Случайности не случайны или почему не стоит уходить с незнакомцем из бара

Му Цин, ужасно выдохшись в университете, решил устроить себе «выходной». Да, именно так! Он столько работал, столько учился, что аж голова шла кругом. Сегодня Му Цин принял радикальное, но важное решение — забить на всех и отдохнуть. Он принял ванну, идеально зачесал свои длинные шелковые волосы, надел темно-угольную рубашку (разумеется, расстегнув верхние пуговицы) и направился в место, где не бывал давно — в бар. В заведении музыка играла громко, заставляя забыть о реальном мире за окном. В темном помещении приглушенный свет красно-бордовых лампочек излучал странную, манящую собой атмосферу, пахло терпким алкоголем и классическими сигаретами. Для чего Му Цин пришел именно сюда? Честно признать, он и сам не знал. Просто желал забыться. Да, именно так. Забыться. Сбежать от мыслей. Не думать. Хотя бы раз в этой жизни. Он сел в конце барной стойки. Заказав любимое красное вино, Му Цин стал внимательно осматривать людей. И хотя он обещал себе не думать, глазами пытался найти кого-то… вернее, не просто «кого-то», а этого чертового, проклятого, привлекательного… Фен Синя! «Твою мать» — выругался в мыслях Му Цин, потирая измученные виски. — Может таинственный гость желает чего-нибудь покрепче? — внезапно предложил бармен. Му Цин аж вздрогнул. До злости знакомый образ Фен Синя в голове тут же развеялся, смешавшись с табачным дымом, окутавшим бар. — Может быть, виски? — Виски? — неуверенно спросил Му Цин. Напиваться, вообще-то, он не собирался. Лишь расслабиться. Однако через мгновение-другое он вдруг осознал, что пришел снять стресс, так почему бы и нет? — подсказывал ему черт на плече. Что в этом, в конце концов, такого? Окончательно одолев свою «идеальную» сторону, Му Цин тихо, но четко произнес: — Виски. А дальше все как в тумане: музыка все громче, образы все более расплывчатые, мысли вязкие. Му Цин и сам не понял, как оказался на танцполе, да еще и в самой середине. Он совершенно не знал людей вокруг, но отчего-то от этого было только легче. Никто не знал его, никому и дело не было до него — до чего свободная ситуация! Наконец Му Цин мог перестать контролировать все. Виски, если и жег горло, то очень приятно, освобождая от оков собственной головы. Му Цин двигался в такт какой-то совершенно незнакомой ему песни. Быть может, хотя нет, абсолютно точно, завтра он точно пожалеет об этом. — Му Цин?! — из небытия его вытянул по-странному знакомо-незнакомый голос. — А? — Му Цин даже не знал в какой стороне его «приятель». Ноги совершенного не держали его. — Му Цин, что с тобой? Ты пьян? — чья-то сильная рука потянула Му Цина на себя, крепко сжимая за запястье. Как необычно, что Му Цин вовсе не чувствовал этого. — Пьян? Я? — возмущенно произнес Му Цин. — Уберите руки, м…молодой человек! — еле проговорил он в своей высокомерно-душной манере, тыкая длинным пальцем знакомому «незнакомцу» в грудь. — Кажется, хватит тебе, — мягко проговорил некто и аккуратно придержал Му Цина за плечо. — Пошли домой, — нежно произнес голос. — Я с незнакомцами не знакомлюсь, — развязно выдавил из себя Му Цин, вырываясь. — Да я не нез…— не успел парень договорить, как вдруг Му Цин, окончательно потеряв контроль, стал падать и вцепился парню в плечо. — Аккуратно, — мягко произнес тот и потащил его с танцпола к выходу. — В..