Глава 1

ЧАСТЬ 1

ГЛАВА ПЕРВАЯ ДОРОГА К АЛТАРЮ

Предрассветное солнце неторопливо поднималось над массивом Эрпийских гор. Казалось, гигантские сгорбленные хребты еще не успели проснуться и мирно дремали, согреваемые яркими солнечными лучиками. Скалистые гиганты открывали собой необычайный пейзаж, наполненный пурпурно-голубыми оттенками тенистого снега на верхушках и желтовато-изумрудного оттенка близлежащих лесов, которые словно причудливая мозаика рассыпались на заснеженном ландшафте. Вековые деревья, обрамленные ореолом первого света, неторопливо тянулись своими причудливо изогнутыми ветвями к солнцу. Все вокруг: мохнатые яки, прекрасные горные олени, чуткие снежные кошки, сгорбившиеся соколы, ранние птицы с крыльями всех возможных цветов, даже ночные хищники, казалось, лениво теплились во сне, ощущая безмятежное спокойствие. Природа шептала мирную колыбельную, способную околдовать своим чудотворным спокойствием любого. И лишь одна душа этим предрассветным утром не была спокойна. Я пролежал без сна всю ночь. Горькое, невыносимое ожидание превратило этот день в ад: секунды становились минутами, а минуты часами, заставляя меня чувствовать могильный холод приближающегося утра, мысли о котором иглами впивались в сознание. Несмотря на две массивные шкуры поверх, меня знобило и трясло, словно бы я оказался на самой верхушке пика Звезд, будучи абсолютно нагим. Облегчение наступило в тот момент, когда хруст снега под несколькими парами копыт, близившихся к дому, озарил утреннюю тишь. Звук все усиливался, наполняясь грохотом металла и скрежетом кожи, все более отчетливо рисуя в моей голове представление о том, что именно его издавало. Низкий мужской голос что-то прокричал, окончательно выбив меня из состояния безвольного ожидания, пробудив сознание. Только сейчас я понял, что это был не простой крик. Это было слово, вернее, имя. Мое имя. Варион! -мужчина вновь взревел, дополнив на этот раз слово какой-то бранью. Расторопно выбравшись из под груды того, что в общем можно было бы назвать кроватью, я сполоснул лицо и, надев ботинки, устремился к двери, по пути набрасывая на себя шубку. Бросив последний взгляд на мать, которая наконец сидела и лишь с пустотой в глазах смотрела на стену, так и не смирившись с волей высшего блага, я вышел за дверь, ощутив на себе морозное дыхание. Белоснежный снег на мгновение ослепил меня, заставив сильно прищуриться. Открыл наконец глаза, передо мной возвышались четверо всадников, пришедших по мою душу. Каждый из воинов был крепко сложен и имел длинные бороду и волосы, украшенные по случаю обряда амулетами и ритуальными украшениями. Их тела покрывали кольчуги, надетые поверх шуб, а на латунных поясах висели длинные мечи. Головы же были прикрыты искусно перекованными шлемами, некогда снятыми с павших противников. Лишь один из них не имел шлема - Торклиф, сын Йомунга, первый меч племени, чей голос и призвал Вариона. - разве ты не должен был быть уже готов, когда мы приехали? - да, я припозднился. - Отметил я, тупясь взглядом в землю. - что же, в любом случае, церемония лишь начинается. Нам нужно быть на алтаре в ближайший час, поэтому запрыгивай ко мне, и мы отправимся. С определенным трудом взобравшись в седло к всаднику, я ощутил столь знакомый, однако одновременно отталкивающий и пугающий в этот момент запах, от коротого хотелось вывернуть себя наизнанку. Я знал Торклифа с самого детства, когда впервые получил в руки копье. - Забавно. - мысль пролетела в голове. Еще вчера этот человек был моим другом и наставником, а сегодня… Сегодня он везет меня на смерть. Несмотря на кажущуюся жестокость и непреклонность, воин все-таки не смог сдержаться и шепотом спросил: -Боишься? -нет, - с долей наигранной гордости ответил Я. - Ну и дурак. Ты ведь знаешь, что тебя ждет. Все мы знаем. -Тогда почему ты это допускаешь? Почему ты слушаешь их? Неужели именно я заслужил эту «честь»? - с нарастающим гневом проговаривал я, все сильнее впиваясь пальцами в обитое кожей дерево седла. -Хватит. - Процедил всадник и наконец обернулся ко мне. Лицо старого воителя сохранило свой суровый вид, но глаза его выдавали. Я понимал, что мужчина и сам опечален происходящим, но тут же вспомнил многократно повторяемую им фразу: «звон золота и слезы дев могут купить твое сердце, но не твои честь и долг». В оригинале, фраза была более соленой и непристойной, что поначалу вызывало у меня широкую улыбку, но позднее я наконец понял, что учитель имел в виду. Оставшуюся часть пути мы добирались молча. Я ощущал странный привкус во рту, пока смотрел на постепенно удаляющееся поселение. Мысли роились в голове, но все же, фокус был лишь на одной: как быстро все это закончится?. Солнце уже близилось к зениту, когда лошадь наконец остановилась и громко фыркнула. Оглядевшись по сторонам, я заметил, что место подношений значительно изменилось с тех пор, когда мне довелось в последний раз видел его несколько лет назад. Посреди пустынного склона высился колоссальный монумент. Вокруг святилища расположились шатры и импровизированные конюшни, прямо перед монолитом - наскоро сколоченная трибуна, где и должен был свершится ритуал. Я смог разглядеть около сотни воинов и примерно столько же жрецов, облаченных в утепленные хитоны, что ниспадали до самой земли и причудливо волочились за владельцами. - но где царь? - с сомнением спросил я. - Он будет тут, можешь в этом не сомневаться. – ответил Торклиф. - И он закончит это все? - Нет, он лишь начнет. Закончить дело предстоит тебе. Подойдя