scarlet acrea

      Ночной город завораживает. Одни огни сменяются другими, вокруг дороги выстраиваются красивые улочки, будто бы предназначенные для прогулок ночью. Но не сегодня. Тэхен несется по трассе с огромной скоростью, испытывая подаренный Чонгуком чёрный мотоцикл, который омега так сильно хотел. Сам Чон со спины обнимает юношу, любуясь его сосредоточенностью на дороге. Трасса совсем пуста, и это позволяет разогнаться настолько сильно, что аж дух захватывает. С неба падают крупные хлопья снежинок, и Тэхен, заметив это, стал сбрасывать скорость, в конечном итоге полностью останавливаясь у обочины. Юноша снимает с себя шлем и отдает в руки ничего не понимающему альфе, что тоже снимает свой шлем. — Снег же вроде не мешает езде на мотоцикле? — озадаченно спрашивает. Омега ничего не отвечает. Ладошки вперед вытягивает, ловя белые хлопья. В глазах искорки счастья играют. Он внимательно разглядывает, как снежинка, упав на его ладонь, кристалликами ледяными отсвечивает и таять начинает. Вспоминается яркое детство, когда с первым снегом вся детвора сбегалась на улицу и игралась с ним. Чонгук смотрит в любимые глаза, полные радости и восторга обычному снегу. Не ошибся. Любит этого парня безумно и без него уже не может. Жизнью пожертвует ради их совместного счастья. Альфа возлюбленного за талию к себе притягивает, целует яркую макушку, где успела образоваться горка снега. Тэхен к сильному телу жмётся, хочет почувствовать себя защищенным, как за каменной стеной. Счастлив безмерно. В прошлой жизни он, наверное, страну спас, раз в этой эму достался этот мужчина. Поворачивается к Чонгуку лицом, руки вокруг торса обвивает, ласки просит. Кто такой Чон Чонгук, если не даст своему омеге то, чего он хочет? Целует нежно, долго, мокро. Языки переплетает, позволяет омеге вести. Сегодня он особенно властный и уверенный в себе, и Чона от этого ведёт. Получая контроль над ситуацией, Тэхен вгрызается в любимые губы, собственнически сминает их, лижет. Только ему этот альфа должен принадлежать. С громким пошлым чмоком разрывает поцелуй. — Чон Чонгук, — отдышаться пытается, взглядом мужчину съедает, — я согласен стать твоим омегой. Даже если бы это был сон, альфа запомнил бы этот момент на всю оставшуюся жизнь, потому что сейчас это самые желанные для него слова. Сердце останавливается, а дыхание сбивается. Забывает, как дышать. Не говоря ни слова, прижимает к себе юношу, обнимая со всей силы. К глазам влага подступает, и мужчина запрокидывает голову, не давая слезам скатиться. — Наконец-то, Тэхен-и. — выдыхает. — Я так этого ждал, я так счастлив сейчас. Я так сильно тебя люблю. — Я тоже люблю тебя, Чонгук. — смотрит прямо в глаза. — Я люблю тебя сильнее, чем деньги любят меня. А это значит сильно. — Люблю тебя сильнее, чем бабочек. *** Омега с альфой врываются в квартиру, жадно целуясь. Тэхен стонет, ощущая как сильно он промок, вжимается в сильное тело, стимулирует свое возбуждение о крепкий стояк альфы. Кожаную куртку срывает, к запаховой железе пробраться хочет, вдохнуть родной аромат юзу, надышаться им, словно воздухом. Чонгук половинки нетерпеливого омеги сжимает, под одежду руками пробирается, гладит бархатную кожу, задевает нежные соски. Нутро Тэхена пульсирует, чешется от сексуального напряжения, просит в себя член. Чон джинсы с любимого снимает, пока того трясет от скопившихся эмоций. — Тэ, ты так невероятно развратно выглядишь прямо сейчас. — облизывается, глядя на омегу, что остался в одних черных кружевных стрингах. Мужчина жадно целует, лижет, кусает губы Кима, пальцами рук отодвигая трусики в сторону, проникая сразу двумя пальцами в горячее нутро. Тэхен стонет в поцелуй, на пальцы насаживается, хочет намного большего, чем, то что он сейчас ощущает. Чонгук знает, как наградить свою бабочку. Мужчина из ниоткуда достает небольшую бархатную коробочку, внутри которой лежит