Прости..

Ночь - спокойное время суток. В этот период на небо выходят яркие, маленькие звёздочки, и большая, величественная, столь прекрасная луна. По лесу гулял легкий ветерок, заставляющий шуметь зелёные листья деревьев и высокую, колышущуюся траву. В кустах сидят сверчки. Они наполняют тихий лес своими громкими звуками. В доме, который находится в глуши леса горел свет, означающий, что жильцы здания не спят в столь позднее время. Два влюблённых сердца разрывались в эту прекрасную, тихую ночь. - Джон, нет! Пойми, это задание очень опасное! – в изумрудных глазах отражались страх и беспокойство за возлюбленного - Когда это было помехой!? У нас и до этого были опасные задания! Что же сейчас не так?! – Писатель был прав, но на задание журналист хотел поехать сам, дабы не подвергать жизнь дорогого человека опасности. С недавних пор, Линч начал сильно переживать и волноваться за жизнь приятеля, хотя причин для волнений не было. Что-то изменилось в Егоре, что - он не мог понять. В этот момент он сильно беспокоился за Джона и старался его хоть как-то отгородить от опасности. - Джон! Я не могу позволить себе, что бы ты пострадал на этом чёртовом задании! - Так не езжай на это задание тогда! – голос уже срывался на крик, а рука невольно сжималась в кулак, желая вставить мозги журналиста на место. - Я уже согласился на него и сказал, что поеду! Не могу я не ехать на него! Джон… я поеду на это задание один, ты останешься дома… - твёрдо сказал он, и голос разнесся небольшим эхом по комнате. Писатель не мог просто так отпустить журналиста, не перебрав все возможные варианты. -Линч, нет! Я еду с тобой! – нервы были уже на пределе и тот хотел покончить с этим разговором. - Джон, – изумрудные глаза направились в сторону собеседника – в них были глубокая тоска и сожаление, - ты останешься дома. На этом разговор окончен, – тот сложил руки на груди, отведя взгляд в сторону. Терпению писателя пришёл конец. Парень подошёл к журналисту и с гневом, дал тому пощёчину. Щёку невольно зажгло неприятной болью. Рука Егора накрыла красное место, а глаза с непониманием уставились на собеседника на против. В комнате повисла нагнетающая тишина. Через пару минут по дому раздались шаги и скрип отворяющейся двери. Звуки шагов и двери затихли. Парень застыл в проёме двери, не спеша уходить, но и оставаться тот не был намерен. Не поворачиваясь, Линч произнес лишь одно слово, наполненное грустью и сожалением. - Прости, – дверь с глухим звуком закрылась. В этот момент с улицы послышался звук рёва мотора машины, нарушая тишину ночи. Гнев, сожаление и обида читались в изумрудных глазах, что смотрели на непроглядную дорогу. Путь был пустым. Ни машин, ни людей в столь поздний час. Стрелка скорости в машине зашкаливала. Где-то вдалеке показался свет фар, что стремительно приближались. Слишком поздно журналист заметил их. Слишком поздно зеленоглазый надавил на тормоза. Столкновение с грузовиком было неизбежно. Жуткий грохот, скрежет металла и резкий, тихий, пронзающий крик, застыл в устах журналиста, уходящий в глухой, тёмный лес. Жгучая, резкая боль разнеслась по всему телу. Во рту чувствовался неприятный, металлический вкус крови. В голове гудел лишь бесконечный звон. С трудом открыв глаза, журналист огляделся вокруг, и только через несколько, долго тянущихся секунд понял, что это конец. Он осознал, что больше не сможет увидеть такой родной, нежный силуэт любимого человека. Не сможет больше ощутить его мягких, любимых прикосновений, тёплое дыхание, которое зачастую опаляло шею. Не сможет почувствовать столь желанные, страстные поцелуи. Не ощутит нежных объятий заботливой сестры, что волнуется за него, когда тот уезжает на новое задание. Не услышит больше пронзительного смеха родного племянника, не сможет того обнять и услышать от него восхищения в сторону дяди. Было так больно осознавать, что это неизбежный конец. Так жаль за совершенные поступки, за которые он больше не сможет попросить прощения. Из глаз полились тёплые, горькие слезы сожаления. Откинув голову назад, журналист закрыл глаза. На лице появилась нежная улыбка, и лишь одно слово прозвучало в мыслях: «Прости»