Демон кричащего заката

Случайные совпадения могут довести до множества вариантов развития событий. Будь то простая удача или же полный провал — зависит от собственного везения. На небесах снова случился беспорядок. Бедный Инь Юй выглядит более помято, чем обычно, ещё немного и синяки под его глазами дойдут до середины щёк. Как обычно на его дворец скинули всю работу с поиском информации и ее передачу, что не было чем-то удивительным. Демоны и прочая нечисть снова стали вести себя слишком активно, не давая нормально жить ни небожителям в поднебесной, ни людям на земле. То опасные животные выходят из леса, не позволяя наслаждаться мирной жизнью, то демоны низкого ранга не дают покоя на той или иной территории богов войны. Несмотря на то, как много работы было у богов литературы, Инь Юя было чересчур жаль. Если бы не он, то вряд ли небеса работали столь слаженно, как сейчас. Стоит отдать ему должное. Выполнив очередное задание, отданное Хуа Чэном, Ци Жун направлялся именно в дворец Инь Юя, чтобы доложить об этом. К сожалению, бедного небожителя практически заставляют кому-то отчитываться. Будь на то воля Ци Жуна, то он бы и пальцем не пошевелил, чтобы заниматься такой тягомотиной. И вот он снова здесь на пороге дворца, бурча проклятия себе под нос. Да, Ци Жун до самого падения небес не будет любить все эти формальности в виде каких-либо бумаг, и да, он будет жаловаться и фырчать на это всё своё существование. Зайдя внутрь, первое, что увидел небожитель — божество литературы. Инь Юй выглядел чересчур измотанным, что отражалось на синяках у него под глазами, но даже с таким видом он продолжал работать, не жалуясь. "Действительно, жалкое зрелище." — проносится в мыслях Ци Жуна, когда он приблизился к столу, кивнув в приветствие. Инь Юй лишь выдохнул, беря несколько листов с аккуратно выведенными словами. Несмотря на колкий характер Ци Жуна, у него был идеальный и красивый почерк. Так что, читая всю его письменность, не нужно прилагать усилий, чтобы всё понять. Ци Жун хотел было уйти, но одна строчка в каком-то задании, уже выведенном иероглифами на пергаменте, заставила его затормозить. Без церемоний и разрешений, небожитель берёт в руки наполовину раскрытый свёрток, вчитываясь в то, что там написано. — Что это? — спрашивает Ци Жун, недовольно сведя брови к переносице. — Задание, — сухо заключает Инь Юй на вопрос, даже не подняв головы, потому что, во-первых, он занят в данный момент, а, во-вторых, такое наглое поведение со  стороны этого бога войны — давно уже не удивляет. — Я вижу, что задание! — огрызается в ответ Ци Жун, гневно поднимая взгляд в сторону божества литературы. — Что, кто и от кого это? Инь Юй всё же оторвался от дел с уставшим и недовольным выдохом. Быстро взглянув на бумаги, он подпёр лоб рукой, морщась. Видимо, задание не вызывало столько сложности, сколько приносило головной боли. — От верующих стало поступать много молитв с жалобами. Скорее всего, весь этот шум устроил почти непревзойдённый... — Ясно. — Ци Жун перебил Инь Юя, показывая, что дальше разговор не имеет смысла, поэтому он ушёл, забрав с собой и бумаги с подробностями задания. — Ах да, не посылай никого для помощи. Вообще забудь, что эта проблема существовала. "Блядство. Опять этот демон." — Ци Жун сдержал свои мысли, не давая им выйти через рот. Но, несмотря на то, что он ничего не сказал, по его лицу было ясно, насколько он недоволен и раздражён его поведением. По этой причине или по какой-то другой, но идущие ему навстречу небожители спешили изменить свой путь маршрута, стыдливо и безмолвно опускали взгляд вниз, ну, или же делали вид, что их срочно вызывают по сети духовного общения и убегали прочь с пальцами у виска. Ци Жун не обращал внимания на такое плохое актёрское мастерство окружающих. В мыслях было только то, что какой-то демон решил испортить людям мирную жизнь. Хотя, нет, не так. Какой-то демон портит мирную жизнь именно Ци Жуну! Не кому-то другому! А всё ещё Ци Жуну! Да даже место, где демон решил объявиться, не было территорией небожителя. Чего уж скрывать, в окрестностях даже не было его храмов. Хотя, с одной стороны это было плюсом, не его же места общения с верующими портят. Уже что-то хорошее из списка.

