок в виде кровавых капель. Жадно слизав этот нектар, он удовлетворенно взглянул прищуренными глазами на Цинсюаня, облизывая верхнюю губу:       «Дальше сам»       Бывший Небожитель молча повиновался его приказу. Приподнявшись дрожащими коленками на краю кровати, он потянулся к его полуоткрытому ханьву, чтобы окончательно обнажить его бледную грудь, но тут что-то тяжелое сбило его вниз. С размаху ударившись головой о деревянный пол, он слегка потерялся в пространстве. Рассудок начал мутнеть из-за сильной пульсирующей боли в области виска, дыхание сбилось, сопровождаясь отрывистыми вздохами. Не понимающе он начал кружить головой, пытаясь понять, что произошло.       Силы в таком смертном теле уже давно иссякли, поэтому оказывать сопротивление было бессмысленно, наилучшим исходом было просто тупо уставиться на объект причинивший вред и ждать дальнейших указаний, исправляя свою погрешность. Ведь он лишь марионетка, кукла без души, делает все, что ему велят. Скажут выкинуться с балкона, сделает, скажут засунуть руку к себе в задницу, тоже сделает, взять член в рот и сосать до потери сознания, пока не задохнешься, выполнит без лишних вопросов. Уже давно выработанный рефлекс собаки, плотно укоренился в сознании, поэтому сколько не бей, сдачи не будет. После того случая, когда ему пришлось сеть голым на уже остывшее мертвое тело своего брата, и скача, словно на лошади, параллельно слизывая теплую выходящую сперму из члена Хэ Сюаня, ему уже было все равно, что исполнять, хуже не будет.       Но тут из его раздумий вывел подошедший Черновод. Одной свечкой трудно осветить комнату, погруженную в ночной мрак, но его четко выступающий контур был хорошо различим взору. Утонченное подтянутое тело, не лишенное мышц, придавало величественную походку, на широких плечах прорисовывалась выступающая ключица, украшенная давно затянувшимся шрамом, на бледном теле хорошо контрастировали распушенные длинные как смоль, черные волосы, что от походки передние локоны раскачивались вдоль обнаженной груди. Нижняя часть тела была еще прикрыта, но выпирающая часть давала о себе знать. Он вальяжной походкой приближался к своему объекту влечения со словами:       «Забыл, что должен делать? Так я сейчас тебе напомню»-остановившись напротив него, свысока уставился на эту бедную собачонку. На этих словах, Ши Цинсюань извиняюще поднялся на коленки, прикрывая одной рукой свою обнаженную грудь, а другой-место ранения.       Сейчас данная сцена заиграла в более угнетающих красках: Бывший Небожитель, долгое время живший на Небесах, на недосягаемой вершине, имея в своем арсенале ореол величия, был с силой свергнут на самое дно, откуда смотришь на всех снизу своими жалкими глазами, с позиции раба, чуть ли не исподлобья, боясь лишний раз пересечься с кем-то взглядом, дабы не получить новую оплеуху. И теперь представ с таким беспомощным видом перед Непревзойденным Демоном, Правителем нижнего царства, который как каратель, с презрением смотрит на тебя, как на отребье сверху вниз, ты чувствуешь себя пустым местом, вещью, без права выбора. С ехидной ухмылкой, демон наблюдал эту жалкую картину со своего трона, он прекрасно осознавал, что в данный момент находится на вершине этой вечно меняющейся цепочки жизни. Сейчас Хэ Сюань имел абсолютно недосягаемую власть, он тут главный и он решает, когда стоит прекратить, а когда стоит сильнее надавить. Такой весь величественный снизошел до этого обычного смертного плебея, такая мысль лишь вдохновляя демона продолжать творить свои бесчинства.       И так по кругу, снова первый удар, опять кровь медленной струйкой стекающая вдоль лица Ши Цинсюаня, добавляет определенно извращенный шарм благоговения для Черновода, возбуждая и заставляя еще сильнее желать его. Бывший Небожитель жалко подполз к ожидавшему Черноводу и стал дрожащими руками приспускать штаны демона. Медленно, как бы не допустить новых промахов и не заработать очередной удар, он все еще украдкой поглядывал через слипшиеся от слез ресницы на демона, в ожидании получить одобрительный кивок. В нетерпении, демон перенял инициативу и с силой ухватился за измазанные в крови волосы Ши, насильно притянув его голову к своему мучительно ожидавшему в ожидании члену.       «Работай!»       Опухшие и искусанные ранее губы Бывшего Небожителя притронулись к едва разгоряченному половому органу, прекрасно осознавая, чего от него хотят. Еще с минуту поколебавшись, он слегка прикоснулся к нежной плоти, так жадно взывающая его к себе. Своими расслабленными губами, принялся сладко целовать, едва ощутимо, еще не до конца отвердевшую плоть, услышав сверху довольный стон, продолжил свои вольности. Не прошло и минуты, как член начал принимать боевую позицию, постоянно напрягаясь и давая возможность уже сильнее обхватить его рукой. Цинсюань понял, что пора менять свою тактику. Обхватив эту дубину своими тонкими пальцами, он сначала прикоснулся к самой чувствительной зоне, головке, принявшись как можно ласковей облизывать ее своим кончиком языка, горячо проводя восьмерку, слегка обмачивая его слюной.       Наращивая темп и силу нажатия, ранее скрытая плоть стала более податливой и чувствительной, постепенно приводя Черновода на новый уровень экстаза. От таких ласк член стал набухать, а выступающие вены были более осязаемы. Набухшие губы Цинсюаня начали приоткрываться, чтобы наконец запустить этого змея к себе. Еще мгновение, и едва подрагивающий член был полностью спрятан, немного упираясь в небо, слега виднелся за щекой, а плотно сжимавшие губы являлись своего рода неким стимулятором, специально сжимающим вновь входящий и выходящий член, в разы умножая томящее подступающее удовольствие. Монотонные движения в скором времени перестали доставлять нужного блаженство, поэтому жадность сыграла свою роль. Черновод, ранее схвативший Цинсюаня одной рукой за волосы, уже вцепился обеими, насильно заставив поглотить его половой орган до самой глотки, тем самым доставил массу неудобство бывшему небожителю.       Кислород тут же перестал поступать, от такой паники, выделение слюны в разы увеличилось, смягчив трение во рту, дав возможность еще интенсивней двигаться члену. Ши с болезненным взглядом уставился на демона, но того это еще больше раззадорило. Ведь в ногах у него сидит брат его заклятого врага и до болевых ощущений сосет ему член, утопая в слезах и задыхаясь от недостатка воздуха, на последнем издыхании пытается не подавиться своей же слюной, все так же продолжая наяривать, помогая рукой удержать такой вкусный леденец.       От этого демон стал двигаться еще жестче, увеличивая напор. Закинув голову назад, он уже начинал достигать своего пика наслаждения, и дабы не потерять этот вечно ускользающий в самый не подходящий момент импульс, еще крепче обхватил его голову, тем самым напрочь отрезав путь к отступлению Цинсюаня. Лицо бедного Ши уже было целиком измазано слезами и слюнями, начало слегка пощипывать, челюсть от такого натиска начало сводить, и чтобы хоть как-то облегчить себе ношу, он уперся обеими руками в бедра демона, пытаясь немного оттолкнуться, но все было бесполезно. Ко всему этому из потрескавшихся губ теперь пошла кровь, а глотку начало еще больше драть.       От сильных причмокиваний, демон еще жестче начал вдалбливаться в бедный ротик Цинсюаняя, желая чаще слышать эту мелодию, постоянно приговаривая:       «Правильно, сжимай его сильнее, но зубки убирай»