ближе, я наконец смог рассмотреть алтарь. Конструкция, сколоченная из еловых досок, представляла собой полукруг, возведенный вокруг массивного монумента. Огромный резной монолит из пурпурно-черного гранита, около пяти метров в диаметре, возвышался над головой на несколько десятков метров. Барельефы на нем стерлись, оставив лишь обрывки некогда прекрасных героических сцен. Кто-то однажды сказал мне, что из таких глыб был составлен один из божественных дворцов. Тогда я лишь тупо посмотрел на камень, будучи неспособным вообразить себе масштаб давно разрушенного царства. Торклиф еще с минуту вел меня до центрального шатра, когда наконец остановился около группы жрецов в золотистых мантиях. Старший из них незамедлительно прошаркал к нам и без особой формальности спросил: - Это и есть Варион? - Несомненно. - ответил Торклиф, - Он в вашем распоряжении, о великий Ирконий. Последняя фраза, вернее прозвучала довольно забавно из уст Торклифа, отчего я даже на мгновение улыбнулся. - Итак, ты знаешь, что тебе предстоит сделать? - старик вопрошающе смотрел на меня. - Не совсем. Мне не раскрыли всех тонкостей ритуала. - Тогда внимай моим словам, юный сокол, - нравоучительно протянул он, - тебе предстоит встать на путь жертв, коих каждый год мы избираем из числа юно… - Это он знает. Расскажи ему подробнее о том, что именно я должен сделать, чтобы ублажить богов, - встрял в диалог Торклиф. Старик скорчил недовольную гримасу, напоминая ссутулившегося стервятника, однако перешел к делу. - Ты взойдешь на атарь и уничтожишь проклятье, таящееся в душе брата Артия, который уже долгие годы служит нашему народу, очищая его от зла. - Я должен буду благословить его?.. - с сомнением спросил я - Нет. Ты должен будешь его убить. Следующие несколько часов я смутно помню. После сказанной жрецом новости я оказался словно в тумане. Несомненно, с самого детства я знал, что убивать мне придется в любом случае, это было долгом каждого воина в нашем племени, который обязан был приносить в дом еду. Но убивать человека, который к тому же заключен узами с божественным колдовством - это было слишком. Оставшаяся часть рассказа старика была не более радужной. Убив проклятого жреца, я должен буду пройти путь жертв, унося как можно дальше тот грех, который он впитывал десятилетиями. В тот момент я расплакался, утонув лицом в меховой шубе Торклифа, хотя и знал, что это неизбежно. Меня завели в один из шатров, раздели, омыли, расписали мое тело загадочными рунами. В завершение мне выдали чистую одежду и заставили что-то выпить. Тогда я еще не знал, что мне предстояло пережить после того, как я выпил содержимое пузырька.

ГЛАВА ВТОРАЯ МИР ДРУГИМИ ГЛАЗАМИ

Когда заветный час пробил, все стали медленно стекаться к алтарю. Жрецы, воины, простой люд, пришедший поглазеть. Я чувствовал свою вину. Но за что? Ведь это необходимость. За те годы, когда я успел познакомиться с Варионом, он стал для меня одним из сыновей, которых я вскармливал знаниями и навыками, что должны были хоть немного облегчить их жизнь в этом, богом забытом, месте. А теперь он должен стоять здесь, на помосте. Практически обнаженный, с безумным взглядом и клинком в руках. Что же за чудовища эти боги, раз породили столь мерзкий ритуал? Мои богохульные мысли прервал один из жрецов, который шепотом начал бормотать, - о великие боги, даруйте же нам спасение и благословение, забрав этот дар. И да простит же нам дух Элохима те грехи, что впитали мы за свои бренные жизни. И да восстанет из пепла Золотого Ока порядок божий, что одарит нас золотым пламенем, очищающим и всепоглощающим. Старик все сильнее бредил, словно входил в некий транс, вызывая у меня мурашки по коже. Эта мысль меня отчасти позабавила. - Торклиф, старый ты волчара, каким бы непробиваемым хмырем ты ни был, тебя асе равно пугают эти детские страшилки о золотых кострах. - думал я, краем глаза наблюдая за происходящим вокруг. Наконец, раздался вой церемониального рога. Царь прибыл. А вместе с ним, на алтаре оказался и Варион. На мое удивление, он не был обнажен, но в его глазах все равно читалось безумие. Кровь алой ведьмы - так называлась та дрянь, которой пичкали детей, прежде чем отправить на божественный убой. Я продолжил наблюдать за сценой. Взобравшись на грубо сколоченную трибуну, Варион скорчился и оглядел окружающих. Сотни предвкушающих взглядов впились в него, что под гулом нарастающего шепота лишь сильнее заставило его скорчиться и начать что-то бормотать. Наконец я взглянул на вторую фигуру. Несмотря на запрет проносить оружие, царь Кеномен со своей гвардией прибыл во всеоружии. Кеномен был пожилым мужчиной, чью, некогда цвета вороньего крыла, шевелюру уже тронул пепел седины. Бугристые мышцы, грубо посаженные мелкие глаза, что выглядывали из под двух бастионов скул, крупные нос и подбородок - он был олицетворением первородной силы, человеком, которому с рождения было суждено либо править, либо убивать. Мощное тело покрывал утепленный плащ из медвежьей шкуры. Когда он начал свою речь, все в мгновение стихли. - Орфеняне! В столь невзрачный день мы собрались здесь лишь для одной цели. С начала времен наше племя было избранно покровительством богов, что даровали нам все, что мы имеем! - Царь заходился воплем, лишь изредка смягчая тон своего голоса. Спустя первые несколько минут я перестал слушать пафосную речь, задумавшись о всех тех мертвых юношах, что уже несколько веков впустую гибнут ради богов, которые несут лишь проклятья на Орфею, но эти мысли перебила очередная