пульт и продолговатый предмет. Чон зажимает запястья акреи, дабы тот не оказывал сопротивления, и вводит тот самый предмет. — Чонгук, что это? — Ким вертит попой, пытается посмотреть, что в него только что запихнули. — Чон.. Ах! — прерывается в стоне, когда внутри все начинает вибрировать, а в сознание приходит слово «вибратор». Мужчина включает в половину мощности, желая подольше помучить своего омегу. — Малыш, я проголодался. — внезапно. — Пойдём на кухню, покушаем. Тэхен понимает, что это игра на выдержку. Не только для него. Но и для Чонгука, чей член, кажется, мог бы взорваться от напряжения. Пара проходит на кухню, где акрея предпочел для себя деревянный стул, ведь каждые две минуты из его нутра выходит новая порция смазки, вместе со сладким стоном. Юноша старается есть, а не просто ковырять тарелку, поскуливать и тереться попой о несчастный стул. Чонгук же, кажется, вообще на него внимания не обращал. Ему все равно? Обида кольнула своим остриём. Хорошо, Тэхен принимает вызов. Сегодня Чон, мать его, Чонгук узнает что такое тотальный игнор. И Ким не пожалеет об этой затее. Быстро заканчивая с трапезой, юноша резко встаёт из-за стола и уходит в сторону ванной. Чон же исподлобья наблюдает за этой картиной, не улавливая сути. Сдался? В ванной Тэхен достает из себя вибрирующий чудо-предмет, оставляя его и дальше вибрировать себе на полочке, принимает душ, делает уход за своим ослепительно красивым лицом, и, как ни в чем не бывало, отправляется в их с возлюбленным комнату, выключая свет и ложась спать. Спустя двадцать минут, помыв всю посуду, Чонгук заглядывает в темную комнату, по шлейфу легкого аромата амбры понимая, что Тэхен внутри. «Просто лег спать, и все? Серьёзно?» — брови сводит, не понимает, почему омега с ним и его каменным стояком так жестоко обходится. Проходит в глубь комнаты, садится на кровать, где звездочкой распластался Ким. К дыханию его прислушивается. Спит. Действительно жестоко. Чонгук одеяло с омеги стягивает, открывая себе вид абсолютно нагого юноши. Член в штанах непроизвольно дергается, а у альфы внутренний мир переворачивается от подобной картины. Ким лежит на животе, широко распластав ноги по кровати и открыв прелестное зрелище на нутро, из которого до сих пор подтекает пахучая смазка. Прежде чем залезть на кровать, Чонгуку приходится заставить себя оторвать взгляд от омеги, чтобы раздеться до трусов. Он нереальный. Мужчина оглаживает взглядом стройные длинные ноги, удобнее усаживаясь между ног крепко спящего юноши. Он, не входя языком, лижет податливый сфинктер, играется, заставляя Тэхена что-то несвязно промычать. Необходимая смазка начинает выделяться, а откуда-то сверху доносятся невнятные звуки, но альфа не обращает на них внимания, резко входя языком на максимальную для себя глубину, заставляя омегу громко простонать. Мужчина рукой отодвигает половинку для своего удобства, языком реще работать начинает, из омеги громкие стоны выбивает. Чонгук отстраняется от нутра, оценивая его готовность. Меж ним и анусом юноши тянется прозрачная ниточка сладковато-терпкой смазки, которую Чон смакует на вкус, оценивая. — Чонгууууук. — зовет. Этого жалобного стона достаточно для быстрого принятия решения. Альфа, словно пушинку, поднимает Кима на руки, спиной ложась на кровать. Дрожащее тело юноши продолжает нависать над ним, и Чон соврет, если не скажет, что откровенно залип. Чуть придвинув Тэхена к себе, мужчина сажает его точно себе на лицо, одной татуированной рукой впиваясь в мясистую ляжку возлюбленного, а второй отодвигая для себя половинку. Пахучая смазка стекает и капает прямо альфе в рот. Неописуемо вкусный омега. Мгновение — и мужчина припадает губами к дырочке, вылизывая ее, словно кот, которому досталась банка сметаны. А Ким в спине выгибается, извивается весь, от острых ощущений разрывается. Чонгуку тяжесть омежьего тела на лица приятна, она