Meet me at the sunrise..

Утро. Через окно, сквозь легкие полупрозрачные занавески потихоньку просачиваются первые солнечные лучи. Медленно, они ползут по светлому ламинату, перебираются на кровать, а еще через пару минут Хёнджин чувствует, как те щекочут ему лицо. Поморщившись, он отворачивается, пытаясь спрятаться от света, и зарывается лицом в подушку. Однако избежать дразнящего солнца полностью не удается — теперь оно греет Хвану шею. Касается ласково, но в то же время, словно требуя чего-то. Ну а что может требовать солнце с утра пораньше? Хёнджин вздыхает, будто говорит: «Ну хорошо, будь по-твоему», приоткрывает поочередно свои медовые глаза, и садится на постели. Сонно потягивается, откидывает одеяло и наконец встает. Пару секунд пытается вспомнить, куда вчера закинул свои тапочки, но довольно быстро забивает и тихонько выскальзывает из спальни прямо босиком. Прикрыв за собой дверь, он поворачивается к окну и замирает, ощутив, как дыхание перехватило от восторга. Гостиная их с Минхо небольшой квартирки сейчас наполнена золотисто-розоватым утренним светом. Занавески приглушают немного яркие лучи, что однако не портит общей картины, наборот — лишь добавляет атмосфере нежности и уюта. — Красота, — единственная мысль, что появляется на задворках сознания Хёнджина, да и та не задерживается надолго. Он спешит к шкафу и, распахнув дверцы, роется на полках, где обычно хранит все свои художественные принадлежности. Пока ищет, умудряется перевернуть все вверх дном, однако успокаивается лишь тогда, когда находит свой скетчбук. Листая блокнот в попытках найти чистую страницу, Хёнджин хватает первый попавшийся карандаш с ластиком и опускается на коврик. Все окружающее пространство перестает волновать его — когда грифель карандаша касается бумаги, Хван с головой погружается в свой, отдельный мир. Штрих за штрихом, и на плотном, чуть шероховатом листе появляется эскиз комнаты. Хёнджин приподнимает блокнот к свету, и отдаляет от себя, чтобы посмотреть, как выглядит со стороны. Довольно усмехается, поднимается с пола, намереваясь пойти за красками — картина выходит очень нежная, и акварель так и просится на лист. Однако лишь повернувшись в сторону их спальни он неожиданно останавливается — в дверном проеме, зевая, и потирая рукой глаза, стоит Минхо. Тот стоял, подпирая спиной дверной косяк, руки его были сложены на груди. — О, хён, уже проснулся? Ты что-то рано… — Хван откладывает скетчбук и подходит к старшему, заключая в кольцо нежных утренних объятий. — То же самое, можно и у тебя спросить, Джинни, — выдыхает Ли, пока медленно целует Хёнджина в шею. — Ты чего так рано? Я проснулся, смотрю, солнце только встало…и тут же убежало от меня по каким-то своим делам… На губах Хвана расцветает робкая улыбка, щеки розовеют — он обожает флирт Минхо. Легкий, но всегда неожиданный, он сначала заставляет изумленно замереть, а после буквально утонуть в смущении. — Меня разбудил рассвет. Я вышел в гостиную, а тут такая красота…я не удержался, полез за блокнотом. — Да, я уже видел. Уселся на коврике, — спасибо хоть, что не на полу — в одной пижаме, без носков. — начал Минхо притворно строго. Хёнджин виновато опустил голову, разглядывая свои бледные, голые ступни. Он действительно был довольно легко одет, как для прохладного утра, но, опьяненный радостным предвкушением от новой картины, начал чувствовать это только сейчас. — Прости, хён, — он состроил милую мордочку, чуть надув губы и старательно делая щенячий взгляд. — Но ты же и сам знаешь, как это бывает — начнешь, потом увлекаешься и забываешь обо всем на свете. — Я знаю, — смягчившись, ответил старший — вот только это не я всю последнюю неделю ходил с соплями и горой носовых платков подмышкой. — естественно, Ли не был бы собой, если бы не решил поиздеваться. — Ну хёёён, — протянул недовольно Хван — Ну я же уже выздоровел. — Джинни, я конечно не отрицаю, но если не будешь как следует заботиться о своем здоровье, можешь заболеть снова. Холодно ведь. Хёнджин закивал, клятвенно обещая в следующий раз быть предусмотрительнее и лучше заботиться о себе. — Пойдем обратно? — предлагает Минхо, замечая как начинают подрагивать плечи младшего. — Ну же, ты весь дрожишь. Хван не сопротивляется. Ему наоборот только в радость поваляться с хёном лишние полчаса. Стоит ему только лечь, как Минхо тут же накрывает его одеялом, плотно заматывая его, как в кокон и натягивая ткань чуть не до носа. — Эй, ну хён! — смеется Хёнджин. Он активно сопротивляется всем попыткам согреть его таким способом, и их маленькое противостояние быстро перерастает в настоящую борьбу. Они катаются по кровати, сплетаясь конечностями и пытаясь повалить друг друга, и останавливаются только когда замечают, что одеяло уже на полу. — Ох, Джинни, ну посмтори что мы наделали! — Минхо неодобрительно качает головой, оглядывая беспорядок, царящий теперь в комнате совместными усилиями обоих. Хёнджин улыбается — он большой проблемы не видит, и потому, вместо того чтобы помочь поднять с пола несчастное одняло, он смыкает руки на талии Минхо, не позволяя тому выбраться из кровати. — Тц. Какой же ты бесстыжий, Джинни, правда. Ни стыда ни совести. — Ли закатывает глаза, выражая свое неудовольствие. — Может уронили мы его вместе, но в том, что оно станет грязным, лежа на полу столько времени, виноват будешь исключительно ты. — Ты слишком много думаешь иногда, — терпение Хвана заканчивается, и он(со всеми предосторожностями конечно) роняет старшего на себя и крепко целует. Минхо, пытается остановить Хёнджина, мычит что-то неразборчиво, очевидно пытаясь высказать какие-то еще оставшиеся возражения, но младший не дает ему такой возможности. — Хён, — на секунду Хёнджин размыкает объятия, — если не прекратишь, я буду вынужден думать, что тебе не нравится. Минхо фыркает точно кот и лишь устраивается поудобнее на хвановых бедрах. — Это ты много думаешь, а не я. Как, скажи на милость, мне может не нравиться? — ворчит он, слегка пиная младшего в плечо. Хёнджин улыбается ярко, обхватывая шею Минхо руками, и вновь накрывает своими губами губы Ли.