канонада рева. - Право, боги явно не будут довольны тем, сколь скудные дары мы им преподносим! - Вокруг послышался одобрительный гул. - Но мы не допустим того, чтобы боги довольствовались столь малым! Сегодня же мы даруем им еще и сотню голов скота, чья кровь сможет вдвойне окупить наше жалкое служение великим Богам! Царь не смолкал и продолжал свою тираду, вкладывая в каждое последующее слово все больше гнева и ликования. Толпа радостно улюлюкала, словно завлеченная странным потоком одновременно пылающей, но все же столь притягательной речи правителя. Наконец Кеномон стих, и, тяжело дыша, выкрикнул последнюю фразу. - Ведите сюда проклятого. Вокруг раздался приземистый, словно шаги гиганта, гул барабанов. К нему постепенно добавился хор, хотя Я так и не смог различить ни слова за все те годы, пока видел ритуал. На трибуну взошли два десятка жрецов, несущих паланкин, которые словно по идеально выверенной траектории образовали собой стрелу, в острие которого встал верховный жрец Йольран, скрестивший руки с кинжалом и золотым амулетом на груди. Песнопение длилось недолго, но оно успело вызвать у меня весьма странный страх и смятение - все вокруг словно съежились, даже Кеномен в полном молчании опустил голову к земле. Кто-то в толпе даже плакал, упав на колени Жрецы тем временем синхронно опустили паланкин на землю, открыв его содержимое. И тогда наступила абсолютная тишина. Артий служил племени более полувека. Я отчетливо помню, как был еще мальчишкой, когда он уже носил свою золоченую мантию. Сейчас же старик выглядел совсем прискорбно. Годы божественного колдоватсва прямого контакта с проклятьем сделали его ссохшимся, похожим на мумифицированный труп, чудовищем. Он был практически нагим, лишь набедренная повязка покрывала его тело. Его запястья и лодыжки были скованы цепями, а на теле виднелись ряды рунических знаков, призванных ослабить влияние проклятья. Лишь быстро бегающие глаза, налитые кровью и источающие пурпурное свечение свидетельствовали о том, что он еще жив. Вывалившись из паланкина, он какое-то время лежал неподвижно, пока наконец не стал медленно подниматься, искоса глядя на испуганную толпу. Мне и раньше приходилось видеть проклятых во время ритуалов, но Артий оказался наиболее ужасным из всех. Существо наконец выпрямилось, издав отвратный хруст суставов и обернулось на Вариона. Мальчик стоял словно в оцепенении, взглядом полным эйфории рассматривая чудовище. Тогда я подумал, что решение напоить его зельем - было наиболее милосердной частью ритуала. Верховный жрец вновь начал свой молебен, к которому быстро подключились остальные девятнадцать жрецов, после чего двинулся к Вариону. Старик что-то шепнул ему и очертил лицо мальчика странным знаком, суть которого я так и не смог разгадать за те годы, пока наблюдал за ритуалами Ведомый словами жреца, Варион взял из его руки длинный, змееподобный клинок с золоченым лезвием и пошел в сторону Артия. Подойдя к старику вплотную, Варион наконец оглянулся вокруг, соприкоснувшись на миг со мной взглядом. Этот взгляд я буду помнить до конца жизни. - О боги, это ужасно… - пробормотал воин, стоявший рядом со мной. Я кивнул и снова устремил взгляд на сцену. Верховные жрецы закончили свой молебен и теперь жали лишь сигнала царя, чтобы отпустить проклятую душу Артия обратно к богам. - Давай! - отрывисто крикнул Кеномен. И он сделал. Сделал то, что ему велели. Я так и не смог отвести взгляд, когда мальчик с яростью ударил проклятого по горлу, обрамив себя с головы до пят багряной кровью, бегущей в артериях старика. Толпа наконец единогласно выдохнула и взорволась ликующими возгласами, когда Варион подошел к краю алтаря, держа в руке голову старика. Свечение в его глазах потухло, а сам он наконец выглядел умиротворенно, насколько это позволительно сказать в отношении покойника. Дальше должен был пройти завершающий этап ритуала с дарованием крови каменному обелиску, но я не решился остаться. Отойдя за массы людей, я наконец смог отдышаться, чувствуя пульсирующую боль в голове, которая разносилась по всему телу. Я словно в миг ослаб, потерял нить действительности, которая уже пять лет держалась со мной после предыдущего жертвоприношения. - Ты собой доволен? - прозвучал женский голос. Он был холодным и лишенным эмоций. Мать Вариона - с украдкой отметил я. Женщина выглядела разбитой, ее заплаканные красные глаза окружал ореол впалых, потемневших от долгих слез орбит, который напрочь лишили ее былой красоты. Ее руки покрывали мелкие ссадины и царапины, нанесенные самой себе ногтями. - Нет. И ты это знаешь. - сухо ответил я. - Но ведь это ты пришел за ним месяц назад, ты донес в его глупую голову, что он может стать одним из великих. И что теперь? - ее речь становилась все более леденящей и колкой. - Он убил человека, а завтра умрет сам. Это ли судьба великих?! Я молчал. Мне нечего было сказать ей в ответ, потому что она была права. Единственное, в чем она ошиблась - посыл. Я вовсе не внушал мальчику принимать участие в выборах нового козла отпущения, коих Кеномен называл «великими воинами». Нет. Я всего лишь рассказал ему, что в нашем племени есть этот обычай. Она подошла ко мне и с силой ударила по лицу. Один раз. Второй. Я все так же неподвижно стоял, уперев свой взгляд в землю. - Молчишь? Ну и правильно. Твои слова уже принесли нашей семье лишь боль и мучения, скрытые за твоим добрым посылом. Будь ты проклят, Торклиф, меч Орфеи. В тот миг меня не смутили эти слова, я понимал всю горечь и печаль этой женщины, но ее пожелание, в конечном итоге, должно было сбыться. Но тогда я еще не знал об этом. Прождав долгие несколько часов в одиночестве, я наконец вернулся к алтарю, откуда зеваки уже вовсю расходились, перешептываясь между собой. На лицах некоторых были скорбь и тоска, на лицах других - улыбки и злорадство. - Смотри куда прешь, волчара. - прыснул в мою сторону один из воинов дальнего гарнизона, который не входил в мои отряды. - Чего ты сказал? - рявкнул я, почувствовав спонтанную вспышку ярости, накопившуюся за день. - А ты что, оглох, старое корыто? Иного повода и не требовалось. Я бросился на него со звериной жестокостью и наносил превращающие его лицо в кашу удары до тех пор, пока нас не растащили другие собравшиеся воины.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ НАЧАЛО КОНЦА