душит его, и это, наверное, было бы для него самой сладкой смертью. Он усиливает напор, обвивает рукой Тэхеново тело, за член маленький берется, в такт движениям языка надрачивает. Юноша над ним кричит, уйти от переизбытка ласки и удовольствия пытается, к оргазму приближается. Его игры не сошли ему с рук, как он и полагал. Момент, когда сердце замирает, парень делает глубокий вдох, его возлюбленный делает контрольный толчок, и Тэхен с криком кончает толчками выходящей пахучей смазкой. Тут же в руках альфы обмякает, поддержки просит. Тот его в висок целует и в родинку на носу, на живот переворачивает, сразу входя в полную длину. Ким от такой резкости стонет, никак после громкого оргазма отойти не может. — Чонгуууук.. — скулит. — Быстрее, прошу! Кто Чон Чонгук такой, чтобы посметь отказать этому омеге? Не имеет права. Он ускоряет темп, входя под новым углом, чтобы попадать точно по простате. Юноша снова кричит, на член сильнее насаживается, мягкими стенками все сжимает, запахом амбры обдает. Снова возбужден, и снова на пределе. Такое сладкое, невероятное ощущение наполненности. Хочется, чтобы это никогда не заканчивалось. Омега мычит, хватается за подушку, губы до крови кусает, чтобы стоны сдержать. А у Чонгука голова кругом идет, глаза от удовольствия закатываются. Его идеальный омега сейчас под ним кричит, стенками своими член сжимает, приближая к оргазму, сам извивается в удовольствии. Точные попадания по набухшей простате и, Тэхен, не выдержав еще и секунды, громко стонет, изливаясь на простынь. Чон еще несколько толчков делает, из нутра разработанного выходит, надрачивает себе, после чего кончает на спину любимого. После громкого секса, Чонгук обязательно поменяет простынь на чистую, мягким полотенцем омегу своего разомлевшего вытерет и рядом устроится, крепко обнимая возлюбленного и что-то тихо мурлыча ему на ушко.                         *** Утро. Сегодня важный для них с Чонгуком день. В полдень состоится открытие музея искусств, который был построен по проекту Чона. Именно сегодня и именно на этом открытии они объявят о своих официальных отношениях. Правда, что-то здесь не то. Ночью Ким проснулся от тянущей боли в животе, и она сопровождала его до сих пор. Течка должна была начаться только в следующем месяце, поэтому Тэхен решил не переживать и спустил это все на стресс перед важным событием. По приезде на место, юноша разнервничался еще сильнее, везде ходил за Чоном и отказывался отпускать его руку. Несмотря на то, что все окружающие были очень милы с ним, Чонгук шепнул омеге, что им не стоит доверять. И оказался прав: стоило мужчине чуть отойти в сторону, как Ким услышал, как обсуждают его, его прошлое и осуждают выбор Чона, ведь такой омега "обязательно изменит и будет просто пользоваться деньгами альфы". Те самые личности, которые пять минут назад говорили о том, как им повезло найти друг друга, ведь они шикарно смотрятся вместе. Что-то неприятно кольнуло в сердце, пусть альфа и предупреждал о подобной реакции со стороны завистников, которые вышли замуж за старых хрычей. — Милый.. — Тэхен цепляется за рукав черного пиджака мужчины, и последний тут же оборачивается. — Они все коллективно осуждают твой выбор.. — На тон тише, чтобы никто не услышал. Альфа брови хмурит, пару ласковых тем особам сказать хочет. Берется за белый рукав пиджака омеги, к себе притягивает, в губы нежно целует. — Моя Акрея, меня не волнует мнение других о моем выборе. У меня самый замечательный омега в мире и ничьи изречения не изменят мое мнение о тебе. — По макушке красной гладит, успокаивает. Заметил, что в последнее время юноша стал более чувствительным к словам других. А еще, он чувствует предтечное состояние омеги. У Тэхена сердце от подступающей тревоги сжимается, когда Чонгук сообщает ему о том, что ему нужно задержаться на какую-то деловую беседу, а омегу вместе с