все нормально, — соврал Му Цин. — Тебе нужно подышать свежим воздухом, — «незнакомец» помог ему выйти на улицу. В разгоряченное лицо Му Цина ударил прохладный ветер, смывая «происшествие» в баре. «Неужели я так напился…» — не мог поверить Му Цин, сознание у которого работало медленно, словно в замедленной съемке. — Му Цин, ты как? — незнакомец крепко, но между тем мягко держал Му Цина за руку. — Ты знаешь меня? — Я… э… — Неважно…— грубо перебил его Му Цин. Он оглядел парня, расценив его как высокого и крепко сложенного мужчину. «Как же все меня достали» — раздраженно прошептал себе Му Цин, высвободив свою правую ладонь. — Как тебя зовут? — шепотом спросил он, срезая расстояние между ними. Изначально, по задумке «спасителя», свежий воздух должен был протрезвить застланный виски разум. Однако почему-то прохлада улицы подействовала на и без того пьяного Му Цина с точностью да наоборот: он стал как-будто бы еще более раскованным, еще более свободным от самого себя. — Неважно, — небрежно бросил Му Цин еще до того, как незнакомец успел ответить. Му Цин приблизился вновь, проведя вечно ледяной ладонью по разгоряченной шее «спасителя». — М…Му… Цин…— неуверенно выдавил тот, напрягшись от одного только взгляда, которым был одарен в процессе. — Замолчи, — резко приказал Му Цин, опустив руку ниже. — Х..хватит… ты пьяный, пошли домой! — роняя слова, неуверенно и будто испугавшись, взмолился незнакомец. — К тебе? — облизав нижнюю губу, шепотом спросил у самого уха Му Цин. — Блять, — ситуация была безвыходной. Кто знал, что пьяный Му Цин будет вести себя именно так? Что за напасть-то такая? Сердце незнакомца задрожало. Он судорожно стал перебирать в голове варианты безопасного переноса пьяного Му Цина в его квартиру. Осознав, что добровольно этот пьяный гений никуда не пойдет, незнакомец решил схитрить: — Да, поехали ко мне, — он положил свою крупную ладонь Му Цину на талию. — Кхм? — Му Цин громко вздохнул ему в ухо, отчего у «спасителя» сердце забилось так быстро, словно самый мощнейший гоночный автомобиль. — Пошли-пошли, — незнакомец говорил с Му Цином, точно с непонимающим ничего ребенком. Му Цин капризно поджал тонкие изящные губы, что, конечно же, не ускользнуло от внимания его нового «друга». — Я хочу покурить сигареты. — Ты не бросил?! — озлобленно спросил незнакомец, сжав тонкое запястье сильнее, чем собирался. Фарфоровая кожа побагровела от подобного контакта и, вероятно, завтра на том месте расцветет ало-фиолетовый синяк. — Ну пожа-алуйста, — шепотом протянул Му Цин, опаляя кожу у уха неистовым пламенем. — Х…хорошо, — у незнакомца сердце сводило от этого голоса… такого манящего. — Какие сигареты хочешь? — незнакомец взял Му Цина за руку, ведя его за собой. — Да плевать мне, хоть какие-то. Только возвращайся быстрее, а то мне без тебя будет скучно, — Му Цин явно говорил не своим голосом, взяв самую капризно-соблазнительную ноту. Никогда на трезвую голову он не позволил бы себе заговорить хоть с кем-то вот так. — Как скажешь. — Еще бы, — разумеется, Му Цин закатил изящные глаза, обрамленные темными ресницами. Незнакомец вернулся минут через пять, протягивая Му Цину сигареты Marlboro, которые последний немедленно закурил: — Почему ты так долго? — Му Цин фамильярно схватил руку незнакомца и потянул его на себя, по глупости позабыв о том, что он и свое тело еле умудрялся держать ровно. Не справившись с «управлением», Му Цин уже падал назад, как вдруг незнакомец резко и даже несколько грубо притянул его к себе, прижав к своей груди: — Прекрати творить всякую дичь, — злость сочилась из голоса «дважды спасителя» стремительным ручьем. — Какие мы нервные, — усмехнулся ему в грудь Му Цин, который был на парочку сантиметров ниже, задевая своими шелковистыми волосами нос знакомого незнакомца, чем вызвал армию мурашек по крепкой спине. — Я устал ждать, — нетерпеливо проговорил Му Цин прежде чем накрыл своими губами чужие, до боли желанные. — Блять, — только успел выругаться затянутый в поцелуй незнакомец. «Как бы я хотел, чтобы это был Фен Синь…» — невольно подумал Му Цин, углубляя поцелуй. «СУКА БЛЯТЬ» — пролетело в мыслях у незнакомца. Это стало той самой