Очнувшись, я не сразу понял, где нахожусь. Тусклый свет вокруг тихо мерцал, лишь изредка создавая блики на предметах вокруг. Шатер, с ходу понял я, наконец разглядев своды деревянных опор над собой. Убранство палатки оказалось весьма жарким и душным, что в паре с ароматом благовоний заставило меня поморщиться. Я привстал с кровати, ощущая чудовищную головную боль и огляделся. Шатер был пуст, за исключением стула поодаль. Торклиф сидел сгорбившись и тихо посапывал. - Торклиф?… - шепотом произнес я. - Торклиф, ты слышишь?.. он что-то прожурчал и наконец вышел из дремоты. - Да, дружище, теперь слышу. - что с тобой? - А? - переспросил он. Мне показалось, что он словно не замечал разбитые в кровь лицо и кулаки. - А. Это. Ничего серьезного. Просто… Потасовка. - Где мы? - Ты не помнишь? - он удивленно поднял разбитую бровь, устремив взгляд на меня. - Не совсем… Ты разбудил меня утром, а потом… Потом как в тумане. И он поведал мне все, что случилось. Несколько минут я сидел, тупо уставившись в пламя свечи, неспособный произнести не слова. К горлу подступили тошнота и слезы, но я не мог снизойти даже до них. Собравшись с мыслями, я наконец спросил: - И что же дальше? - Дальше тебя ждет одно. Путь жертв. - Я умру, да? - несколько хрипло проговорил я, мечтая о том, чтобы в это же мгновение провалиться сквозь землю, как можно дальше от этого места. - Не знаю, Варион. Правда, не знаю. Никто не возвращался оттуда. Быть может, они нашли богов, а может и просто умерли среди ледяной пустоши. Мы никогда не пробирались так далеко на юг, чтобы узнать этого. - В любом случае, - выдержав паузу, продолжил он - сегодня тебе стоит отдохнуть. Отдохнуть как можно больше, потому что на рассвете ты отправишься в путь. Я попрошу одного из жрецов дать тебе сонного молока, чтобы ты сумел заснуть этой ночью. - Нет! - торопливо вскрикнул я - не нужно, пожалуйста. Лучше… Посиди тут и расскажи мне о звездах. Старый воин с некоторым удивлением покосился на меня, но в итоге придвинул стул вплотную к моей кровати и, слегка взлохматив мои волосы, начал свой рассказ о созвездиях и богах, которые сошли с них. На удивление, ночь оказалась не столь ужасной, как я думал. Несмотря на рой отвратительных мыслей, я довольно быстро погрузился в небытие, вслушиваясь в добродушное дребезжание голоса Торклифа, который лишь изредка откашливался и бранился на то, что забыл часть истории во время рассказа. Открыв глаза, я обнаружил, что его в шатре уже не было. Я поднялся, надел любезно разложенную рядом одежду и вышел в свет морозного утра. Не знаю, было ли то последствием колдовского зелья, или же история старого друга смогла меня взбодрить, но сегодняшнее утро было… Привычным. Куда менее ужасным и терзающим, нежели предыдущее. - Ты уже проснулся, юный сокол? - спросил один из жрецов, который проходил мимо. - Да. Где Торклиф? - Этот старый здоровяк? Он ушел несколько часов назад, но обежал еще вернуться. Ну а теперь пойдем, тебе следует подготовить…. - Нет. - резко оборвал его я. - Я никуда не пойду без Торклифа. Он с удивлением посмотрел на меня, но промолчал. Полы его мантии зашуршали по снегу и он удалился. Добрых полтора часа я прождал на утреннем холоде, не желая возвращаться в зловонный шатер, когда наконец услышал знакомые звуки. Лошадь! А на ней всадник, облаченный в кольчугу. К моему полному разочарованию, это был не он. Воин медленно подвел ко мне лошадь и спешился. Я не знал его, но понял, что он из людей Торклифа. - Почему он не приехал? - спросил я. - Он не захотел смотреть, как ты уходишь в пустоту. - Но… - Не стоит возражать. Он послал меня, чтобы я передал тебе это - из его седельной сумки появился льняной сверток, наполненный какими то вещами. - А что это? - спросил я, но догадался, что и сам могу посмотреть. Отдав кулек мне, воин отсалютовал и удалился. К моему удивлению, содержимое было весьма необычным. Несколько кусков солонины, два кремня, короткий нож с резной рукоятью из кости, бурдюк с вином, подвеска и письмо. Почерк я узнал сразу. Лишь один человек во всем Орфее мог писать одновременно так грамотно и так коряво. Торклиф. Письмо было слегка смятым, а местами на пергаменте проступали капельки крови, которые, по всей видимости, мужчина обронил из разбитого носа, пока чиркал по бумаге. - «дорогой Варион, мне очень жаль, что я не смогу проститься с тобой должным образом. Возможно, ты будешь винить меня за это, на что у тебя есть полное право. Однако тебе следует знать, что моя душа до конца будет с тобой, мой юный друг». Лаконично - сухо отметил про себя я. Но иногда и не стоило ждать. В конце концов, само письмо уже много стоило. Я оглядел подвеску внимательнее. Раньше мне часто приходилось