охраной, Намджуном и водителем отправит домой, чтобы те не торчали в этом людном месте. Он несколько раз просит, умоляет Чонгука остаться и подождать его здесь, но когда к ним подходит какой-то седой мужичок и говорит о том, что Чону на этой встрече нужно присутствовать одному, сдается. Мужчина хитро улыбается, уводя альфу в другой зал на разговор. Тэхен едет домой. Сейчас его живот особенно сильно скручивает, и, кажется, белые брюки на попе уже полностью промокли. Течка. В салоне машины одни альфы, которые точно почувствовали усилившийся аромат амбры вокруг. Водитель открывает окно, а другие неудобно кашляют и стараются отвернуться от юноши. Никто не смеет трогать то, что принадлежит их боссу. Намджун напряженно играет скулами, чувствуя запах страха, который исходит от Тэхена, старается не вдыхать особо. Ким прикрывает глаза, откидываясь головой на сиденье, надеется, что уснув, поездка пройдет для него быстрее, и он вскоре окажется дома. Выстрел. Водитель машины мешком откидывается назад, а из его виска стекает струя алой крови. Сидящий рядом охранник, не растерявшись, тут же хватается за руль, стараясь не терять контроль над машиной. Со всех сторон их окружают черные машины с тонированными окнами. Некоторые приоткрыты, оттуда виднеются дула пистолетов. Страшно. К горлу подступает тошнота. Тэхен в панике глядит на Намджуна, а тот ближе прижимает к себе, стараясь загородить его своим телом вместе с сидящим с другой стороны охранником. Сердце начинает колотиться быстрее, когда машина практически останавливается, и они остаются окруженными со всех сторон. Из машин выходят люди с автоматами, и тут же начинают стрелять в колеса машины, делая в них несчетное количество пробоин. Намджун и еще двое сидящих рядом альф достают из кобуры свои пистолеты, стараясь не отвлекаться на теперь уже тяжёлый, перемешанный со страхом, природный запах омеги. Двое выходят из машины и тут же открывают огонь. Понимают, что шансов нет, но верны наказу Чонгука будут до последнего вздоха. Одного из них тут же ранят в сердце, и тот замертво падает на землю, успев убить лишь одного человека. Теперь и Намджун выскакивает из машины, вручая Тэхену запасной пистолет и наточенный маленький нож. — Тэхен, что бы сейчас ни случилось, ты сидишь в машине и никуда не выходишь, ты меня понял? — серьёзен. Слабый кивок. Живот невероятно болит, и омега скручивается в новом приступе боли. Альфа выскакивает из машины, захлопывая за собой дверь, и тоже начинает палить по обмундированным "солдатам". Ким комочком сжимается на сидении машины, поскуливая от боли и страха. Слышит выстрелы, слышит вопли. Голову поднимет. Один мужчина сзади к Намджуну подошёл, в голову целится. Тэхен кричит, что есть мочи. Альфа оборачивается, в последний момент на выстрел реагирует. Отойти не успел. Ранили в плечо. У омеги слезы из глаз ручьем текут. Он кубарем вываливается из машины, рукой держась за живот. К Намджуну бежит. Тот на него зверем смотрит. Ослушался. К юноше сзади подходят, салфетку к носу прикладывают. Взгляд вдруг плыть начинает, все вокруг останавливается. Тело обмякает, падая в грубые руки незнакомца. Намджун здоровой рукой в альфу целится. — Выстрелишь ты - умрет он. — подставляет к виску омеги ствол. Мужчина спиной отходит к машине, тушку Тэхена на заднее сиденье закидывает. Рукой своим знак дает, чтобы собирались. Уехали. Намджун облажался. Потерял первого официального омегу своего босса. Скорее-всего, ему крышка. Он обессиленно бросает пистолет, плетется к машине. Последняя надежда на то, что у Кима с собой остались нож и пистолет.                         *** Чонгуку тревожно. Чувствует внезапный страх и боль своей пары. На улицу выбегает, набирая его номер. Долгие, размеренные гудки. Никто не берет трубку. Один звонок, другой. Сердце не на месте. Брови сводит, успокоить себя пытается. Третий звонок. — Тэхен, где ты? — сердце замерло. — Чонгук. Это Намджун. — дрожащим голосом. — Намджун? Где Тэхен? Почему на звонок отвечаешь ты? — Чон, Тэхена забрали. Двое наших погибли, я ранен пулей в плечо, Кеин в ляжку и колено. Что-то внутри обрывается. — Что они сделали с моим омегой? — Ничего, что бы могло причинить вред его здоровью. Пока что. Они усыпили его и затащили в машину. При нем сейчас должны быть нож и пистолет, которые я ему дал. Чонгук подходит к своей машине, просит водителя вызвать вооруженное подкрепление и врачей. — Где вы сейчас? — На повороте, у обрыва. Ты знаешь это место. — Понял, ждите. Чонгук залезает в бронированный джип. На смену страху приходит ярость. Он зол в первую очередь на себя, потому что отпустил, хоть омега и чувствовал неладное. Единственное, что успокаивало, были нож, пистолет и чёрное кольцо, которое Чон подарил Тэхену на их последнем свидании. Внутри встроенный GPS, поэтому, если кольцо сейчас на омеге, то они смогут отследить его геолокацию.                         *** Тэхен с трудом разлепляет свинцовые веки. Вокруг очень холодно и сыро, а живот все еще невыносимо сильно болит. Юноша пытается пошевелиться - не может. Руки и ноги в наручниках. Он с трудом поднимается, садясь на колени. Помещение оглядывает. Вокруг стоит полумрак, лишь где-то в конце большой грязной комнаты мигает еле живая лампа. Рядом с ним ничего. Лишь грязная миска, видимо, для собак, наполненная водой. Ким не отказался бы от воды сейчас, в горле жутко пересохло, и слюна уже не спасает. Однако пить он эту воду не будет, не брезгует, нет. Боится. Боится, что туда подмешали что-то, и он умрет. Надеется, что Чонгук скоро его отсюда вытащит. Руками к брюкам своим тянется, пистолет с ножом проверяет. На месте. Значит, средства защиты у него, какие-никакие, но есть. Вне комнаты слышится какой-то голос, и дверь отворяется. Ким глазам поверить не может. В помещение заходит тот самый седой старичок, что лисьим взглядом тогда, на открытии, на юношу смотрел. — Что, шлюшка, проснулся? — хихикает, ближе подходя. — А что это у тебя такое лицо кислое? Видеть меня не рад? Тэхен молчит. Знает, что в таких ситуациях нельзя говорить, чтобы не получить. Мужчина хмурится, к омеге ближе подходит. За подбородок тянет, на себя смотреть заставляет. — Течёшь, как самая настоящая сучка! — смеется, по губам пальцем ведет. Руку резко отдёргивает, когда омега в кровь кусает ее, затравленно смотря на мужчину. — Мразь! — Пощёчина. За ней другая. И еще. В завершение пинок в самую болезненную точку живота. Тэхен скулит от резкой боли. Мужчина бросает еще несколько колких фраз, но омега не слышит, боль настолько сильная, что у юноши в голове образуется вакуум, он слышит только биение своего сердца и дыхание. Кима трясёт. Не его тело содрогается в судорогах, нет. Что-то из вне вновь заставляет его открыть красные от слез и боли глаза. Снова он. — Как же ты воняешь, мерзость. — ногой омегу тормошит. — Валяешься тут, а запах повсюду, заебал уже. — В очередной раз пинает юношу. Теперь в грудь. — Как думаешь, если повязать тебя, вонять перестанешь? — улыбается озлобленно. — Что?.. — У юноши ужас в глазах, он отползает к самой стенке, вжимается в нее, словно это поможет ему исчезнуть. — Прошло уже полтора дня, а твой принц на белом коне Чон Чонгук так и не пришел к тебе. Ищет ли он тебя вообще? Или давно нашел тебе замену? — ехидно. Полтора дня? Неужели этот мужчина настолько большая шишка, что Чонгук просто не осмелился к нему лезть? Но ведь он говорил, что мир к ногам Тэхена уложит. Неужели он врал? — Что Вам от меня нужно? — Боится. Пахнет ужасом и страхом настолько, что перебивает все сладкие нотки амбры. — Оо, от тебя мне сейчас нужен твой прелестный зад. — облизывается. — А от твоего альфы всего-навсего... — задумывается. — Компания. — Компания?! — опешил. — Ну да. Неужели ему будет жалко пожертвовать какой-то