точкой невозврата. Да, именно так. Если незнакомец заставлял себя сдерживаться все их пребывание в баре, стерпел «инциденты» на улице, то после такого, его собственная жажда оказалась настолько неудержимой, что он сдавил руку Му Цина так сильно, что последний был вынужден вскрикнуть не то от боли, не то от наслаждения. — Замолчи сейчас же, — яростно приказал парень и, сильно сжимая запястье Му Цина, усадил того в откуда-то взявшуюся машину. Му Цин не помнил, как они доехали, но судя по злому лицу его спутника, дорога была долгой и оттого знатно вывела его из себя. «Какой нетерпеливый» — усмешка. Однако квартира, в которую его привезли, была впечатляющей: просторная, в приглушенных темных оттенках. Единственным минусом был невиданный беспорядок, царивший всюду. Трезвый Му Цин точно закатил бы глаза на такое житье-бытье, однако в этот раз у руля стоял пьяный Му Цин, которого более интересовали покои незнакомца. — Недурненько тут у тебя, — проведя пальцем по губам, похвалил Му Цин. Незнакомец хранил молчание, ведя «друга» за собой в самую дальную комнату. Зайдя в нее, Му Цин обнаружил, что в середине стоял светлый стол, а окно прикрывала кофейного цвета тюль: — Какого хрена здесь нет кровати? — вновь этот капризно-соблазнительный голос. — Замолчи и выпей воды, — хозяин квартиры протянул Му Цину стакан прозрачной жидкости. — Хочу виски. — не унимался Му Цин. — Блять. — ничего не стесняясь выругался спаситель. — Пей воду и прекрати паясничать. — А не то что? — усмехнулся Му Цин, проводя длинными пальцами по тыльной стороне крепкой руки хозяина квартиры. — Что ты со мной сделаешь, мой дорогой? — Му Цин маневрировал сарказмом и издевками так, словно они были искусно выкованной древнекитайской саблей. — Сука…— незнакомец желал тут же придушить этого невесть отчего осмелевшего кретина! Вообще не думает о чем говорит! — Ни стыда, блять, ни совести нахуй. — И что теперь, накажешь за это? — игрался с ним Му Цин. Не успел хозяин квартиры что-то ответить, как вдруг Му Цин оказался в миллиметре от его лица. — А ты красивый для случайного незнакомца в баре, — комплимент прозвучал, разумеется, едко. Это ведь Му Цин — разве могло быть иначе? Му Цин прижался к незнакомому парню сильнее, вдавливая того в стену. Плавным, развязным голосом он спросил: — Может быть ты уже наконец начнешь действовать? — М…Му Цин, ты пьян….— неуверенный голос задрожал. — Да неужели? Спасибо, что сказал, я то, блять, думаю, отчего мне тебя так хочется, хотя ты не…. — Му Цин даже пьяным понял, что он только что ляпнул… — Хотя я не кто? — незнакомца охватила ярость, намешанная со злостью. — О ком ты, сука, говоришь? — «неужели у Му Цина кто-то есть?» — сгорая от ревности думал он. — Не о ком…— тут Му Цин резко вспомнил, что, вообще-то, он был человеком молчаливым. Хозяин квартиры схватил Му Цина обеими руками и, резко двинувшись, оказался тем, кто сейчас вжимал Му Цина в прохладную стену: — Отвечай, — в ярости потребовал он. — Н…нет, — Му Цин отвел лицо, посмотрев вниз, как-будто это могло спасти его. — Смотри на меня, — хозяин квартиры властно притянул лицо Му Цина за точенный подбородок, сжимая холодную кожу, его голос сорвался на крик. — Хоть заорись здесь, я все равно… не принадлежу тебе, — Му Цин высокомерно посмотрел на него, сверля глазами его злостный взгляд, в голосе зазвучали ноты злорадства и ехидства я — И кому ты тогда, скажи на милость, принадлежишь? — он так сильно сжимал кисти Му Цина, что на них явно оставались фиолетово-алые следы — интересно, что будет с ними завтра? Му Цин неподдельно и громко рассмеялся: — Не тебе! Ему, — последнее слово Му Цин сладко прошипел в ухо незнакомцу, заставляя последнего нервно и рвано выдохнуть. — Кому, блять, ему! — он уже не мог терпеть. Еще