Второго шанса не будет.

Шёл дождь. Небо заволокло свинцовыми тучами, тяжелые капли барабанили по крыше обветшалого дома. Ветер гулял внутри, проникая через разбитые стекла окон, заставляя дрожать два тела в тихом, пустующем помещении. Вокруг разбросаны бутылки, тряпки, что напоминали одежду, шприцы, обломанные иглы. Белый порошок небрежно рассыпан по полу, прямо рядом с протухшими консервами. Расколотая мебель, перевернутый телевизор. Внутри лежат уже остывающие трупы двух человек, под которыми растеклись лужи крови. Пустые, стеклянные глаза на таких же пустых лицах смотрят в никуда. На них нет признаков счастья или эйфории, лишь совершенное безразличие. Рядом валяется обогретый кровью кухонный нож С крана капает вода, капля за каплей, вызывая нервный тик. Кап-кап-кап. Ничто не подает жизни, кроме маленького мальчика, что доверчиво прижимается к боку юного альфы. Альфа тяжело дышит, уткнувшись в макушку ребенка, который признал в нём истинного. Забавное стечение обстоятельств. Одному семь, у него даже запаха толком нет, второму двадцать. Но сейчас, прижимаясь к макушке, он ярко чувствует самый притягательный запах на свете. Запах грозового неба, свежести, от которого буквально щекочет ноздри. Альфа в детстве мог часами сидеть на веранде, упиваясь запахом разряженного воздуха перед началом грозы. И вот сейчас, лёжа на грязном полу, с торчащим в груди обломком арматуры, он с наслаждением вдыхает этот аромат. А его обладатель мирно посапывает на плече старшего. Босоногий, в обносках, он спит даже не ворочаясь. Наверное, если бы не посапывание и чувство двигающейся от дыхания груди, можно было бы решить, что ребенок мёртв. Слышится стук шагов. В дом входит мужчина представительного вида. Альфа. В его глазах сквозит буря эмоций. Боль, горечь. Он словно прямо сейчас сгорает в адском пламени, совершенно не в силах его избежать. Мужчина склоняется над этой странной парочкой. Дорогое пальто скатывается с его плеч прямо в лужу крови, но его подобное просто не волнует. Он осторожно касается щеки альфы, поджимая собственные губы. Это слишком дале для него. — Почему ты меня не дождался?... - с горечью спрашивает мужчина, продолжая мягко гладить остывающую щеку. — Потому что не мог. Инстинкт защитника. Ты ведь знаешь, да? - парень усмехается, но, видимо, слишком себя переоценил, из его рта снова вытекает кровь, снова окрашивая нижнюю часть лица. Он морщится от болевых ощущений, прикрывает глаза, сильнее прижимая к себе мальчишку. Тяжелое дыхание становится самым громким звуком в комнате на ряду с бьющими по крыше каплями дождя и снующим туда-сюда ветром. Он вымученно улыбается, открывая глаза и поднимая взгляд на старшего. Ему тяжело шевелиться, каждое слово дается с трудом. — Позаботься о нём,м?... У него ведь больше... Кха!... Больше никого... Прошу, позаботься... - шепчет, словно в бреду. Взгляд мужчины падает на прижимающийся к альфе комок. У него белые волосы, грязная, местами рваная одежда и руки по локоть в крови. Взгляд старшего всё ещё полон боли, он ни за что на свете не хочет уходить. Но и не выполнить просьбу просто не может. Мужчина осторожно обходит лежащую парочку и аккуратно поднимает ребенка на руки. Мальчик заёрзал, нахмурился. А после, так и не проснувшись, замер. С улицы раздался вой нескольких сирен. Затем в помещение вбежали медики и полиция. Люди засуетились, а сам мужчина, не в силах смотреть на это, покрепче прижал к себе ребёнка и вышел из помещения. Он бережно нёс на руках ношу, одолеваемый самыми противоречивыми чувствами. За спиной раздается болезненный стон, панические выкрики. Мужчина закусывает губу, непроизвольно сжимая ребёнка в своих объятиях. Снова стон, писк приборов, выкрики врачей и полицейских. Однако, вдруг, через несколько минут наступает тишина. В этот момент просыпается ребёнок. Он крупно дрожит, словно в лихорадке, а после его начинает рвать кровью