***

Небожитель брёл по следу, который любезно был оставлен нарушителем покоя. Демоническая ци так и переплеталась с воздухом в тошнотворной пляске. Это же надо так отвратительно скрывать своё присутствие. А может, всё это было специально. Чем дольше Ци Жун шёл, тем ярче и запутаннее становился след, к нему примешивалось и что-то ещё, тем больше и гуще становились заросли в лесу. В конце концов небожитель вышел на территорию давно заброшенного замка некогда процветающего королевства. Картина была весьма печальная. Всё было таким серым, что сердце даже у мертвеца сжалось бы от тоски. — Тц... — Ци Жун фырчит под нос, зависнув на несколько секунд, как будто думая над тем, а нужно ли ему вообще этим заниматься. Очевидно, что его собственные ранг и значимость на небесах куда выше, чтобы марать руки вот этим грязным поручением. Но он уже почти у цели, смысла поворачивать назад не было. Внутри замка оказалось множество комнат с видимыми следами погрома. Были, конечно, и те комнаты, что выглядели почти целыми, но их в строении на порядок меньше. Небожитель петлял по коридорам, следовал по знакомому ему направлению. Он бывал здесь много раз, ему ничего не стоит дойти до нужной ему комнаты. — Опять ты устроил хер пойми что! Ты... — в голосе Ци Жуна очень ярко блистали недовольные нотки, разносящиеся эхом меж обветшалых стен, — Да из-за тебя мне пришлось тащиться в эту глушь! Опять! — Оу? Хах, прости, я так соскучился по тебе за это время, а по-другому тебя с небес не выманить! Перед Ци Жуном предстал вид огромного тронного зала. Может быть, когда давным-давно в этом месте еще кипела жизнь, огромный зал был одним из красивейших мест во всем замке. Но теперь же от былого величия остались лишь призрачные очертания воспоминаний, стремительно тающие в воздухе. Лан Цяньцю почему-то так хорошо сочетался с этими руинами. Настолько хорошо, что даже отвратительно. Некоронованный принц некогда процветающего королевства — ныне демон, что обитает на могиле своих бывших и настоящих владений, словно не может их покинуть, как бы сильно он об этом не мечтал. Скрестив руки на груди, небожитель вспоминает, насколько холодными казались ему эти каменные стены в его первый визит, и как он привык к ним сейчас. Серьёзно, Ци Жуну казалось, что он бывает здесь больше самого Лан Цяньцю, хотя, вроде бы, у него есть свой дворец в чертогах небес. Невозможно даже отследить момент, когда началось это  привыкание к месту. Может, потому что кроме Ци Жуна никто больше не хочет разбираться с Лан Цяньцю или, может быть, что Ци Жун никому другому не позволяет разбираться с делами, связанными с его демоном. Возможно, когда-то давно небожитель бы и назвал всё это проблемой, но точно он не сказал бы этого сейчас. Всё-таки его привязанность, а может и нечто большее, была слишком сильным чувством, с которым Ци Жун не мог справиться, но и признать язык не поворачивался. — Всё? Ты насмотрелся? У меня  ещё дел по горло помимо твоей надоедливой рожи, — голос у небожителя прозвучал даже как-то чересчур устало, особенно для такой эксцентричной личности. Наверное, всё-таки ему стоит задуматься над тем, чтобы выделить в своём графике место под пару выходных. Хоть он и бессмертный, но чувство, что он вот-вот откинется, иногда появляется. — Пха, кто сказал, что я отпущу тебя так быстро? — Лан Цяньцю поднимается со своего места, оказываясь в следующую секунду уже за спиной Ци Жуна. Временами демон напоминал щенка, который весь день не видел своего хозяина, а стоит тому переступить порог —  начинает крутиться возле него и липнуть всеми способами. Лан Цяньцю обнимает