секунда и он впечатает этого ублюдка в стену так, что тот ни о ком другом даже думать не сможет. — Ты совсем свихнулся со своей ревностью, я смотрю! — не прекращал злорадствовать Му Цин, холодной ладонью он задел оголенный торс своего «друга», вступая в неудержимый контраст с его кипящей огнем кожей. — Заткнись, все, что вылетает с твоего грязного рта — бред. — если бы незнакомец был олицетворением одного из семи смертных грехов, то это точно был бы гнев… неконтролируемый, яростный и терпкий. — Кто ты вообще такой, чтобы указывать мне? — Му Цину доставляло дикое удовольствие раздражать этого парня. — Кто я такой? — Незнакомец, жутко разозлившись, промычал Му Цину в ухо: — Я тот, кому ты принадлежишь. — Не-а, — не унимался Му Цин. — Не твой, — шепот обжог незнакомцу кожу. — Заткнись, — скомандовал хозяин квартиры и внезапно, сжимая кожу в кровь, укусил бледную шею Му Цина. Фарфоровая кожа на месте «вторжения» тут же порозовела, налившись кровью. Му Цин не смог сдержать полного наслаждения и громкого вздоха. — Ты все равно не он, — с озлобленной радостью в голосе проговорил Му Цин. — Ты хоть знаешь кто я? — резко нарушив их полный страсти и гнева контакт, незнакомец отошел от своего «гостя». Му Цин опешил от холода, который опалил его тело более неприкрытое кем-то… крепким. Парень вскинул каштановую бровь, скрестив руки на рельефной груди, явно ожидая ответа. — Ты… — перед глазами Му Цина все плыло. — Какая к черту разница? — поджал губы «гость». — Боже, дай мне сил, — прошептал себе под нос хозяин и сделал шаг вперед. Он вновь резко схватил Му Цина за подбородок, направляя взгляд темно-угольных глаз на себя: — Не узнаёшь? — с вызовом спросил он, почему-то по-странному двусмысленно улыбаясь. — Н…не…— не успел Му Цин договорить, как вдруг его сознание резко подскочило! Перед ним стоял… стоял… «БЛЯТЬ» — Му Цин был готов тут же избавить себя от жизни, а заодно и этих мучений, осознав, что перед ним был… — <b>Ф…Фен Синь</b>, — растерянно, неуверенно и поражено прошептал он, бегая глазками удивленными по уже знакомому лицу незнакомца. — Угу, — теперь уже Фен Синь не смог сдержать едкого смешка, смотря «другу» прямо в глаза. Му Цин все это время делал все эти сумасбродные вещи не с каким-то парнем из бара, как он думал, а… а БЛЯТЬ С ФЕН СИНЕМ??? «ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ НАДО МНОЙ?!» — обратился Му Цин к богу в своих красных от стыда мыслях. — Так кому же ты там принадлежишь?—В ветреной голове Му Цина стали всплывать отрывки всего того бреда, который он наговорил, и весь тот ужас, что он делал с Фен Синем, все это время! — Никому, — он отвел свой красный от стыда взгляд, с интересом изучая пол в квартире Фен Синя. — Да неужели? Ты мне наговорил, что ты только его. О ком говоришь? Парень появился, что ли? — ревность не покидала голоса Фен Синя, хотя он отчаянно пытался ее скрыть. — Да нет никакого парня! Я выдумал все, чтобы побесить тебя, — нервно и устало проговорил Му Цин, все еще не осмеливаясь поднять глаз. Му Цин умудрялся кипятить Фен Синю нервы даже в ситуации, когда он его не помнил — неужели они всю жизнь будут вести себя друг с другом так? — Что-то мне не показалось, что ты врал? — Фен Синь сделал еще шаг вперед и они вернулись к «исходному» положению, где Фен Синь властно прижимал Му Цина к стене. — Чт…что ты делаешь? — неуверенно спросил Му Цин. — А разве это не то, что я спрашивал у тебя все это время? Му Цин глубоко вздохнул, проклиная этот никому не нужный виски, с которого все началось. Он вспомнил, что «незнакомец» сотню раз просил Му Цина перестать, но разве он его слышал? — Отпусти меня и дай мне уйти, — гордость Му Цина, убитая совершенно и безвозвратно, обливала его холодное сердце кровью. — Отпустить