Гордость и предубежмемие

Настольные часы Джоске тикали настолько громко, что казалось, будто они находятся у меня в голове. Когда он уже их выкинет, такими древними будильниками никто давно не пользуется… Я не могла сдвинуться, пребывая в астрале минут 10 — вчерашний день кадрами мелькал перед глазами; образы и ситуации, порой, такими странными были, что я сомневалась, а не являлись ли они затесавшимися в мои воспоминания снами. «Рохан на мне стенд использовал, ха-ха! Приснится же такое.» — думалось мне, хоть я и отдавала себе отчёт о том, что это было на самом деле. «Мы с Джоске поцеловались… Жанр — фантастика.» — зная, что и это мне не просто приснилось — скорее уж, ужасы. «Как же много вкусных роллов я вчера съела…» — желудок ответил громким урчанием на мою мысль. До меня дошло — вот он, импостер, именно это воспоминание и было ложным… Самое, казалось бы, вероятное. Поэтому нас так разнесло. Мы ж, в итоге, ничего не ели. В общем-то, не мой полет мысли обездвижил меня — я не могла пошевелиться, потому что меня к себе очень крепко прижимал Хигашиката. Спиной, через тонкую ткань топа, я чувствовала его дыхание, а по ушам моим проезжался периодический храп. Не тот случай, когда боишься спугнуть котенка, который на тебе уснул — нет, цепкие лапы этого тигра я не была способна расцепить своими вялыми руками. Хочется пить… И в туалет… И топ задрался, еще одно движение Джоске, и у меня сиська вывалится. Одни неприятности, даром, что трусы в жопу не въелись. А ещё мне было не очень удобно от того, что, м-м… Так сказать, физиологическая особенность мужчин упиралась мне в ляшку. Я не ханжа, да и будущий врач, в конце концов, понимаю, чем это вызвано, что контролировать это сложно, но… Бля, менее неудобно от этого не становится. Не первый раз я остаюсь у Джоске на ночевке, не первый раз делю с ним его кроватку, не первый раз сталкиваюсь с особенностями мужской физиологии — я стараюсь относиться к этому нейтрально, друга не смущать, вообще не обращать на это внимания. И Джоске старается меня от себя огородить, то подушку между нами кинет, то ещё как извернется лечь. Но сегодня Хигашиката прилип ко мне, банально, как банный лист, игнорировать просто не получается! «Стояк! Стояк!» — кричала маленькая девочка во мне, не пытаясь придумать замену тому, чему уже давно придумали, хоть и тупое, но отражающее суть феномена название. Витиевато я что-то размышляю… Нервничаю немного. Я, кажется, чем-то интересным сейчас занималась… Ах, да — думала. Ну, продолжу. М-да, интересная получилась ситуация у нас. Джоске продолжает общаться с Миямурой, целует ее на прощание, явно давая надежду таким образом, а на следующий день целуется уже со мной, которой, вроде как, нравится Рохан. Я сильно моргнула несколько раз. Сука, это не сон. А как я упустила, что вся эта Санта-Барбара закрутилась?! Я должна Миямуре уже два извинения: за мерзкую сплетню и за то, что поцеловала ее парня. Хотя, они, вроде, не встречаются еще… Но всё равно это было неправильно. И со стороны Джоске тоже. Я-то вообще, может, знать не знала, что они решили общаться дальше! С меня взятки гладки. Ну нет, это уже совсем низко. Я же знала. И всё равно сынициировала это… Или не я… Не суть. Миямура очень мне помогла своим бездействием — она так ничего и не рассказала Хигашикате, несмотря на… Блин… Насколько же она хороший человек. Даже слишком. Даже немного терпила. А я так с ней поступила. Это просто какой-то кошмар, нет, я перед ней извинюсь, мне плевать, как это будет выглядеть, плевать на гордость, я чувствую себя обязанной ей! Хотя бы одного извинения она точно достойна. Это меньшее, что я могу для нее сделать. А с Джоске что. Будет все еще с ней общаться? Расскажет ли Миямуре про наш поцелуй по пьяни? Казалось бы, это его дело, но мне как-то совсем не по себе, что и я, и он поступаем так с ней… Ладно, поговорим с ним об этом позже. Как говорится, смотрите в следующей серии! — М-м-хм… — сонно раздалось позади меня, хватка лапищ ослабла и я, наконец, смогла полноценно выдохнуть и поправить