видеть ее на шее старого воина, но лишь сейчас, держа в руках, я смог разглядеть ее внимательнее. Тяжелая металлическая птица, держащая в когтях янтарный камень с грубой огранкой. Раскинутые по всей длине полосовала резная фраза «Mors liberat», значение которой я не знал. Завязав потуже кожаный шнурок, я надел амулет и спрятал под одежду. Спустя некоторое время жрецы вернулись, только на этот раз они явно не были заинтересованы в том, чтобы ждать исполнениях моих прихотей. Я пошел без возражений. Место, куда меня привели было достаточно далеко на севере, насколько можно было предположить. Врата Орфеи - понял я, разглядывая приближающуюся арку, таящуюся до этого в снежной дымке. Подойдя ближе, ее очертания стали куда четче, легко можно было разглядеть полуразрушенные циклопичные блоки, составляющие ее основание. - Мы подошли - сказал один из жрецов, когда мы остановились около небольшой пограничной башни. - К чему? - с сомнением спросил я. - К концу. Несколько воинов появились незаметно, каждый нес что-то в руках. Несмотря на изнуряющий холод, все были одеты в традиционные полуоткрытые хитоны. Первый рослый воин подошел ко мне и, склонив колено, протянул копье. В отличие от точеных палок, которыми нас учил сражаться Торклиф, это было настоящее оружие. Нет. Произведение искусства в моих глазах. Восьмифутовое древко с массивным бронзовым лезвием на конце. - Во имя Орфеи, людей и богов - начал он, передавая мне копье - И во имя их процветания - протянул за ним второй, вручив мне сверток с чем-то тяжелым, от чего все еще веяло свежим костром. - Ты, Варион из орфенян, великий воин, что одолел проклятье - продолжил он, - готов выполнить свой долг. Возьми же эти дары и ступай, безвозвратно и столь далеко, сколь позволят тебе твои дух и тело. Жрецы со свитой воинов молча провели меня до полуразрушенных врат и остановились. - шагай. - сказал наконец один из жрецов, указывая рукой в даль. Только пройдя первые несколько сотен метров я понял, что воины прибыли туда вовсе не для того, чтобы сопровождать меня. Они прибыли для того, чтобы не дать мне вернуться.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ ПУТЬ ЖЕРТВ Здесь можно было бы задаться вопросом: почему главы такие короткие и имеют пафосные названия? Ответ прост. Я пишу со скоростью дементного деда с паркинсоном (простите). ………

Тогда я еще не знал, что дорога, по которой мне предстояло пройти, имела весьма соответствующее название - путь жертв. Сотни, если не тысячи, таких же мальчиков как я шли по этому пути до тех пор, пока их не настигала смерь. В лучшем случае - она была быстрой. Пройдя достаточное расстояние, я наконец остановился и огляделся. Впереди виднелась лишь необъятная мерзлая пустота, где редкой россыпью торчали из земли острые, промерзлые камни. По правую сторону высился склонистый горный хребет Эрпийского перешейка. Слева - пропасть. Вернее сказать, я так предполагал. Трудно было точно сказать, что именно таилось за резко обрывающимися краями дороги, которые виднелись в сотне метров от меня. Какое-то время я шел, надеясь, что все так и должно быть, что меня кто-то ждет впереди. Однако на четвертый час пути, когда солнце уже находилось в зените, я наконец осознал, что фраза Торклифа «козел отпущения» была вовсе не метафорой. Припав к ближайшему камню, я стянул колени к груди и тихо завыл. Спустя добрых десять минут, я наконец смог успокоиться, убеждая себя в том, что все это лишь испытание, по завершению которого я смогу вернуться. Смогу снова жить, как прежде… Подтянув к себе сумку, я достал флягу и пригубил вино, надеясь, что это облегчит путь. Терпкий вкус мгновенно ударил меня, обжигая горло и заставляя закашляться. Это оказалось не вино. Что угодно, но не оно. Крепкость напитка была куда выше, а сам вкус… Мерзкий в целом и этим все сказано. В какой-то момент я вспомнил, что жрецы передали мне дымящий сверток, который до сих пор висел у меня на поясе. Предвкушая еду, я начал разворачивать листы холщовой ткани, но тут же отпрянул, увидев содержимое. Череп. Это был обуглившийся, злобно насмехающийся человеческий череп. Мне понадобилось несколько минут, чтобы понять, что он некогда принадлежал проклятому жрецу, которого я… Мне не хотелось вспоминать. Заглянув в пустые глазницы я, на удивление для себя, заговорил - Ты ведь тоже думаешь, что мы идем к какой-то цели, где нас ждут, правда?.. Ответа, как и ожидалось, не последовало. Я со злостью отбросил его в сторону, проклиная про себя всех жрецов, воинов, да даже самого Торклифа, который отправил меня в это богами забытое место, чтобы умирать. Стадии отрицания и гнева прошли, на удивление, быстро. Следующие несколько миль я шел молча, перебирая в голове мысли и воспоминания. Солнце уже близилось к закату, когда вдали показался смутный силуэт, медленно ползущий по размашистой дороге. На мгновение сердце стало, ощутив прилив необычайной радости, но это чувство столь же быстро ушло. Это был точно не человек. Создание передвигалось на четырех лапах, жадно обнюхивая близлежащие камни. Шерстистый, с человека ростом в холке, с вытянутой мордой и желтоватыми глазами - карнивульф искал падаль, чтобы утолить голод. Прижавшись как можно ниже к земле, я ползком скрылся за ближайшим камнем. - Только этого не хватало.. - проговорил я полушепотом. Быстро садящееся пламя солнечного диска уже скрывалось за горизонтом, что наталкивало лишь на одну мысль. Либо я найду укрытие, либо до следующего утра я не дотяну. Сглотнув, я начал шариться вокруг взглядом. Все