тебя? Ну уж нет, — уперся Фен Синь, проведя пальцем по фарфоровой коже лица. — Сначала ты расскажешь, что это за парень, которому ты принадлежишь. — и вновь этот пристальный, сверлящий душу взгляд. — Блять! Что ты пристал ко мне? Нет у меня парня, я просто игрался с тобой. Если бы у меня был кто-то, стал бы я идти за незнакомцем в ночи? — Му Цин ненавидел оправдываться. В глубине души он всегда знал, что ему все равно не поверят — так для чего все эти красноречивые тирады? Легче ничего нн говорить, уйти молча. Молчание воцарилось между ними. Му Цин боялся поднять своих темных глаз, а Фен Синь только и делал, что вглядывался в каждую впадинку, в каждый миллиметр кожи своего «гостя». —Му Цин, я…— смотря в глаза «другу», Фен Синь осознал, что более не мог сдерживаться. — Если хочешь убить меня, вперед, я буду только за… — раздраженно проговорил Му Цин, достоинство и гордость которого были жестоко смешаны с уличной грязью. Фен Синь же явно пропустил мимо ушей его «просьбу», прижался сильнее и не говоря ни слова, резко поцеловал Му Цина. — Скажи мне, что за парень, — прошипел ему в губы Фен Синь, сгорая от ревности и обрывая поцелуй. Сердце Му Цина вновь словило тот самый бешеный ритм, которому подчинялось всю ночь. Дело в виски или это все-таки Фен Синь действовал на него так?! Опаленный жаром губ Фен Синя, он в нетерпении выпалил: — Где твоя чертова комната? — «Раз уж начало положено, чего томить? Зачем претворяться?» Фен Синь, услышав утверждение в вопросе своего «гостя», стал изучать его тело руками, как если бы оно было выставлено в лаборатории напоказ для тактильного эксперимента. — Заткнись, — грубо ответил Фен Синь, потащив Му Цина за собой. Две тени, то ли страстно танцующие, то ли неудержимо сражавшиеся скрылись за темной дверью от всего остального мира, заменяя друг другу все. Они кое-как очутились в темной комнате и Фен Синь, все еще терзаемый мыслями, властно навис над Му Цином: — Кто? Му Цин, издав истошный и усталый вздох, закатил свои темно-черные глаза: — Да никто! — это уже начинало ему надоедать. — Вечно ты вредничаешь, — на этот раз съязвил Фен Синь, спешно расстегивая пуговицы шелковой рубашки: — Ты ведь все равно расскажешь мне. — Не обязан, — Му Цин был бы не собой, если бы перестал бороться с Фен Синем. Все-таки их отношения всегда были такими. Неясными, сумасшедшими, борющимися. — В моей кровати обязан, — Фен Синя, разгоряченного страстным желанием и что хуже — ревностью — было уже не остановить. Фен Синь крепко сжал его запястья одной рукой, а второй шарился по его телу так по-свойски, что Му Цина одолели такие невообразимые мурашки абсолютно на каждой клеточке его тела, где побывали пальцы Фен Синя. — Отвечай. — И не подумаю, — он вновь закатил свои изящно-ядовитые глаза. После этой выходки нервы Фен Синя сдали окончательно: — Пиздец тебе, — яростно процедил он, грубо вторгшись в приоткрытый от удивления рот Му Цина. Му Цин издал странный едкий смешок, смешанный с тяжким вздохом. Почему рядом с Фен Синем он всегда чувствовал себя так?! И самое дебильное, пожалуй, было то, что дело там явно не в виски. Да, это все был Фен Синь. Это он заставлял изящные глаза Му Цина закатываться каждый раз, когда тот открывал рот, это Фен Синь вынуждал его руки чесаться от желания врезать по его тупой роже и… и это именно Фен Синь плавил льдины его уже столько лет замороженного сердца каждый раз, когда смотрел Му Цину в глаза. «Ну за что, блять, все это мне?» — Му Цин проклинал себя за каждую чертову мысль, наполненную надежой, тоской и желанием быть… рядом. Неужели из всех 8-ми миллиардов людей Му Цину было суждено влюбиться именно в этого придурка? Если так, то он явно не был любимцем Вселенной, а иначе как объяснить весь тот пиздец, что происходил