одежду. — Ух… Доброе утро! — промычала я, осознавая, насколько же у меня затекло тело. Хигашиката что-то невнятно промямлил, а затем вновь обездвижил меня ещё более крепким объятием. Ну, скорее, прижатием. — Э… Дышать… Тяжело… — прохрипела я, но из движений только выдвинула жопу чуть вперед, грозясь свалиться с кровати. Да что угодно, лишь бы в мыслях больше не мелькало «органум маскулини» возле моей «мембрум инфериус». — Вредная… — хриплым полушепотом произнес Джоске мне между лопаток, а после моего выпада вперед, видимо, наконец осознал, что ставит меня в неудобное положение. Он подскочил на кровати, убирая руки и прочее подальше от меня, почти сразу же прижав ладони к разболевшейся голове. — Уже не такой уверенный? — усмехнулась я, не открывая глаз, на ощупь пытаясь найти бутылку с водой у кровати. — Ну, прости, я же спал и… — Я про вчера. — О нет. Что я вчера делал. — мучимый похмельем упал лицом в подушку Джоске. — Доминировал. Властвовал. Унижал. — Не смеши меня. Я подняла на него красноречивый взгляд заспанных глаз. — Я… Понял?.. — он потерянно посмотрел на свои руки, опуская ноги на пол. Хигашиката взъерошил и без того растрепанные волосы и, пошатываясь, подошел к висящему на стене зеркалу. — А когда это я упал? Или въехал рожей во что-то?.. — ошарашенно спросил он, разглядывая своё отражение. — В смысле? — Но не болит ничего… Ну, вот. — он обернулся ко мне, указывая пальцем на красные разводы вокруг губ. Что-то даже размазалось, доходя до бледных от похмелья щёк. — А, ну это ты в меня въехал. Плотно приложился. Это помада. — протараторила я, делая освежающий глоток минералки. Как-то очень неловко было это говорить… Джоске моментально покраснел настолько, что мазки от моей косметики перестали выделяться. — Я… — он быстро принялся стирать с лица остатки нашего общего стыда и отвернулся от меня. Я не была против, мои щёки также ужасно горели. Воцарилось молчание, нарушаемое только треском пластика бутылки, которую я держала в руках. Смелой я была только пока Джоске не проснулся. Как будто только сейчас мозг окончательно принял реальность. А теперь — кто вытащит-то нас из омута неловкости? Ошалевший Хигашиката? Не менее ахеревшая я? Но у меня, хотя бы, было время на обдумывание, размышление, что мне приснилось, а что не являлось сном — а у Джоске такой возможности не возникло. Он сейчас в реальном времени пытается всё переваривать. Бедняга… — А где твоя мама? — я спросила, не обернувшись к Джоске, просто смотря в пол. Чувствовалась необходимость увести диалог куда подальше от темы. Мы не готовы к этому разговору. — А, да она к родственникам свинтила… — Не без твоей помощи, надо полагать? — Кто знает… — загадочно ответил он. А, может, не загадочно, а потерянно? Уверена, его мысли занимают те же воспоминания о вечере, что и мои. — Как себя чувствуешь? — Терпимо, а что? А то. Ой. Я вспомнила, что именно предшествовало моему перемещению в кроватку. Я бегло себя осмотрела — одежда чистая, ведро возле кровати пустое. — Не отвечай. — сразу же добавила я. — Всё нормально. — Рад слышать. Я не решалась поднять на него взгляд, оправдывая себя тем, что просто не очень хорошо себя чувствую. Отчасти так и было. — Больше мы столько не пьем, хах… — вяленько откомментировала я ситуацию, засевшую в наших мыслях. — Ага… — всё, что смог выдать Хигашиката. — А ты… Обсудить это не хочешь? — он всё же решился сделать первый шаг в сторону этого, несомненно, очень неприятного разговора. — Как-нибудь потом. — отмахнулась я, стараясь унять бешено застучавшее сердце. Это очень, очень, очень неловко. — Пососаться на пьяную голову было явно проще, чем на трезвую обсуждать последствия, да? — хохотнул уж слишком разболтавшийся Джоске. Я резко обернулась, чтоб посмотреть на него, стараясь подавить приступ головной боли от такого движения — взглядом я уперлась в спину Джоске, он сидел на краю кровати и смотрел куда-то в стену перед собой, вяло вытирая лицо от моей помады. — А какие у этого последствия? — я сощурилась от пульсаций боли, но меня уж слишком удивила