там компанией ради любимого омеги? — злорадствует. — Хотя, после того, как ты понесешь от меня, не думаю, что ты ему все еще будешь нужен. На его месте, я бы не стал тебя даже пытаться искать. — Понесу? Что Вы такое несете? — Тэхен вжимается в угол комнаты. Хочет, чтобы это все оказалось одним большим страшным сном. — О да, шлюха, я поставлю тебе столько меток, сколько захочу, а затем повяжу тебя. Что не так? Тебе же, кажется, всегда нравилось свой зад подставлять богатеньким альфам? — мужчина срывает с Тэхена пиджак с рубашкой, за ними же летят и штаны. Альфа кромку трусов поддевает, стягивать их начинает, останавливаться не намерен. Омега воет, плачет, кричит, но пошевелиться не может - феромоны альфы давят на него со всех сторон, заставляя мышцы каменеть, а внутреннего омегу, что подчиняться им не хочет, в истерике биться. Тело Тэхена содрогается в судорогах, он может лишь зажиматься, закрывая обзор на почти оголившиеся гениталии. Но мужчина не стягивает черные боксёры дальше. Замер, словно его что-то останавливает.                         *** Чонгук уверенным быстрым шагом идет по чуть освещенному коридору. За ним молча следует вооруженная группа спецназовцев, которая с помощью автоматов с глушителями расправилась с десятком человек на входе. Теперь же им никто не мешает. Альфа чувствует омегу, он близко. Сердце на мелкие кусочки разрывается, он в каждую дверь заходит. А те, что оказываются заперты, с ноги выбивает. Кто же знал, что этот дряхлый старик поставит повсюду глушители, из-за которых отследить юношу по GPS стало в разы труднее. Чон прислушивается к каждому звуку, шагает почти бесшумно по сырому бетону. Истошный вопль в конце коридора. Это он. Его омега. Чонгук вдруг чувствует его запах, пропитанный страхом и... кровью? Его омега течет. Его омеги коснулся чужой альфа. Его омега ранен. Этого достаточно, чтобы Чонгук пришел в бешенство. Он срывается на бег, видит, как из приоткрытой двери льется слабый свет, а от туда дикие вопли, перемешанные с всхлипами его омеги. Альфы позади останавливаются, не в силах идти под таким сильным давлением феромонов Чона. Для всех становится понятным факт того, что у него начался гон. Гон, чтобы защитить своего омегу, который так истошно кричит. Мужчина заходит в пустую комнату, что находилась в полумраке, словно тут никого и нет. В углу он видит сгорбившегося старика. И он.. неживой?.. Везде сильный запах Тэхена, но нигде нет его самого. Всхлип. Еще один. Альфа поворачивается на источник звука. Омега сидит в другом углу комнаты, сжавшись в комок. Волосы его растрепаны, одежда насквозь мокрая. В руке окровавленный нож. — Тэхен? — мягко. Но омега его, кажется, не слышит. Чонгук подходит ближе, садится на корточки, берет его за руку, в которой находится нож. Омега дергается, отрешенным взглядом на мужчину смотрит, глазам поверить не может. — Тэхен, маленький, я здесь, все хорошо. — говорит шёпотом, чтобы не напугать любимого, из руки незаметно нож забирает, назад куда-то откидывает. — Чонгук!.. Чонгук!!! — всхлипывает, и глаза его наполняются слезами, плачет, к возлюбленному бросается, в тело его вжимается крепко-накрепко. Альфа его держит крепко, феромоном своим окутывает, успокоить пытается. — Дорогой мой, я тут, больше ничего не бойся, я тебя защищу. — на ушко шепчет, поглаживая по головке. Куртку свою снимает, оголенное холодное тело накрывает. — Чонгук... Я его убил.. — между всхлипами бормочет. — Он замер вдруг.. И я ножом.. Прямо в сонную артерию. Альфа слушает внимательно, дает выговориться напуганному юноше. — Чонгук, он хотел меня изнасиловать и повязать.. Я-я правда не хотел! — заливается в новом приступе истерики. — Все хорошо, мой хороший, он бы все равно умер, не от твоих рук, так от моих лично. Ты молодец, что не дал себя в обиду, слышишь меня? — крепче обнимает дрожащее тельце. Винит себя во всем. Никогда себе