наш дом

на чисто-синем небе виднелось яркое летнее солнце, слепящее своими тёплыми лучами. шелест яблони приятно отдавался эхом, успокаивая. летняя трава приятно щекотала спину, выдавливая из двух мальчишек, лежащих на ней, озорной хохот и по-наивному детские улыбки. парнишки искренне улыбались друг другу, рассказывая истории со школы и кушая яблоки, который те достали с низеньких веток. коля и федя — два лучших друга, которых свела судьба (ну, или же их бабушки, которые тоже дружили ещё со времен школы). федор, будучи старше николая на два года, читал другу классическую литературу, учил всяким формулам и истории, ознакамливая младшего со средней школой, чем, естественно, только прибавлял интерес гоголя к учёбе. а васильевич внимательно слушал, не осмелеваясь перебивать парня, впитывая в себя каждое сказанное слово старшим. и лишь изредка добавлял свои пять копеек, рассуждая и спрашивая федю о чем-либо. вот и сейчас, лёжа на мягкой траве, белокурый мальчик слушал низкий, для своего возраста, голос михайловича, который читал какой-то роман, название которого коля не помнил. — федь, а, федь, пошли шалаш построим? — тихо пробубнил младший, теребя федора за край белой футболки. — а откуда ветки возьмём? бабушка яблоню же запретила трогать, — обратил внимание на на гоголя федор, закрывая книжку и не забывая положить закладку. — да я не про такой шалаш, — николай оперся на локти, привставая, — а про домик из подушек и одеял. достоевский тихо вздохнул, вставая с травы и протягивая коле руку, как в знак помощи. — пошли, пока тетя катя к тете маше ушла, — выпалил федя и невольно улыбнулся, увидя лучезарную улыбку николая, который крепко схватил руку михайловича и, встав, рванул к небольшому домику, тянув за собой старшего.

***

в гостиной пахло блинчиками и тюльпанами, сразу видно — бабушка, знав, что внуки придут голодные, испекла пятёрку съедобных «солнышек». что только не сделаешь ради любимых. на одной из стен висел расписной ковёр, о который гоголь часто бился лбом, когда пытался с разбегу прыгнуть на кровать, но это так, к слову. еще один ковёр лежал на полу, но был однотонным и не таким ярким. по середине комнаты стоял стол, с которого и исходил прекраснейший запах масла и вкусных блинчиков. кровать, на которой спал то гоголь, то достоевский, стояла около стены с ковром и служила той самой целью коли. мальчики часто лежали на ней и смотрели незамысловатые мультики, дурачась, иногда даже засыпали вместе. ну, а бабушка не хотела будить этих милах, поэтому те часто просыпались в объятиях друг друга и смеялись с того, что кто-то обязательно лежит с закинутой ногой на торсе другого. ну дети, ей-богу. а сейчас на этой кровати стояла большая пустая тарелка, которая так и наравилась упасть на пол от столь мягкой поверхности. мальчишки, по приходу домой, решили, что свой своеобразный дом они будут строить на столе, чтобы было удобнее залазить под него. стулья поставили спинкой к тому месту, где будет вход, чтобы получился так называемый коридор, а оставшиеся убрали к кровати, мешаться же будут. — федя, тащи одеяло, щас стены делать будем, — громко крикнул николай, не заботясь о том, что достоевский сидит рядом и, возможно, уже оглох от столь сильного звука. — а твоя бабушка точно не наругает? — смотря на вставшего гоголя, который, видимо, решил сам достать большое одеяло, сказал федор. — сейчас надорвешься, отпусти, — после небольшой паузы снова протараторил михайлович, оттаскивая колю от этой непосильной тяжести, и, взвалив на спину одеяло, потопал к столу, после кидая его на поверхность стола. — не наругает, наверное, — распремляя концы ткани сказал васильевич, любуясь почти готовым домиком, — в любом случае мы же ничего плохого не делаем. — и то верно, — вздохнул федор, рассматривая их творение. — чего стоишь? а ну руки в ноги и подушки иди бери, — скомандовал гоголь, кладя руки на бока и выгиная бровь, смешной же этот паренёк. — есть, сэр! — приложив руку к виску выкрикнул темноволосый, шагая в сторону кровати, словно солдат. федя, взяв подушки, побежал обратно и залез под стол, раскладывая их по углам. — ну, вот и все, — в унисон сказали мальчишки, от чего тут же залились весёлым смехом, чуть ли не падая. достоевский, первый успокоившись, залез под шалаш и улегся на мягкие подушки, смотря под стол, где были нарисованы маленькие звездочки, которые они рисовали с гоголем в года…три? те были такими маленьким и неуклюже сделанным, что это только умиляло и заставляло сердце сжаться сильнее от таких тёплых воспоминаний. федя, гуляя в своих мыслях, не заметил, как гоголь устроился под боком и уделённо смотрел на него. — федь, почитаешь? — молящим голоском спросил коля, передавая тому недочитанную книгу. — а, что? — выбравшись из своих воспоминаний переспросил достоевский. — тц, — закатил глаза белокурый, — почитай мне, говорю, — устраиваясь поудобнее сказал гоголь, — пожалуйста. — ладно, давай сюда, — забрал федор книгу и, открыв её, начал читать. через минут десять где-то под боком послышался хруст. николай лежал и бесцеремонно ел яблоко, то и делая, что изредка переводя взгляд на темноволосого. — коль, а тебя не учили, что есть вовремя чтения — некрасиво? — спросил федя, ожидая ответ с другой стороны. — не-а, да и не я же читаю, а ты, — проконстатировал факт коля, жуя и укладывая голову на плечо достоевского. а тот хоть и вздыхает, но все равно продолжает читать, медленно, но уверенно засыпая от такой долгой беготни. а потом, через часа два, их найдёт бабушка, сладко спящих в объятиях друг друга и решит сфотографировать эту милейшую картину, надеясь, что те, повзрослев, не забудут, как они вместе спали под воображаемым домом. их домом.