Ханахаки

Хёнджин опять проснулся в слезах. *** Хенджин бежал, буквально бежал на место долгожданной встречи, до которой ещё около получаса. Хотелось даже насладиться этим ожиданием, ведь сегодня Хенджин планирует признаться в любви к Сынмину, который, кстати, тоже бежит, чтобы рассказать важную новость. -привет. А ты чего так рано? Обычно опаздываешь. — Спросил у друга (?) Сынмин. -не знаю, само как-то. Я хотел бы предложить тебе прогуляться в парке, что скажешь? -Я не против. Атмосфера в парке до безумия романтичная. Парни уже обошли его почти весь, и собирались разойтись по домам, но Сынмин не позволил себе упустить шанс. -у меня парень появился кстати, я тебе об этом хотел рассказать. У Хенджина внутри что-то оборвалась. Не, не, не. Нет. Да. Опоздал. Внутри смешалось все, отчаяние, страх, печаль и. ненависть? Злость? Но ведь он не виноват. Хёнджин не верил в это, не хотел верить. Мысли поглощали, не оставляя внутри ни единого светлого следа. -хей, ну не молчи. Ты не рад за меня? -очень рад, просто я немного удивлён. — хенджин издал коротки мешок, больше похожий на отчаянное мяукание. *** Хенджин опять проснулся в слезах. Уже третье утро он просыпается с мыслями о том, что лучше бы сука не проснулся. Его мир рухнул не сразу, осознание пришло постепенно, а затем накрыло. С этой чёртовой встречи прошло около двух недель, но слова Сынмина засели в голове будто со вчера, и уходить не собирались. И вот Хёнджин сбрасывает уже 14 звонок Сынмина, который пишет сообщение о том, что переживает за сохранность жизни своего друга. Друга. Очередная слеза катится по щеке. Хёнджин теряет сознание. Сынмин пишет очередное сообщение с угрозой выломать дверь, но ответа не получает. Тогда он просто нашёл ключ, который цеплял когда-то к связке своих для экстренных случаев. Что ж, его время пришло. Лёжа на полу в полной отключке, вряд ли Сынмин был замечен Хенджином. Выглядел он весьма жутко. На губе подсохшая струйка крови, а всюду вокруг бездвижного тела белые, с красными сердцевинами лепестки. На полу, в руках и на животе полу лежащего парня. Сынмин знает не по наслышке, чтото такое. Ханахаки, такое имя этой болезни. Красивой и смертельной. Спасает только взаимная любовь избранника, но. Кто же, этот избранник? В кого влюблен этот блондин, в которого и так влюбленны толпы? Сынмин отбросил мысли на потом, сейчас ему нужно было откачать Хёнджина. *** -ты уже понял, да? — Сынмин злится, старается скрыть это, но не выходит. -Я понимаю, но блять что я сделаю? — Хенджин тоже не счастлив осознавать происходящее. -в кого ты влюблен? -я. -ну? Опять будешь молчать? -я в тебя влюблен. Сынмин был ошарашен. Сейчас он понял, почему Хенджина не обрадовала новость об отношениях. -от меня зависит твоя жизнь. -нет. Ты не виноват. — Хенджин тоже был отчаян, и не хотел подводить возлюбленного. -я постараюсь сделать все, только ты не умирай, ладно? — прозвучало по детски банально. -хорошо. Но не обещаю. — тут Хенджин закашлялся и выплюнкл несколько лепестков. Белые, с красными сердцевинами, смертельно красивые цветы. Сынмин почему то очень хотел забрать лепесток себе, но не стал. Что-то внутри говорило ему ждать. *** Хенджина было не узнать. Некогда позитивный, яркий парень, превратился в тело. Просто оболочка, съедающая саму себя. И никто не мог ему помочь. Даже Чонин, с которым они были так близки, не мог отвести своего хена от этих мыслей. Внутри все сворачивалось в клубочек, когда стало понятно, что хенджин, несмотря на красивейшие живые цветы внутри, скоро завянет. -Хенджин, поешь хотя бы, пожалуйста. -угу. -но ты не поешь. При мне, пожалуйста. — Сынмин уже начал злиться. -да эти лепестки просто не дают еде пролезть в горло. — Хенджин крикнул. -как знаешь, только. Ладно. В последнее время Хенджин много спал. И много плакал. Почему тысячи людей просто влюбленные невзаимно, но только он вынужден умереть? *** Сынмин пришёл к Хенджину. В этот раз, он видел его последним. Зайдя в квартиру он не слышал привычной лёгкой музыки, только плач. Сердце защемило. -эй, ну ты как? -херово. Сынмин сел на кровать рядом с другом, а тот положил голову ему на плечо. Они просидели в этой звонкой тишине около получаса, пока Хенджин не прервал её ещё более громкими словами, сказаными шепотом. -я тебя люблю. Хенджин потянулся к губам Сынмина. И поцеловал. Они были сухими, но безумно сладкими. Такими он их и запомнил. -Прости, что не сдержал обещание. И умер, прямо на плече Сынмина. -но я тоже тебя люблю. Уже поздно. Поздно. Сынмин забрал один лепесток, лежащий на полу. Позже Бан Чан нашёл Сынмина дома. В петле. Уже поздно. Слишком поздно.