его… Смелость? Он так любит бегать от проблем, ровно как и я, что теперешнее его поведение для меня является чуть ли не шоком. Я-то ещё не готова, куда ты прёшь?! Он неторопливо обернулся, мы встретились взглядами — он выглядел подавленно, устало, мне показалось, что даже… Отчаянно. — Видимо, никаких. — слабо улыбнулся мне Джоске и снова улёгся на кровать, но уже на приличном расстоянии. — Как так… Забавно, да? Меня где-то там в Киото дожидается Миямура, а тебе нравится… Этот… — красивое лицо Джоске скривилось, пытаясь отторгнуть из мыслей неприятные картины, вырисовываемые воображением. — А получилось… Вот это. — всё никак не оставляя попытки разговора на эту тему, продолжал мой друг. — Ладно, какие-то последствия всё-таки есть. — я улеглась также, как и Джоске: сложив руки на животе и глядя на потолок. — Ты… Расскажешь про это ей? — я слегка повернула в его сторону голову. — А надо? — он также обернулся ко мне. — Это же ничего не значит. Его утверждение прозвучало, как вопрос. Такая же интонация отражалась в его светлых глазах, направленных на меня. Я увела взгляд в сторону. — Конечно… — как-то неуверенно ответила я. Вообще не понимаю, что в таких ситуациях надо говорить. — Но, по-моему, это неправильно… — А распускать слухи — правильно? У меня внутри всё упало. Я не уследила за мимикой, слишком неожиданными для меня были эти слова — глаза расширились, выдавая удивление, смешанное со страхом, судорога прошлась по верхней губе. Я слишком громко прерывисто вздохнула. — Нет. А это тут причем? — Не строй из себя дурочку. — Хигашиката, вопреки сказанному, тепло мне улыбнулся и, подобравшись немного ближе, убрал торчавшую после сна прядь волос. Я боялась не просто пошевелиться — я боялась дышать. — Чего так побледнела? Опять плохо? Водички принести? Я еле-еле помотала головой из стороны в сторону. — Ты правда думала, что можно бесконечно творить херню без каких-либо последствий? И так, что про это никто не узнает? Что ж, блять, про это знает уже намного больше людей, чем я планировала изначально. Вот Миямура, сучка крашенная, а я так хорошо о тебе думала… — Что такого плохого она тебе сделала? Она же тебе очень нравилась. — Джоске поднялся на кровати и сел, смотря на ошарашенную меня сверху вниз. Его жутковатый тон пропал, он серьезно решил меня допросить. — Если ты сейчас в своей маленькой милой голове обвиняешь её в том, что она мне рассказала про это — ты еще более плохой человек, чем уже передо мной предстала. — Не обвиняю. — уверенно соврала я. Мозг искал спасательный круг, поэтому я зацепилась за выбивающееся из тона Джоске слово. — Подожди, милая?.. — Знаешь, я же тоже не идеален, хотя многие, почему-то, таким меня видят. Я тоже вру, в некоторых вещах — каждый день. — он пронзил меня взглядом, в котором поблескивало облегчение. Он, кажется, уже давно хотел завести со мной этот разговор, а теперь, когда смог начать, всё дается проще, чем ему представлялось. — И про то, что я её поцеловал — я тоже соврал. — Зачем?! — искренне удивилась я. Я, бля, вообще перестаю что-либо понимать, я не удивлюсь, если в следующий раз моргну, а передо мной уже будет комната с мягкими стенами, а лечащий врач бережно будет вкладывать мне в рот таблетку, приговаривая: «Вам опять снился плохой сон? Вы опять в нем облажались? Ничего, это просто галлюцинации, мы вас вылечим». Блин, лучше бы так и было. — А зачем ты пустила про Миямуру слух? — увиливал он от ответа. — Не знаю… — с наворачивающимися на глаза слезами ответила я. Ну нет, нет, только не плакать, это уже совсем жалко! — Знаешь. — Ты хочешь что-то конкретное от меня услышать? — адреналин от стресса бурлил крови, постепенно моя нервная система перестраивалась с реакции «беги» на реакцию «бей». — Правду. — Джоске напряженно смотрел на меня. Я тоже села на кровать — уж лучше я буду с тобой на одном уровне, Хигашиката Джоске, раз ты так сильно хочешь знать, что же за крысиный комок мыслей подтолкнул меня к таким низким мерам. — Хочешь правду? Хорошо. Даже пусть я буду выглядеть жалко, хуже уже