та же пустынная дорога, все тот эе обрыв и все такая же монолитная стена нависшего надо мной хребта. Выбор был явно невелик, а потому пал на крутую скалистую стену, где хотя бы можно было укрыться от ветра. Подбираясь ближе к скалам, мне становилось все труднее сдерживать дыхание и двигаться ползком, чтобы что могли привлечь хищников к сытному ужину куда быстрее, чем я добрался бы до заветного места. Остановившись, я смог наконец тихо отдышаться и полноценно осмотреться. К моему удивлению, скала вовсе не была столь однородной, как казалось издалека. Горная порода была покрыта россыпью дробящих ее поверхность трещин, зазубрин, сколов и.. Пещер. Вот оно! Озарение пришло в тот самый миг, когда последние солнечные пятна медленно рассеялись, позволив тьме завладеть этим местом. Первое время я пробирался на ощупь, давая глазам постепенно привыкнуть к нарастающей темноте. С каждым пройденным метром сердце стучало все громче, словно в предвкушении. Недалеко раздался злобный вой и я ничком упал на землю, надеясь, что он был направлен не в мою сторону. Разумеется, копье, используемое мною сейчас как трость, могло бы спасти меня при крайней необходимости, однако проверять его действенность против мохнатой туши, весом под сто килограмм, мне вовсе не хотелось. Особенно в темноте. Кое как взобравшись на ступенчатые пласты породы, я наконец смог выдохнуть с облегчением. Половина задачи была позади. Глаза стали постепенно привыкать ко тьме, но никаких следов достаточно глубокой и безопасной, как бы наивно оно ни звучало в сложившихся условиях, пещеры не было видно. Продвигаясь практически вприсядку, я прошел еще около двухсот метров, пока наконец не увидел заветное ущелье, края которого манящими отражениями луны тянули к себе. Я уже думал вступить в безмятежную пустоту, как вдруг остановился. - А что если там пропасть? - предположение было спорным, но все же здравым. Промерзлые пальцы с неохотой ухватились за конец копья, выставленного вперед словно странный инструмент зодчих, и устремились в черную расщелину. Первый метр вошел в пустоту, не почувствовав точки соприкосновения. Я словно водил рукой по поверхности воды, надеясь встретить на пути препятствие. На втором ушедшем в пустоту метре, в мою голову начали прокрадываться все более тревожные мысли, подкармливаемые столько далеким, но одновременно близким волчьим воем вперемешку с какофонией скулящего в высоте скал ветра. И о чудо! На последнем футе, копье наконец цокнуло о нечто твердое, что смело можно было назвать землей. Удостоверившись еще раз, я с трудом заполз в пещеру, больно ужарившись о землю, когда пальцы левой руки меня подвели. Стараясь даже не думать о том, как именно сейчас выглядят мои кисти под меховыми варежками, я вгляделся в кромешную тьму пещеры. Как и ожидалось, ничего не удалось разглядеть. Вновь пробираясь на ощупь, мне удалось проползти около десяти метров в глубь, заглушив толщей пород завывания снаружи. Тяжело дыша, впервые за последние несколько часов мне удалось полноценно присесть и отдышаться. Изрядно повозившись с сумкой, открыть которую оказалось весьма сложной задачей, учитывая мрак вокруг, я извлек любезно предоставленные мне Торклифом кремень и нож, после чего последовал первый «чирк». А за ним второй, третий, пятый, двадцатый…. Искры словно умерли вместе с солнцем. В отчаянном разочаровании мне хотелось закричать и бросить дурацкое огниво, но я сдержался. Вернее сказать, у меня не осталось сил даже на это. Безумная идея всплыла в голове так же быстро, как и догадки о ее последствиях. Впрочем, в тот момент было уже все равно, какими могли бы быть последствия. Свернув кучей холщовые листы с рунами, в которых еще недавно покоился выброшенный череп, я достал из сумки флягу с отвратительным алкоголем, после чего принялся судорожно поливать им листы, надеясь, что пальцы не подведут меня и не выронят бурдюк в самый неподходящий момент. Спустя пару минут настал момент истины. Трижды проговорив некогда запомненные обрывки молитвы, я вновь чиркнул огнивом в ожидании чуда. Не вдаваясь в подробности о моем истошном вопле радости, который явно спугнул все живое и неживое вокруг, мне таки удалось развести подобие костра. Обжигающий жар пламени тут же лизнул промерзшие пальцы и лицо, заставив меня поморщиться от резкой боли. Постепенно привыкая, я наконец стянул с рук перчатки и в янтарном свете оглядел свои пальцы. Красные, с долей растресканных кровавых полосок, они больше походили на уродливые куриные лапки, уготовленные для супа, но все же они не были почерневшими, что уже радовало если не больше, то хотя бы соразмерно моему костру. Достаточно согревшись и съев половину пайка, я перераспределил вещи, как только смог, забросив все ненужное в жерло костра, после чего огляделся. Пещера представляла собой клиновидную каменную кишку, потянувшуюся на добрые двадцать метров в глубину. Темные базальтовые ребра лизало желтоватым светом, местами поблескивали вкрапления азурита и еще каких-то камней, чьи названия были мне неизвестны. Пол был неровным, с глубокими трещинами и сколами, внутри которых таились пестрые самородки. Оглядев все примечательное в зоне видимости, я заприметил странное свечение, которое необычно ровным потоком отражалось из дальнего конца пещеры. Что это? Отполированный временем камень, или же лед, пробившийся столь глубоко, что теперь играет с моим воображением? Идея создания импровизированного факела оказалась неплохой, но чертовски сложной в реализации. Единственным