не простит, что омегу одного оставил, когда тот просил не уходить. — Бабочка моя, пойдем от сюда, хорошо? Я тебя согрею, все ранки твои обработаю. Домой поедем? — старается отвлечь Тэхена от рыданий, утешить, подбодрить. — Домой?.. Хочу домой. Мой дом там, где есть ты, Чонгук. Там всегда тепло и много любви. — покрасневшими от слез глазами смотрит в черные глаза напротив, в которых скопилось так много боли и переживаний за любимого. Чон сгребает в охапку хрупкое тельце омеги, которое, кажется, за эти полтора дня жутко исхудало. Курткой теплой все, кроме головы юноши укрывает, чтобы никто не посмел увидеть оголённый участок тела его возлюбленного. Выносит в темный коридор, на ходу давая указания спецназовцам, чтобы те довели дело до конца, уничтожили все улики, а тело скормили крысам. Когда Тэхен сел в машину, его первым делом напоили, после чего врачи, что уже успели приехать на вызов, оказали омеге первую медицинскую помощь: обработали раны и вкололи успокоительное, после которого, Тэхен, крепко вжавшись в тело своего альфы, уснул. Вечером этого же дня Ким попросил Чонгука поставить ему метку.                         *** Год спустя. — Тэхен? Боже мой, Тэхен! Ты выглядишь просто охуенно! Будь я альфой, у меня бы уже встал! — Чимин оглядывает нарядного Тэхена: алые волосы красиво уложены, в ушах серьги в форме бабочки, сам одет в идеально белый строгий костюм. — Чимин! — шипит. — Как же хорошо, что ты не альфа! Иначе Юнги пришлось бы бороться с общественным мнением. Омега закатывает глаза. — Тэхен, ты же помнишь в какую сторону кидать букет, да? — спрашивает настороженно. — Конечно помню. Вправо. — Ким Тэхен! Влево! Я буду стоять слева!!! — возмущается, а Акрея только и делает, что смеется. — Да помню я, помню. — поднимает руки в усмирительном жесте, когда Чимин лезет на юношу с кулаками. В комнату заглядывает девушка-омега. — Господин, вам уже пора. Все вас ждут. Чимин ураганчиком покидает помещение, занимая беспроигрышную позицию в ловле букета. Под торжественную музыку Тэхен проходит к алтарю, где словно заворожённый стоит Чонгук. — Ты как всегда прекрасен, моя бабочка. — не может не улыбаться при виде своего такого счастливого омеги, который сейчас готовится на законных основаниях стать частью его семьи, души и сердца. — Чон Чонгук, готовы ли вы взять Ким Тэхена в законные мужья и делить с ним радость и горе всю оставшуюся жизнь? Сердце бешено бьётся. — Да. — Сердце замирает. — Ким Тэхен, готовы ли вы взять Чон Чонгука в законные мужья и делить с ним радость и горе всю оставшуюся жизнь? — Да. Чонгук берет маленькую ладонь своего уже законного мужа, продевая в его безымянный палец золотое кольцо, где выгравированно тонко «Scarlet Acrea». Омега также надевает кольцо на палец Чона, где выгравированно «Jeon Jungkook». — Можете поцеловаться. Мужчина притягивает мужа за талию и целует нежно, неторопливо, влюбленно. Тэхен разрывает поцелуй первым. Искрящимися счастьем глазами смотрит на лицо любимого и поверить не может, что вся его жизнь изменилась благодаря этому человеку, что каждый день дарит ему силы и мотивацию двигаться, а если спотыкаешься, то вставать и бежать дальше. Омега в сторону отходит, букет влево кидает. Счастливые визги Чимина и удручающее выражение лица Юнги надолго останутся у него в памяти. И вот, они снова вдвоём. На берегу еще теплого моря, волны которого омывают ступни молодожен, смотрящих за оранжевым солнцем, что садилось где-то очень далеко, создавая невероятный закат. — Я не могу передать тебе словами, как люблю тебя, Чон Тэхен. — отчего-то шепчет, слово рассказывает свою самую сокровенную тайну. — Я тоже не знаю, как описать все те эмоции, что я испытываю рядом с тобой, Чон Чонгук. Сейчас я не представляю свою жизнь без тебя. Я люблю тебя сильнее, чем все деньги мира, Чонгук. А это сильно. Этот момент останется у них в памяти на всю жизнь.