между ними с самого их, черт возьми, знакомства? Это явно была не любовь… но… но и не ненависть? Как тогда трактовать все эти взгляды, приносящие и муку, и удовольствие одновременно? Случайные прикосновения, заставляющие кожу пылать от жара? Как бы Му Цин с Фен Синем не ругались, жизнь всегда сталкивала их лбами снова и снова. Даже когда Му Цин попытался сбежать от всего, даже тогда, когда он «бросил» их тройку. Фен Синь все равно был рядом, этот идиот даже на расстоянии умудрялся быть рядом! Каждую секунду в его голове. Что Му Цину оставалось делать с ним? Назад пути все равно уже нет, терять ему было нечего — значит, почему бы не рискнуть и не попробовать? — Кто. Это. Блять. Был. — Фен Синь силой надавил на Му Цина всем своим, прошу заметить, не маленьким весом. — Ты…. — Му Цин сначала решил отвести взгляд, но желание узреть ответ на вопрос, которым он задавался всю свою чертову жизнь, все-таки одолело. Му Цин отчаянно надеялся узнать, испытывал ли Фен Синь то же? Мучился ли он, смотря на Му Цина? Мог ли спокойно спать ночами, зная, что они не вместе? Желал ли… желал ли стать всем для него? Фен Синя словно током ударило. Он ослабил свою крепкую хватку и на его бронзовую кожу упала тень, помешавшая Му Цину понять эмоцию, нарисованную на этом прекрасном лице. О чем думал Фен Синь? Что он хотел услышать? Они молча смотрели друг другу в глаза и Му Цин уже пожалел о том, что вообще знал Фен Синя когда-то. Неужели он ожидал услышать что-то в ответ? Его сердце больно сжалось в груди от этого говорящего само за себя молчания. И хотя по светлой коже стекали кристальные капли пота, тело Му Цина обдало самым противным холодом в его жизни. Не выдержав, Му Цин отвел взгляд: — Позволь мне уйти, — тихо попросил он, еле сдерживая слезы, готовые вот-вот хлынуть наружу соленым ручьем. Му Цин предпринял попытку подняться, однако Фен Синь сильно сжал его ледяное запястье: — Нет. — Нет? — Никогда больше я не позволю тебе уйти из моей жизни. Никогда. — он все еще сжимал руку Му Цина, боясь потерять его вновь. Невозможно описать то чувство, которое человек испытывает, когда наконец слышит слова, о которых грезил каждую одинокую ночь. Однако в сердце Му Цина в тот момент расцвело именно это ощущение. Оно целиком и полностью заставило лед в его душе треснуть и хлынуть неудержимым потоком по телу, заставляя сердце задыхаться от нахлынувших чувств. — Фен Синь? — Да? — Фен Синь, которого всегда называли крепким и храбрым, услышав свое имя из уст Му Цина, испытал такой невообразимый страх, какого не знал в своей жизни. После недолгой, полной неуверенности и смятения паузы, Му Цин еле слышно спросил, все еще боясь поднять своих глаз: — Ты… ты… любишь меня? — Му Цин всегда страшился показаться слабым. Показаться уязвимым, зависимым от чего-то. Но… но позже он осознал, что отдал бы все на свете, чтобы… чтобы принадлежать Фен Синю. Чтобы зависеть именно от него и только от него. Он итак уже был уязвим с той самой встречи, так почему бы не посмотреть страху в лицо? — Да. — Фен Синь ответил громко, словно боялся, что Му Цин его не услышит. — Давно. Всегда. — И я. Всегда. И вот две души, потерянные и бродящие по свету в одиночестве столько времени, наконец отыскали друг друга, слившись в поцелуе, тянущемся словно божественный нектар. Фен Синь целовал Му Цина так, словно голодал по нему всю жизнь. Хотя было бы лживо заявлять, что этого с ним не происходило. Он обдал фарфоровую кожу тысячами поцелуев, спускаясь все ниже и ниже. Томные, тяжкие вздохни выдавали то, как сильно Му Цин терял голову, находясь под властью крепких рук Фен Синя. — Алкоголь явно пошел тебе на пользу, — с усмешкой подшутил Фен Синь. — Заткнись, пока я не передумал, — изящные темные глаза как всегда закатились.