решением могло бы стать копье, но это было бы слишком глупо с моей стороны. Да и в конце концов, какая уже разница, что именно там блестит. Одной тайной больше, одной меньше. Некоторое время я просидел раздумывая о том, что еще прошлым утром я лежал в своей постели, в ознобе размышляя о том, какого это быть «великим» воином. Все оказалось куда паршивее, чем я думал. Незаметно для меня, костер медленно стал угасать, теряя жар и давая все меньше света. - Да проклянут тебя боги - выругался я, наконец заметив скоропостижно погибающее пламя. Хаотичный поток мыслей начал предлагать идеи о том, что еще бросить в огонь, чтобы поддержать в нем жизнь, однако в голову не приходило не единой здравой мысли. Сам того не осознав до конца, я с силой приложился к древку копья, предварительно вставив его в неглубокую расщелину, пока не услышал характерный хруст. Оружие сломалось надвое, оставив в моих руках примерно метр дерева, снабженный бронзовым наконечником. Второй конец, как и предполагалось, я положил в огонь. Дерево мгновенно взвилось потоком пламени, сжигающим нанесенные для прочности лаки и масла. Сначала я остался без дома, теперь и без оружия. - Осталось только потерять здесь жизнь. Ведь именно этого они и хотели. Хмуро проговорил я, снова распластавшись возле маленького согревающего солнышка среди мертвой пустоши. Плавный огонек снова мигнул мне из тьмы, словно приглашая к себе. На этот раз, я все-таки решился проверить, что же за секрет таиться там, в глубине пещеры. Соорудив из оставшегося обломка копья подобие факела, я полил его остатками из фляги и подождал, пока он разгорится. Секрет мне не понравился. Среди грудой разбросанных камней и извилин сужающейся пещеры лежал труп. Сначала я подумал, что это орфенянин, однако, подойдя ближе, картина оказалась куда более мрачной и загадочной. Промерзший, частично погрызенный хищниками которые смогли здесь побывать до меня, человек лежал в неестественной позе, все еще сжимая что-то в руке. Его тело было покрыто внахлест собранными железными пластинами, составляющими единую конструкцию, на голове у него был источник света, который и привлек меня - золоченный шлем с козырьком, поверх которого красовался некогда пышный, алый гребень из конского волоса. Когда-то, Торклиф рассказывал нам о людях из дальних провинций империи. Не было удивительным, что лучше всего я запомнил ту часть, которая посвящалась воинам этих земель. Пытаясь вспомнить, кто именно славился пестрыми шлемами и пластинчатыми лориками, мне на ум пришел только один вариант, но он казался бессмысленным. Радон. Некогда - столица империи, славившаяся своими технологиями и военным делом. Но по словам Торклифа он пал, разоренный проклятьем, много веков назад… Однако этот поток мыслей был сбит новым, осекшим меня в тот же миг, как я начал вспоминать рассказ. Варион. Ты стоишь рядом с трупом в богами забытой пещере и вспоминаешь, кто именно носил яркие шлемы. От этой мысли по моему телу пробежала дрожь и я решил оставить любые размышления по этому поводу. Вместо них, я оглядел тело внимательнее. Доспехи давно тронула ржавчина, отчего единственным предметом, дарующим отражения, остался шлем. Подойдя на пару шагов ближе, мне удалось рассмотреть ссохшиеся щит и сумку, из которой проглядывали очертания почерневших монет. Наконец мое внимание привлек предмет, сжимаемый в руке покойника. Тубус. Вернее, то что он него осталось. Мраморная труба была, как мне показалось, не тронутой даже временем, однако кожаные вставки и печать давно истлели, обнажив хищные зубы желтоватого пергамента. Я приблизился к телу и уже думал выхватить письмо из руки мертвеца, но передумал. Вместо этого я потянулся к его поясу, часть которого скрылась в близлежащем сколе породы. Боевой пояс оказался увесистым и весьма крепким, даже не смотря на то, что с момента гибели воина прошло уже несколько лет, если не больше. Сумев наконец достать всю полосу окованной бронзой кожи, я удивленно посмотрел на висящие на ней предметы. Портупея состояла из нескольких соединенных между собой кольцами ремешков, два ряда которых тянулись к двум ножнам. Ножны под кинжал были пусты, однако меч все так же покоился в своей нише. Извлекая его, я почувствовал терпкий запах разлагаемого дерева и некогда нанесенного на клинок масла. Клинок, предназначенный для колющих ударов, оказался весьма коротким, с рядами сколов и царапин, некогда тщательно отполированных владельцем. - Красота. - проворчал я себе под нос, надевая боевой пояс на себя. Когда очередь наконец дошла до осмотра тубы с письмом, я промешкался. Нагнувшись, чтобы взять его, мой взгляд на мгновение встретился со впалыми, лишенными глаз, ямами, которые теперь лишь с упреком смотрели на меня, дополняемые улыбкой иссохшего рта. Стараясь не повредить письмо, я аккуратно извлек его и принялся вглядываться в содержимое. Большая часть полотна уже успела истлеть, напрочь уничтожив нанесенные чернила. Из всего, что мне удалось прочесть была фраза в конце «Радон пал. Да здравствует смерть» Холодные колики прошлись по спине, когда я вернул воину письмо и побрел обратно к костру, прихватив с собой несколько вещей в качестве растопки. Алый плащ, дополненный деревом щита и кинжальных ножен, даровал мне тепло на остаток ночи. Свернувшись калачиком, я лег около огня и скоропостижно заснул. В тот момент меня вовсе не беспокоили неудобное положение тела и чертовски жесткий камень под ним. Меня не беспокоил даже тот факт, что в десяти метрах лежал забытый временем труп.

