Знаю

Неделя-черепаха нерасторопно подбирается к выходном. Хёнджин изводится предвкушением. Его чат с Минхо уже неделю как — откровенный флирт, предтеча грядущей особенной ночи. Наконец, наступает вечер пятницы, и Хёнджин с сумкой на плече минута в минуту оказывается у двери Минхо. Хёнджин капельку волнуется, но дверь открывается, Минхо нежно улыбается и приветственно целует в щёку. Все тревоги тают. За ужином они разговаривают о днях, проведённых врозь: о работе Минхо, об учёбе Хёнджина — обыденность. Но воздух заряженный, и Хёнджин делается бессильным от каждого касания коленок под столом, от каждого долгого взгляда. Когда они заканчивают с едой, тишина растягивается, как спасательный батут. Хёнджин внезапно смущается. Минхо переплетает их пальцы. — Нам бы, наверное, переместиться в спальню? — Мягко предлагает он. Хёнджин кивает, и сквозь короткий коридор они идут рука в руке; к низу живота предательски рано приливает жар. Они принимают душ по очереди. Хёнджин не видит смысла одеваться полностью, поэтому из ванной комнаты выходит только в оверсайз футболке и боксёрах и замирает в дверном проёме. Минхо приглушил свет, и атмосфера вдруг сталась до глупого романтичной. Интимной. С минуту они упиваются друг другом на расстоянии. Потом Хёнджин всё-таки приближается к Минхо, обвивает руки вокруг его шеи и благоговейно шепчет: — Я люблю тебя, знаешь? Минхо шепчет в ответ нежное «знаю», и его руки опускаются на бёдра Хёнджина. Первый поцелуй выходит смазанным из-за того, что Минхо нетерпеливо стягивает с Хёнджина футболку. Второй — томным и неторопливым. Таким же выходит третий, четвёртый и пятый, а потом все поцелуи сливаются в один. И вот Хёнджин и Минхо без одежды, кожа к коже. Минхо мягко направляет их двоих к кровати, тёплым весом наваливается сверху, и бёдра Хёнджина расходятся почти инстинктивно; Минхо умещается промеж них. Дыхание Хёнджина сбивается, он то и дело громко вздыхает и ахает, потому что теперь под влажными губами Минхо — кожа Хёнджина. Подбородок, шея, ключицы, соски, живот — от губ Минхо нет спасения. Минхо разводит колени хёнджина, готовясь к контрольному поцелую — во внутреннюю часть бедра. Так близко, но всё же ещё не там, где Хёнджин нуждается в губах Минхо больше всего. — Пожалуйста, — осипше просит Хёнджин, неосознанно вскидывая таз. И Минхо сегодня достаточно милосерден — всё-таки это их первый секс. Его губы кольцом обхватывают Хёнджина, обволакивают жарким бархатом, выбивают последний воздух из лёгких и заставляют забыть последнюю мысль. Хёнджин приближается к пику позорно быстро, поэтому его пальцы зарываются в волосах Минхо и оттягивают с чуть большей силой, чем нужно. — Минхо, подожди, — с трудом просит он. — Я сейчас… Припухшие и блестящие губы минхо быстро соскальзывают с Хёнджина и растягиваются в понимающей улыбке; пальцы Минхо сжимаются возле основания, удерживая Хёнджина на самом краю. — Всё хорошо, — успокаивает Минхо, пока Хёнджин восстанавливает дыхание. — Хорошо ведь? В ответ у Хёнджина получается только промычать. Минхо целует дрожащий живот Хёнджина, тянется к тумбочке за бутыльком смазки. Щелчок крышки. — Готов? Хёнджин слабо кивает, едва собирает силы для ответа: — Да, я же писал, что готовился. Минхо вдруг хмыкает и нежно смотрит на Хёнджина. — Я не об этом. Я имел в виду, ты уверен, что хочешь этого? — Конечно, — без промедления отвечает Хёнджин. — А ты? — Конечно, — вторит Минхо. В груди Хёнджина становится щекотно, и он тянется за поцелуем, и валится обратно на матрас. Минхо растягивает хёнджина без спешки. Хёнджин извивается от ощущения пальцев минхо внутри, дрожит коленями и губами. — Я уже готов, — скулит он, почти всхлипывая между словами. — Просто трахни. С низким стоном минхо сдаётся — надо сказать, без боя; меняет позу так, чтобы их с Хёнджином лица были на одном уровне. У Минхо горящий взгляд, и кожа горячая. Он толкается внутрь, и Хёнджин кусает губы, почти сходит с ума от этой новой близости. Силой воли он заставляет себя не жмуриться и запечатать в памяти лицо Минхо, впервые украшенное наслаждением от его, Хёнджина, тела. По началу Минхо двигается неспешно — даёт Хёнджину привыкнуть. Вздохи тонут между их губ, а потом превращаются в стоны, которые не заглушить даже самым мокрым поцелуем. Минхо меняет угол, и пальцы Хёнджина до боли впиваются в его плечи. — Блять, да, — скулит Хёнджин. — Вот так. Теперь Минхо вбивается в Хёнджина бесщадно, пока тот не начинает дрожать всем телом — второй раз приближаясь к пику. — Кончи для меня, Хёнджини, — хрипло шепчет Минхо в его ухо. До этого момента Хёнджин не догадывался, что он — умная колонка с голосовым управлением. Хёнджин не догадывался, что может кончить по команде. Но он бессильно содрогается, выгибается, прижимаясь грудью к груди Минхо. Сам Минхо держится дольше едва ли на пару секунд, кончает с именем Хёнджина на губах, и в пике настолько забывается, что почти падает на него всем весом. Тяжело дыша, Минхо утыкается носом в шею Хёнджина. — Люблю тебя, Хёнджини. Знаешь? — Знаю.