Неудачники.

      Изящные и плавные движения. Этот чëртов пилон скоро буквально станет частью него. Его мастерству движений позавидует любая стриптизëрша. Его фигуре и популярности позавидует любая проститутка. Энджел Даст. Все знают его имя. У всех посетителей его имя отскакивает от зубов. Шлюха, проститутка и фальш – порой так зовëт его хмурый бармен. И Даст не обижается – он и сам знает, что это правда.       Энджел так легко отталкивается ногой от пола, делая ещë пару оборотов, обвивая стройные ноги вокруг пилона. Острый взгляд, широкая улыбка. Это зрелище до ужаса завораживает.       Мужчина за барной стойкой наливает в бокал какому-то типу виски, а после и сам делает пару глотков из бутылки. Трезво смотреть на то, как Энджел крутится на этом сраном пилоне, точно сосиска на шампуре, просто невозможно. Хотя, Хаска об этом никто и не просил.       Шоу заканчивается. Энжел слезает с шеста, собирая аплодисменты. Улыбка кажется такой искренней, но Хаск прекрасно знает, что сейчас в глубине своей израненной души этот парень захлëбывается в слезах, надеясь, что скоро всë это закончится.       Парни и девушки в этом сраном стрип-клубе аплодируют стоя, провожая их звезду до самой барной стойки.       – Неплохо выступил, – усмехается бармен, передавая Энджелу кислотно-розовый пиджак, – налить чего-нибудь?       – Буду очень признателен, если дашь бутылку абсента. – улыбается в ответ парень, поправляя растрепавшуюся причëску.       – А не многовато?       – Самое-то.       Хаск не произнося ни слова, достаëт с верхней полки небольшую бутылку алкогольного напитка и передаëт еë в руки Даста. Тот, не церемонясь ни секунды, открывает еë и делает пару глотков прямо из горла. Анти-санитария полнейшая, но кого это сейчас волнует?       Наконец закончив опустошать сосуд, Энджел тихо вздыхает:       – М-да, я ненавижу свою работу. Столько этих пьяных тварей, аж тошно. И все хотят одного...       – Я знаю, знаю. – перебивает его мужчина, – Какой уже раз заводишь эту пластинку. Если хочешь снова пожаловаться, то нам лучше выйти.       – Ты ужасный человек.       – Без тебя знаю, идëм. Энжел закатывает глаза, но следует за барменом.       – Ты не собираешься возвращаться в свой город? – вскидывает бровь Хаск и достаëт пачку сигарет. О да, он как никто знает, что нужно Энджелу после тяжëлого дня.       – Ну, не знаю...– парень ведëт плечами, выуживая сигарету и опираясь спиной на железные прутья балкона, – Чарли не просит помощи, от Вэгги тоже новостей нет... Значит, в ближайшее время возвращаться туда нет смысла. Ну а так, как только закончится контракт, я скорее всего сразу уеду туда,подальше от Вала, – жестикулируя правой рукой тихо смеëтся.       – А когда он истекает?       – Контракт-то? Агрх, ещë два года, и я свободен.       Повисает тишина. Это уже не неловкое молчание, как пару месяцев назад, а тихое наслаждение пейзажем и присутствием друг друга. В таких моментах хочется остаться навсегда. Каждую минуту вдыхать морозный воздух вперемешку с сигаретным дымом, прислушиваться к звукам ночного города и ощущать тепло чужого тела, совсем рядом.       Телефон Энджела, который тот отдал Хаску на время выступления, начинает неистово часто вибрировать. Мужчина цокает языком, передавай парню сотовый. Тот пару секунд бегает глазами по написанным капс-локом сообщениям, устало вздыхая.       – Что там? – хрипло спрашивает Хаск, пытаясь заглянуть в экран чужого телефона.       – Ничего особенного. Вал снова пишет. Мне нужно отойти на пару минут. Даст снова вздыхает, делая чересчур сильную затяжку, из-за чего начинает громко кашлять, давясь дымом, что доверху заполнил лëгкие.       – Удачи, – мужчина медленно кладëт руку на его спину, – Надеюсь, что на этот раз всë закончится без этой хуйни и... – он умолкает, думая, стоит ли вообще продолжать, – ...Просто... Возвращайся сразу как сможешь.       – Обязательно. Не скучай, Хаски. – Энджел отправляет бармену воздушный поцелуй, лукаво подмигивая, – Но если не появлюсь в баре через час, значит меня можно не ждать.       Оба они знают, что и этот поход к Валентино, как и все остальные – ни чем хорошим явно не закончится. И Даст яро надеется, что его просто-напросто погладят по головке, скажут, какой он умничка, работает не покладая рук по восемь часов в сутки, и отпустят с миром. И он сможет вернуться к любимому бармену, продолжит жаловаться ему на свои проблемы, пить абсент из горла бутылки, и непринуждëнно курить на балконе, словно кроме них в мире ничего и никого больше нет.       Энджел тихо шагает по коридору. Каблуки предательски громко цокают по плитке. Вдали видна до тошноты знакомая фигура босса. И эта ухмылка. Боже, кажется, Даста сейчас вырвет прямо на пол.       Валентино широко улыбается, беседуя о чëм-то с парнем на голову ниже его. Тот нарочито серьëзно кивает, игнорируя то, что Валентино переходит все границы и уже без угрызений совести одной рукой обнимает его за талию, а второй водит по широким плечам. Всë же у Вокса стальные нервы – это Энджел понял сразу. Если он до сих пор не втащил Валу с ноги, вероятно, он привык к тому, что сутенëр постоянно лапает всех и во всех местах.       Заметив свою "любимую игрушку", Валентино бежит к нему с распростëртыми объятиями. И Дасту приходится играть удовольствие от этих прикосновений, дабы не злить Босса. Но где-то внутри он желает освоить телепортацию, и оказаться сейчас в отеле у Чарли. Ну, или в гробу.       Вокс презренно щурится, цокая языком и удаляется прочь. Вся эта наигранность его совсем не радует.       – Бедолага. – тихо шипит он, проходя мимо Энджела. Было ли это насмешкой, или Вокс искренне сожалел ему? Сейчас парень ничего не мог знать наверняка.       – Так.. ты хотел поговорить о чëм-то? – опустив взгляд спрашивает Даст, не силясь смотреть в эти такие страшные для него красные глаза.       – Энджел, детка, – улыбается Вал, нежно гладя парня по бëдрам, – Ты сегодня неплохо постарался, но... Ты какой-то вялый. Твои движения недостаточно возбуждали наших клиентов. И почему ты совсем не улыбался?       Стоп. Энджел точно помнит, как от этой маски похотливой улыбки у него сводило скулы. И как он из кожи вон лез на этом сраном пилоне.       – Это наверное какая-то ошибка, я честно старался.       – Я знаю.. – ледяная рука Валентино скользит под пиджак парня. От этого становится неприятно, и стая мурашек пробегают по всему телу, – По всей видимости этого было недостаточно...       О нет, только не это. Энджел наперëд знает, что сейчас произойдëт. Вал снова споит ему свой "яд", и Дасту придётся выпить его, даже если не хочется. Ради спасения собственной шкуры.       – Знаешь... – руки гладят то бëдра, то талию парня, – Мы могли бы отойти и развлечься, как обычно. Даст шумно сглатывает.       – К-как скажешь, папочка~       Хочется промыть рот с мылом после подобных слов. Энджел давит улыбку, пока хочется плакать.       Валентино улыбается, широко и довольно, открывая дверь в свой кабинет. Эта ночь будет ужасной для Энджела.       Пол второго ночи. Хаск не знает, куда себя пристроить. С одной стороны, ему следовало бы уже давно лечь спать, ведь с момента ухода Энжела прошло уже больше двух часов, но... Непонятная тревога не даëт даже прилечь. Вдруг Даст придëт слишком измотанным, что потеряет сознание прямо на пороге в бар? Вдруг Валентино сново его поколечит? Поток негативных мыслей не даëт покоя.       