☆
7 марта 2024 г., 21:06
Примечания:
Всех с наступающим 8 марта!! Приятного прочтения, надеюсь что кому-нибудь понравится! ˙˚ʚ(´◡`)ɞ˚˙
Расставание это всегда тяжело. Особенно для Гоголя. Недавно он расстался со своей девушкой, они встречались не очень долго, но Николай слишком сильно привязывается к людям. Чтобы как-то забыться и не думать ни о чём, Коля находит своё утешение в алкоголе. Не то чтобы он пьяница, но выпить не против. Это хоть как-то помогает ему пережить сложные моменты в жизни. Но не только алкоголь может помочь, но и лучший друг, как хорошо что эти две вещи можно совместить.
Друг Николая — Достоевский, работал барменом. На часах было 0:32 ночи, Фёдор закрыл бар полчаса назад и стал прибираться. Брюнет закончил свою работу через 30 минут и убедился, что всё на своих местах. Всё должно быть идеально. Фёдор стал собираться идти домой, как вдруг, какой-то непонятный крик на улице и громкий стук.
Достоевский подскочил от неожиданности. «Что за еблан? Написано же что закрыто» — подумал брюнет. Он тяжело вздохнул и подошёл к двери, уже представляя как придётся разбираться с каким-то алкашом, которому без разницы закрыто заведение или нет, лишь бы выпить. Но за окном двери Фёдор увидел до жути знакомую фигуру, даже скорее всего уже не просто знакомую, а родную. Это был Николай. Он был потрёпанный и точно не трезвым. Коля бегал глазами по брюнету и немного шатался, пытаясь найти хоть какую-то опору неподалёку.
Федя открыл дверь и тяжело вздохнул, посмотрев на беловолосого, — и что ты опять напился?
Николай ввалился внутрь и обнял Фёдора, будто бы это такое приветствие, но на самом деле он чуть-ли не упал, а Достоевский единственная поддержка поблизости, — ну ты же знаешь почему
— Знаю, знаю, — брюнет усадил Гоголя на диванчик поблизости и сел рядом, — и что ты так и собираешься пить? Только потому что вы больше не вместе
— Ты не понимаешь, она была ну такая хорошая, вроде... Ну ты же наверно когда-то кого-то любил, ну ты же понимаешь, да? — После этих слов Николай стал описывать все свои чувства, которые было у него на сердце. Сначала он говорил о том, какая его бывшая была прекрасной распрекрасной, а потом начал поливать еë грязью, будто бы несколько минут назад он и не говорил о том как скучает.
— И вообще пошла она нахуй, — Гоголь развалился на диване и закинул руки за голову, — налей мне чего-нибудь покрепче
— Нет, ты и так в стельку пьяный, — Фёдор встал с дивана и ушел в комнату для персонала, став собираться домой. Николай что-то крикнул ему вслед, но тот не услышал, потому что задумался.
Достоевский думал обо всём, что сказал ему Николай. Он не понимал, как можно говорить о любимом человеке что-то плохое, даже если вы расстались. Вот Федор не смог бы сказать о Коле что-то плохое, даже если бы ему за это предложили миллион долларов. Да и вообще, любил ли Гоголь свою бывшую? Этот вопрос не дает покоя брюнету уже долгое время.
Достоевский надел свой плащ и закинул рюкзак на правое плечо, вернувшись к Николаю. Он с облегчением вздохнул, когда увидел что Коля ничего не натворил, он даже с дивана никуда не ушел. «Может уснул?» — подумал Фёдор, но потом подошёл ближе и увидел широко открытые глаза, которые бегали по парню, пытаясь сконцентрироваться на чём-то.
— У меня кружится бошка, меня щас вырвет, — сказал Николай и стал пытаться самостоятельно встать с дивана, но сразу же рухнул на пол, — БЛЯТЬ
— Ну ебанный рот, Коля, — Достоевский подбежал к Гоголю и надел рюкзак на второе плечо, а потом начал поднимать друга с пола, — держись за меня.
Николай не то чтобы стал держаться за Федю, он просто повис на нëм, потому что сил банально не было.
— Ой блять... — Фёдор вздохнул, оказывается Гоголь не такой уж и легкий. Они вместе пошли к двери, ну как они, шёл только Достоевский, а беловолосый только ворчал и говорил что ему хуево.
С Божьей помощью Фёдор вышел из бара вместе с Николаем, попутно чуть не уронив друга пару раз.
— Где твои ключи от квартиры? — Брюнет вздохнул и положил руку на талию Коли, чтобы удержать его.
— Не знаю, — Гоголь посмотрел на руку Достоевского, а потом на него самого, — дома.
Фёдор покашлял и поплёлся вместе с Николаем к себе домой. Всё равно Достоевский живет ближе к бару, чем беловолосый.
Всю дорогу Гоголь глядел на Федю и рассказывал ему одну и ту же историю по несколько раз.
***
Через десять мучительных минут парни уже были в квартире. Достоевский снял с Гоголя всю верхнюю одежду и усадил его в спальне на кровать. — Ты будешь есть что-то? — Фёдор зевнул и похрустел пальцами. Он очень хотел спать, ну прям очень сильно, и поэтому не хотелось ещё что-то готовить. — Нет, — Николай как-то странно посмотрел на брюнета, будто он вот-вот заплачет, — я ужасный, да? Достоевский удивился и не понял к чему этот вопрос, — в смысле? — Федя сел рядом с Колей и положил руку ему на спину. Он посмотрел на Гоголя и заметил его глаза уже были мокрыми от слез. Брюнет по какому-то рефлексу положил руку на затылок Николая, чтобы тот уткнулся лицом в его плечо, — ты не ужасный, не нужно так думать — ужасный, — всхлипывая сказал белобрысый, — меня никто не любит, я ничтожество — Гоголь шмыгнул носом и слезы с его глаз полились ручьём. Он бы хотел высказать всё что у него на душе, но не мог из-за чувства вины и слабости. Николай попытался ещё что-то сказать, но вышло промямлить только пару звуков и парень захлебнулся своими собственными слезами. Фёдор не знал, что делать в такой ситуации, ведь Коля почти никогда не плакал перед ним. Брюнет обнял Николая по крепче и стал гладить его по спине, — я люблю тебя — Достоевский сказал это не просто так из-за вежливости, а из-за того что он правда любит Колю. Любит не как друга. Он посмотрел на Гоголя и думал что он сейчас что-то ответит, но было лишь молчание и тихое всхлипывание. Они просидели так около двух часов. Никто ничего не говорил. Гоголь вроде бы успокоился, но потом вспомнил всё и опять по новой. Достоевский аккуратно гладил Колю по спине и волосам. Он сам чуть-ли не уснул. Так было спокойно сидеть с Николаем в обнимку, что хотелось спать. В конце концов Гоголь уснул, обнимая Фёдора. Он успокоился, потому что Достоевский здесь — рядом с ним. Было приятно от поглаживаний по голове, было тепло. Брюнет боялся как-то пошевелиться, чтобы не разбудить Николая. Он продолжил аккуратно гладить его по голове, думая о том вспомнит ли Гоголь слова Феди? Даже если белобрысый и не вспомнит, он всё равно скажет ему это. Когда-нибудь потом.