не будет, да? — я натянуто ему улыбнулась. — В конце концов, наверное, смешно было смотреть на меня, зная обо всем, пока я была уверена, что такой ужасный поступок, о котором я уже десять тысяч раз пожалела, остался в секрете? — Джоске открыл рот, чтобы как-то возразить, но я продолжила говорить, не останавливаясь. — Я ещё не закончила. Мы с тобой проводим какое-то ненормальное количество времени вместе, ты, буквально — это я, только чуть с другими базовыми физическими и ментальными настройками. А от меня, в один день, просто оторвали эту часть. Заживо. У меня всё начало работать вполовину раз слабее, краски в мире не такие яркие… — я сменила тон на нарочито драматичный. Серьезно произносить такое — кощунство. — …и бла-бла, прочие заезженные сравнения. Ты понял. Я себя почувствовала котенком, выброшенным на обочину… — Как же ты в красках любишь б… — начал Джоске, улыбаясь. — Закрой рот. — огрызнулась я. Страх и нервы отфильтровались в чистую злость. Конечно же, больше всего на себя саму. — Я чувствовала себя преданной. Ты знаешь, мне тяжело привыкать к чему-то новому, сложно искренне верить в слова о своей важности, в обещания… И как я должна себя чувствовать, когда ты клялся, что так за меня волнуешься, говорил, что провожать меня до дома теперь твоя обязанность… — Эй! — он положил руку мне на плечо. — Это было всего один раз! — Я знаю… — я шмыгнула носом. — Я сама не понимаю, что творится в моей голове… Я убеждала себя, что всё нормально, что мы такие же близкие и родные люди, что ты не променяешь нас с Окуясу на новые чувства… — Вас… С Окуясу?.. — непонимающе протянул Хигашиката, потерянно смотря на мое стремительно теряющее запал лицо. — И я… Как бы это эгоистично не звучало, но я чувствовала, что больше никому не интересна. Все вокруг либо меня не замечают, либо смеются и гадости говорят… — я быстро утерла катящуюся по щеке слезу. — Тупо сейчас будет сюда детство своё приплести? Ну и про отношения в семье моей ты тоже знаешь… Видимо, я выросла мразью, которой всегда нужно чье-то внимание. Собственником, которому единолично должно принадлежать хоть что-то, ну, хоть кто-то… А Миямура… Она очень хорошая, ты никогда с такими девочками не общался, и я думала, что ты больше будешь проводить времени с ней, потому что раньше тебе было просто не с кем сравнить меня, а я, на самом деле, окажусь очень посредственной личностью, ну и так далее… В общем, это… Малодушное, низкое желание внимания к своей персоне, ревность к уделенному другому человеку времени… Мне очень жаль, что я так поступила, но я всё исправила почти сразу же! Миямура не достойна такого отношения к ней, она не виновата, что я ебанутая… — Так ты просто… Тебе внимания не хватало? Боялась, что я забуду своих… друзей? — на последнем слове он сделал явный акцент. — Кажется, да… — я прерывисто вдохнула воздух, пальцами теребя ткань джинс, в которых так вчера и уснула. — Это точно всё? Я выслушаю всё, что ты скажешь… — с непонятной мне надеждой в голосе допытывался Джоске. Он аккуратно стер очередную пробегающую по моему подбородку слезинку. Я пожала плечами. — Ну, да. Когда я вслух сказала, всё ещё хуже звучит. Я ужасный человек. Больной, вероятно… И я пойму, если ты больше не… — Так, не продолжай. — Джоске тяжело выдохнул, переваривая поток моего сознания. Только что он прокатился на американских горках моего настроения — вот-вот, а я так неделю жила! Но меня это не оправдывает. — Слушай… Хорошо, что ты понимаешь, что поступила очень плохо — и я вижу, что ты раскаиваешься в этом. И ты молодец, что исправила ситуацию, ну, или постаралась — про это Миямура тоже мне рассказала. Но… Ты, может… А, неважно, забудь. Я в смятении подняла на него глаза. Джоске с большой печалью и более отчетливым отчаянием во взгляде уставился на меня в ответ. — Ты, блин… Ты… — он подорвался и сильно прижал меня к себе, мне пришлось упереться руками в матрас, чтобы не свалиться под натиском огромного тела, но надолго меня не хватило: я упала на спину, а Джоске навалился сверху, не разжимая рук. Он