Такими темпами он скоро нахуй сойдëт с ума. Ещë недавно ведь, он жил спокойной жизнью. Ему не приходилось каждую ночь волноваться за парня, который младше его почти на десяток лет, и которого он знает только пару месяцев.       Наконец до ушей Хаска доносится звук шагов. Из тëмного коридора медленно шагает худая фигура. Мужчина выходит из-за барной стойки чтобы поближе разглядеть последствия очередной весëлой ночи Валентино.       Энджел весь трясëтся, кое-как удерживая на себе красный бархатный халат, смотрит на Хаска ошарашенно и с неким недоумением. Он никак не ожидал увидеть бармена в столь поздний час. На запястьях Даста синяки – Вал снова был слишком жесток. Хаск подходит ближе, удерживая Даста от падений, поглаживая рукой по белоснежным волосам.       Парень трясясь и тихо всхлипывая утыкается в грудь мужчины. От Энджела чертовски сильно пахнет адеколоном Валентино – едкий и неприятный запах. Но Хаск не отстраняется, пусть и хочется.       – Я же говорил тебе ложиться спать... – шепчет Энджел. Хотя, нет. Энджел Даст – это лишь сценический образ, не имеющий ничего общего с настоящим парнем. Сейчас в руках Хаска трясущийся от страха и боли мальчишка Энтони.       – Я как знал, что простым выговором ты не отделаешься, – тихо мурлычет Хаск, разглядывая синяки на чужих тощих руках, – вот и ждал.       Энджел молчит. Он не знает, что нужно говорить. А нужно ли вообще?       – ...Спасибо, Хаск... огромное. Правда, не знаю чтобы я делал... без тебя... – всхлипывает Даст. Его карьера окончательно довела его.       Мужчина смотрит прямо в лицо Энджелу и ужасается. Широкие зрачки. Значит, Валентино чем-то напихал его.       – Ты под.. чем? – голос бармена вздрагивает. Даст сейчас находится под неизвестным ему наркотиком, весь горячий и мокрый. А это явно не сулит ничего хорошего.       На вопрос парень не отвечает, лишь снова утыкается в грудь мужчины, прикрывая глаза и глубоко и прерывисто вдыхая.       Хаску ничего не остаëтся, кроме как нести Даста на руках до его комнаты, потому что ноги затекают, а парень отлипать явно не намерен. Как бармен и ожидал, Энджел очень лëгкий, как пëрышко. Он вообще хоть что-то ест?       Комната парня как всегда завалена хламом и различными дорогими подарками, которые ему то и дело таскал Валентино.       Хаск аккуратно укладывает тело на кровать. Совершив полицейский разворот он готов уже удалиться в свою берлогу, но Энджел хватает его за край рубашки.       – Хаск... н-не уходи, пожалуйста... Энджел, мать вашу, Даст. Кажется тебе совсем рвëт крышу от яда. И ты совсем потерял совесть и чувство стыда.       – Я не могу, – разводит руками бармен, – мне идти надо. Нифти будет волноваться и...       – Пожалуйста... – слëзно просит парень, сильнее сжимая край чужой белой рубашки. Мужчина цокает языком, но всë таки садится на край кровати, поглаживая плечо Даста.       Утром в его планах устроить феерический скандал, отчитать парня, но сейчас это ни к чему. Сейчас главное, чтобы этот парень уснул, крепким и спокойным сном.       Рука проводит по мягким и пушистым волосам, по хрупким плечам, вдоль позвоночника.       – Хаск... – мужчина ведëт плечами, вопросительно хмыкая, – ...Спасибо тебе... – и Энджел окончательно проваливается в сон. Губы Хаска трогает улыбка. Он последний раз зарывается рукой в белоснежные волосы и целует парня в висок. Последний раз кинув взгляд на спящую фигуру, мужчина выходит из комнаты, закрывая дверь.       Завтра Даст этого не вспомнит. Зато Хаск будет помнить об этом всегда.