Ци Жуна, утыкаясь носом небожителю в затылок. — Ой, отъебись, — Ци Жун дёргает плечом, но не спешит как-либо вырываться из объятий. Да, он абсолютно не против, что его обнимают, но признать подобное вслух было бы слишком легко. А ещё ему хотелось повыделываться. Только перед Лан Цяньцю небожитель мог это делать в полной мере, что не всегда удавалось на небесах. Лан Цяньцю поднимает голову, сведя брови домиком и непонимающе наклонив голову набок. Ну совсем как щенок! Такой отказ заставил его затормозить. Ему было сложно понять эту двойственность в Ци Жуне, когда тот вроде бы и говорит, что против, но возмущается, стоит демону прекратить любые свои действия. — Как жестоко... — демон, словно он обиделся, начиная дуться. После Лан Цяньцю продолжает то, что делал до этого — наслаждаться компанией Ци Жуна. Это живое тепло от тела небожителя, его пленительный запах, его редкое, но такое необходимое присутствие придавали мёртвому замку то, чего в нем никогда не было, привносили в него новшества, как и в посмертие демона. Что-то неосязаемое, тонкое и очень невесомое. Что-то, что было красивее смерти и желаннее самой жизни. Может быть, демон давно поехал рассудком, чувствуя то, чего не может объяснить, но его собственный мир, буквально, меняется из-за этого, рушится и по кирпичику собирается заново. Опять утыкаясь Ци Жуну в затылок, Лан Цяньцю еще раз вдохнул этот сладкий запах. После секундной заминки небожитель почувствовал лёгкий поцелуй на месте, где некогда елозил кончик чужого носа. О нет, кажется, он попал в ловушку демона. Теперь он не сможет вырваться. Да он и не захочет вырываться! Лан Цяньцю практически мурчит, оставляя новый поцелуи, но уже в районе холки. Демон обнимает Ци Жуна за талию, продолжает свои ласки. Возможно, в этот момент становится понятно, насколько один соскучился по другому: первый хочет дарить нежности, а второй не в силах от них отказаться. Всё настолько хорошо и идеально, что даже невозможно терпеть. Особенно Ци Жуну, который просто не может взять и насладиться процессом молча. — Всё, заканчивай. Я не для этого здесь... В конце фразы голос небожителя слышимо дрогнул из-за лёгкого укуса, оставленным почти непревзойдённым. Метка была насколько робкой, что должна пройти в скором времени. Эта нежность разливалась по телу приятным теплом, норовясь заполнить доверху и пойти через край. Ци Жун только сейчас осознал до конца, в какую именно ловушку он попал, но он не против оказаться в ней здесь и сейчас. Бог войны мог ломаться сколько угодно, правда, он в любом случае в глубине души признал бы то, что ему приятно ощущать нечто подобное. Даже слишком приятно. — И для чего же тогда, позволь узнать? У Лан Цяньцю уголки губ дёрнулись в довольной улыбке на такую реакцию. Он знал Ци Жуна слишком хорошо, поэтому мог с лёгкостью понять, когда ему стоит продолжить, а когда — остановиться. На данный момент, если он всё прекратит, то небожитель явно обидится на подобный жест с его стороны и будет ещё долго припоминать это. Демон вновь касается губами загривка напротив себя, прихватывает зубами изумрудную ткань верхних одеяний, начиная плавно тянуть ее вниз. Ци Жун в ответ только шумно выдыхает, опуская взгляд. Он открывает рот, чтобы выдать очередную колкость или опять для возмущения, но не успевает издать какой-либо звук — Цяньцю развернул того к себе лицом, втянув в поцелуй. Демон с трудом держался, чтобы не впиться зубами в того, кто перед ним, поедая всего без остатка. Ци Жун вызывал столько чувств, что тепло начинало растекаться в груди обжигающей лавой, а кровь с лихвой разгоняла все это