сильнее зарылся носом в мои волосы. Я потерянно смотрела в потолок. — Не смей больше никогда думать, что я тебя на кого-то променяю. Не смей так накручивать себя. А то я сдам тебя в дурдом. — слабый смешок щекотнул мне ухо. — Мне нет никого ближе тебя, дура. Запомни. Хигашиката поднялся на руках, нависая надо мной. Его растрепанные волосы густыми черными кудряшками обрамляли чуть покрасневшее лицо. Зрачки в центре блестящей голубой радужки беспорядочно бегали по моему лицу, задержавшись в итоге на глазах. — Но не думай, что я так быстро всё забуду… — приглушенно добавил Джоске, не меняя своего положения надо мной. — И ты извинишься перед ней… — Да… — во горле что-то пересохло, голос звучал с тихим хрипом. — И больше никогда не будешь так делать… — Да… — Умница. — улыбнулся Джоске и наклонился ближе ко мне. Я снова окаменела и перестала дышать — я не пьяная, а поэтому такие мувы поддержать не могу! Но не могу заставить себя что-то сделать, сказать, двинуться… От нежелания нарушать только-только восстановившуюся идиллию между нами или бог знает от чего еще — не знаю. Бог знает. Джоске не стал портить момент чем-то выходящим за рамки — губами он коснулся моего виска, места у края глаза, оставляя там лёгкий поцелуй. Затем, он поднялся, освобождая меня от мнимых оков, и, не торопясь, ушёл на кухню шуршать пакетами с неоткрытыми со вчерашнего дня роллами. Я вообще не поняла, что сейчас было. Ответственно заявляю — это самое хуевое утро в моей жизни. Времени прошло всего ничего, а я уже выжатая, как лимон. «Славно, что сегодня выходной» — думалось мне, пока я еле перебирая ногами, то и дело пиная пакет с роллами, шла до дома. Уроки я бы сегодня не вынесла. Я настойчиво просила Джоске не провожать меня, он также настойчиво просился сделать обратное — ему казалось странным с моей стороны отказываться от его общества после моего… кхм… признания. Жесть, бедный, в какое же болото ты угодил. Потонешь… Я чувствовала бесконечные стыд и вину за весь разговор с другом — меня поймали за руку, как дешевку, а я ещё отнекивалась, я так жалко прогибалась под ситуацию, а моё поведение это просто… Господи, если ты есть, прямо сейчас самое время направить в мою сторону неуправляемую фуру. Я никогда не чувствовала такой давящей атмосферы. А вот Джоске выглядел вполне довольным… Может, всё не так и плохо. Он не злится на меня. Он меня не бросил. Ура. О, боже! Я сейчас вспомнила, что забыла об одной очень важной вещи сказать Хигашикате. Раз, по сути, секрета у меня никакого нет, то… Уже дома в своей кроватке, без особого аппетита закидывая в рот роллы, я открыла наш с Джоске диалог. jo_sakee: «@mimissstr». jo_sakee: «напиши ей» Гласили последние сообщения. Что ж, пусть это всё равно неловко, но этот разговор будет проходить онлайн. А значит, я не смогу увидеть осуждающие взгляды через экран! Слава Интернету. olordteachhurting: «кста, мне не нравится рохан» Как же обыденно я об этом говорю. olordteachhurting: «ты же не поверил в этот бред? лол» jo_sakee: «ты реально больная, как можно было додуматься такое придумать??» jo_sakee: «и главное — зачем????» olordteachhurting: «ну» olordteachhurting: «слушай........» И я решила поделиться невероятным приключением, произошедшим со мной вчера. Я долго описывала, что чувствовала в моменты, когда хотела двигаться, но не могла; когда говорила то, что не хотела говорить; когда была вынуждена ужасно врать другу в лицо из-за собственной большой ошибки днем ранее. jo_sakee: «зря я что-то ещё от тебя требую» jo_sakee: «жизнь тебя уже наказала» olordteachhurting: «ха» olordteachhurting: «ха» olordteachhurting: «ха» jo_sakee: «если без шуток» jo_sakee: «я убью рохана» olordteachhurting: «мило. но излишне» jo_sakee: «тяжелые увечья подойдут? я всё починю» olordteachhurting: «я подумаю» Я улыбнулась экрану. Приятно было, что кто-то был готов заступиться за меня, в случае Джоске — даже перейти закон и кое-где нормы морали. Улыбка сползла с моего лица, когда я, перелистывая наш диалог, вновь наткнулась на ник Миямуры. Кажется, пора.