Идеал

Лань Ванцзи нравился всем. А уж по сравнению с безбашенным Вей Усянем, у которого кажется в одном месте застряло штук 10 гвоздей, второй нефрит был божеством, спустившимся с небес с целью благословить весь грешной народ. Он был спокоен и уравновешен, всегда держался отрешенно, лишь изредка вставляя в длинный монолог собеседника незамысловатые фразы. Лань Чжань был ценителем тишины, с ним просто не возможно завязать пустой разговор. Второй нефрит со всей серьезностью подходил к вопросам, касаемых не только его самого (как поступали многие бухгалтерские крысы других кланов, а юного Ланя определенно можно отнести к одной из особей), но и семьи, ордена и.. мужа. Единственное что не нравилось окружающим в Лань Ванцзи. так это вечно крутящийся рядом Вей Усянь, то и дело напивающийся до беспамятства и в процессе нашёптывающий всякие мерзости на ухо своему муженьку. Он действительно был идеален во всём. Лань Чжань вставал ровно в 5, а ложился в 9 вечера, правда с последним после появления Вей Усяня в его жизни нарисовались небольшие проблемки, но и это решаемо. Он каждое утро, без исключений, уходил на тренировку в уединённое место, о котором даже Цижень не знал, потом возвращался и садился за работу. А документы, из ниоткуда появляющиеся на рабочем столе Ванцзи, росли в геометрической прогрессии и все их второй нефрит успевал перебрать за один день. Вей Усянь ни разу не видел мужа в неподобающем виде (если исключить все моменты, когда он насаживал Вей Ина на свой массивный чле...), сколько себя помнит, о всегда представлял Лань Чжаня как нечто недосягаемое, вершину высокой горы, до которой могут добраться только избранные. Ещё во время обучения в Гу Су, когда он был еще юным ценителем хорошего алкоголя, Вей Усянь заметил эту нечеловеческую гордость и великолепие, затмевающее собой все в радиусе ста тысяч метров. Черт, да он даже в сексе был хорош! Первое время Вей Ин каждый раз отключался, стараясь поспеть за бешено-звериным темпом Ванцзи, усердно вдалбливающего все тело мужа в кровать, оставляя на его шее багрово-красные засосы. И даже тогда он мигом останавливался, заботливо перекладывая любимого в более удобное положение. О.. А какие у второго нефрита великолепные минеты.. вы бы знали.. Усянь готов оторвать себе голову от наслаждения, каждый раз когда Лань Чжань устраивался на коленях между его ног, жадно заглатывая член Вея, словно пытается его оторвать. Вей Усянь уже привык к несокрушимому памятнику идеала, воздвигнутому в душе мужчины и скрывающему абсолютно все эмоции этого удивительного человека, бурлящие в глубине его души неспокойной рекой и заставляющие окунаться в них по самую макушку. Поэтому какого было удивление Вей Ина, когда тот, проснувшись ближе к обеду, заметил рядом с собой мирно посапывающего Лань Чжаня. Вероятно, тот действительно устал за последние дни (хотя Вей надеялся что это просто у него получилось хорошенько вымотать мужа ночью) и, случайно погрузившись в глубокий сон, пропустил собрание. Лань Ванцзи больше не выглядел непоколебимой статуей. Его лицо, без белой клановой ленты, она то была завязана на шее Усяня, выражало спокойствие, искрясь нефритом на дневном солнце. Вей Ин не думал ни о чем, он просто боялся своими навязчивыми мыслями спугнуть это необычно по-домашнему умиротворенную позу, распластавшегося в ворохе одеял Ланя. Словно мимолетное введение, создающее необыкновенную атмосферу, намертво врезаясь в память. Вей Усянь долго любовался мужем, пока не погрузился в сон сам, оставив на влажных губах Ванцзи невесомый поцелуй, до верху наполненный нежностью.