по венам. Отстранившись на секунду, Лан Цяньцю встречается взглядом с небожителем. Эта яркая радужка глаз была красивее всяких сокровищ, что можно было найти за тысячу жизней. От такого встрепенулось давно мёртвое сердце. Непревзойдённый снова тянет небожителя в поцелуй, прерывая того на глотке воздуха. Требовательный, с лёгкими укусами, очень сладкий, вкусный и желанный поцелуй, из-за которого внутри живота сворачивается тягучий, но нежный комок. Да настолько сильно, что невозможно как-то это подавить, наоборот, хочется нырнуть в омут с головой. Ци Жун бы определённо соврал себе, сказав, что не хочет, чтобы это продолжалось. Вместо любых слов он впивается пальцами в воротник одежд Лан Цяньцю, начиная кусаться в ответ. Демон словно был заразным в своих проделках, раз небожителю тоже передалось это сильное желание. В следующую секунду Ци Жуна бесцеремонно повели в сторону, подальше от середины зала, прижали к поверхности холодного стола, стоящего за их спинами, что тот заметно возмутился, сжав зубами чужой нахальный язык, скользящий кончиком от одного уголка губ к другому. Он не для того носит титул бога на небесах, чтобы с ним могли обращались подобным нахальным образом. Лан Цяньцю в принципе должен был быть благодарен, что он явился в его обитель мрака и безнадеги, отбивая земные поклоны. — Давай ласковее, пока в харю не получил, — конечно, Ци Жун не собирался молчать о том, что ему не нравится. Иногда ему очень тяжело держать рот закрытым. И именно поэтому Лан Цяньцю поспешил заткнуть его вновь, проверенным способом, впиваясь в пленящие губы. Это было настолько мокро, что влажный звук, казалось, был слышим абсолютно в каждом уголке зала, давно погрязшем в мертвецкой тишине. От одной мысли о нечто таком похабном у бога сильно зардели щёки. В лёгких стало щемить от недостатка кислорода, из-за чего Ци Жун заёрзал под Лан Цяньцю, начиная вырываться, чтобы сделать вдох. С усилием, но он высвобождается из плена танца языков, едва не хватая ртом столь необходимый воздух. Конечно, мертвецу ведь в нем нет нужды. И даже в такие мгновения демон не мог налюбоваться своим божеством. Такой аккуратный, красивый и восхитительный, что Лан Цяньцю не в силах отвести влюблённый взгляд. С осторожностью слегка приподняв голову Ци Жуна за подбородок, почти непревзойдённый целует того снова, но теперь не так напористо, проводит ладонями по бёдрам небожителя, сдерживаясь, чтобы не разорвать острыми когтями ткань одеяний. Приходится быть аккуратным, чтобы ничего не испортить из этих на данный момент ненужных тряпиц. Наконец-то почти вся одежда оказывается рядом на полу, и теперь ничего не чинит преград, чтобы лишний раз прикоснуться к чужому желанному телу, поцеловать, где хочется, легонько прикусить нежную кожу, оставляя алеющий след. Лан Цяньцю то и дело утыкается лицом Ци Жуну в шею, прокладывает дорожку из поцелуев до скул, после смазано целуя небожителя в распухшие губы. Под шумные выдохи Ци Жуна внизу живота приятно покалывает возбуждение, что у демона слегка подрагивают уголки рта в ломанной улыбке. Только один взгляд на зацелованное и его же усилиями растрёпанное божество вызывает восторг. Так и хочется съесть. Возбуждённый член уже изнывал, хотелось получить желанную ласку, а Ци Жун как на зло постоянно то и дело, что начинает тереться бёдрами. Сложно даже сказать — делает он это из какой-нибудь мести или собственное возбуждение заставляет того заставить пойти процесс быстрее. Лан Цяньцю проводит ладонями по мягким ягодицам, слегка сжимая их, разводя в стороны. Демон не сдержался, наклоняясь и оставляя укус на внутренней стороне бедра Ци Жуна, с чьей стороны послышался невольный стон. Как же хотелось услышать такого побольше. Рука тянется к заранее подготовленному бутыльку на краю стола, смазка неаккуратно капнула с пальцев Лан Цяньцю на пол. Он поднёс пальцы к сжатому колечку мышц, плавно входя сначала одним пальцем. Ци Жун в ответ невольно хмурится, сведя брови к переносице. Он хотел было как-либо ответить на подобные действия, но смог лишь щёлкнуть зубами, сжимая их — Лан Цяньцю задел чувствительную точку и начал её массировать, заставляя постанывания рваться сквозь сомкнутые губы. Войдя вторым пальцем, демон разводит горячие стеночки, наслаждаясь прорезавшимся голосом Ци Жуна. Как сильно не хотел сдерживаться небожитель, но так или иначе с уст всё равно ронялся стон. Пускай даже тихий, но Лан Цяньцю и этим был доволен, улавливая каждый звук. Достаточно подготовив Ци Жуна, Лан Цяньцю резко убирает пальцы и плавно толкается членом в податливое тело, чувствуя, насколько плотно гладкие стенки сжимаются вокруг возбуждённой плоти. Демону пришлось из-за этого сделать шумные вдох и выдох. Каком же небожитель был влажным и узким. Непревзойдённый перехватывает руки Ци Жуна с острыми ноготками, сплетает пальцы вместе. Силы у того хоть отбавляй, всё же не хотелось потом ходить с расцарапанной в кровь спиной. Лан Цяньцю зацеловывает лицо Ци Жуна, плавно двигая бёдрами, чтобы заполнить его собой до конца. Казалось, только от такого можно было кончить, но это было бы верхом неприличия. Войдя до основания в небожителя, Лан Цяньцю ревностно впивается в губы Ци Жуна новым поцелуем, перехватывая новый стон с его стороны. Так приятно и сладко. Ци Жун слегка дрожит, чувствуя глубоко в себе демона. Небожитель затуманенным взглядом смотрит на Лан Цяньцю, чувствуя, насколько сильно его переполняет эйфория, как от живота до груди упругим канатом протягивается приятное ощущение, заканчивая свой путь где-то под горлом. Ци Жун стал постанывать в такт начавшимся движениям. Лан Цяньцю перехватывает одной рукой запястья небожителя, заводит те ему за голову, проводя свободной ладонью по узкой талии, слабо её сжимая. Ци Жун был восхитительным. Эти манящие бёдра и аккуратная талия как будто могли свести с ума любого, кто мог их увидеть и тем более прикоснуться к ним. Толчки становились чаще, демон быстро набирал темп, показывая явное желание, что хочет втрахать небожителя в поверхность. Лан Цяньцю утробно рычал Ци Жуну в шею, вдыхая аромат тела под собой. О, всевышние, знали бы небеса, насколько сильно демон соскучился по своему божеству. — Цяньцю, нет! Цяньцю, да. Ци Жун практически захлёбывался в стонах, чувствуя, будто разряды молнии проходят от макушки до пят с глубокими и быстрыми толчками. Ему тяжело было чётко и ясно соображать о происходящем вокруг. Эту любовь Лан Цяньцю небожитель ощущает до невозможного хорошо, что, казалось, ещё совсем немного и он в ней просто утонет, как в бескрайнем океане. Последний толчок глубоко внутрь, от которого Ци Жун прогибается дугой, что можно было пересчитать все рёбра. Чужая сперма стала стекать по ягодицам тяжёлым каплями на пол. Оргазм у демона был очень горячим, что казалось в это было тяжело поверить, учитывая его мёртвое тело. Ци Жун тяжело дышит, смотря в потолок, лежа на холодном камне стола. Его не просто трахнули — его нагло выебали. Цяньцю, шумно выдохнув, с невозможно довольным выражением лица осмотрел это множество меток, оставленных им на небожителе. Как же сильно ему нравился этот вид. Тяжело дышащий и абсолютно без каких-либо сил Ци Жун вызывал необъятное количество эмоций. Хотелось ещё.