ГЛАВА ПЯТАЯ БОГ

С днем рождения! Я не очень хорош в пожеланиях и таких речах, поэтому мне бы хотелось просто сказать, что ты великолепный! Вот. Счастья, здоровья, котиков, успехов - в общем, я желаю тебе абсолютно всех благ, которые могли бы привнести еще больше красок и радости в твою жизнь. Спасибо! Твой сомнительный кошачий рыцарь Когда я открыл глаза, утренняя дымка уже наполняла пещеру, облизывая свежим морозным светом ее стены. Костер, судя по всему, угас не так давно, поскольку мне все еще было тепло. С чувством тянущей боли по всему телу мне удалось подняться и наконец оглядеться при свете дня. Воин все так же покоился на своем месте, только теперь он был словно каменная статуя - непоколебимый и обрамленный холодным светом. Перекусив остатком пайка, я заговорил: - А знаешь, мы ведь с тобой похожи. Не уверен, что ты знал мой язык, но все же, думаю, ты понял бы меня. Мы оба попали в это гиблое место лишь с мыслями о том, что здесь и погибнем. - …. - как и полагалось, воин лишь мертвенно слушал мой монолог. - но в конечном итоге, ведь мы бы все равно умерли в один день. Через год.. два. Несколько десятилетий. Наверное. - добавил я после некоторого молчания. Не до конца понимая степень своего отчаяния, мне удалось в один миг рассмеяться и расплакаться, вновь распластавшись на каменном полу. Мне хотелось, чтобы меня сейчас утешили, сказали, что все будет хорошо и это лишь дурной сон. Но ничего не произошло. Вытирая глаза от слез, я подтянул к себе медальон Торклифа - если и умирать, то в бою, да? Выбравшись из пещеры, передо мной раскрылся все тот же леденящий пейзаж, лишенный признаков жизни. Некоторое время у меня ушло лишь на то, чтобы вновь спуститься к дороге, не сломав себе ничего. Долгие несколько часов после я брел вперед, все так же бесцельно и асе так же болезненно, как и вчера. Холод уже перестал покалывать пальцы и лицо, которые сейчас с трудом почувствовали бы удар мечом, если бы я его не видел. Наконец я вышел на достаточно широкий срез дороги, заметив первого орфенянина. Он лежал лицом в снегу, примерзлый, однако не одинокий. Вокруг, на расстоянии пары десятков метров, лежало еще несколько залеженевших тел. - мои предшественники - подумал я, стараясь как можно быстрее пересечь этот губительный отрезок пути, оборвавший жизни как минимум дюжине «великих» воинов. Остановился я лишь около последнего, забрав его копье, которое уже изрядно покрылось коррозией и потрескалось. Непроизвольная ухмылка болезненно расползлась по моему лицу. Ну вот. С копьем и мечом. Только лошади не хватает, чтобы быть одним из героев сказок. Какое-то время окружающий меня ландшафт совсем не менялся, заставляя думать, что я хожу кругами, магическим образом разворачивающими меня туда-обратно, когда наконец впереди стали виднеться далекие, но все же различимые руины чего-то. Спустя половину часа, я наконец смог рассмотреть руины поближе. Некогда могучее сооружение, служившее или крепостью, или подобием часовни, рыхлым скелетом возвышалось над головой. Циклопичные базальтовые блоки напоминали те, из которых были сделаны врата Орфеи, однако были куда более темными, словно покрытые многовековой сажей. Целыми сохранились лишь две колонны, что изначально складывали громадную колоннаду в дорическом ордер. Вокруг были разбросаны остатки промерзлых деревянных балок и раскрошенных колонн. Дорога же впереди разветвлялась, оставляя на выбор главный тракт пути жертв, все так же скрывающий свое завершение за туманным горизонтом, и ступенчатый путь вниз, ведущий прямо к тому месту, которое я считал пропастью. Немного поразмыслив, я все же решил спуститься вниз, надеясь, что колоссальное сооружение могло частично уцелеть, даровав мне убежище на ближайшую ночь. Ступени оказались скользкими, покрытыми множественными сколами. Кое как пробираясь по ним, мне наконец открылась вся картина происходящего по левую руку от жертвенного пути. Дорога резко обрывалась, однако вовсе не уходила в пропасть. Внизу, метрах в двадцати, виднелось продолжение руин, некогда бывших небольшим поселением. Еще ниже виднелся хвойный лес, откуда изредка показывались размытые силуэты косуль и сайгаков. - Эх… мне бы только спуститься - обнадежено произнес я, так и не закончив мысль, сбитую звуками поблизости. Я уже спустился до уровня последних ступеней, когда хриплый звук стал доноситься до моих ушей. На удивление, здесь в целом можно было различать звуки более кротко, поскольку возвышающийся массив дороги скрывал этот закуток от ветра. Вновь пригнувшись, мне удалось проползти вперед, издавая минимум звуков. Источником шума оказалось громкое, хрипящее сопение карнивульфа, залегшего в этой низине. Мое дыхание перехватило, и я посильнее сжал копье, выставив его вперед. Пятясь, мне удалось отойти на значительное расстояние и почувствовать вдох облегчения, однако он оказался кратковременным. Еще одна рычащая пасть уже была позади меня. Обернувшись в мгновение до того, как массивная тварь прыгнула, я успел припасть к земле, чудом избежав пролетевшей над головой клацающей челюстью. Массивный волк приземлился в паре метров от меня и злобно оскалился. Желтоватые огни глаз скрупулезно следили за каждым моим движением, что превращало все действие в подобие страшного танца. Покрепче сжав копье, я наконец сделал пришаг вперед и попытался ударить зверя, однако он оказался куда проворнее, чем я думал. Вновь отсочив, создание двинулось на меня, зацепив когтями рукав шубки и пошатнув меня. Издав злобный рык, я уловил мимолетный такт и нанес ответный удар, оцарапав скалящуюся пасть концом копья. Волк вновь взревел и прыгнул, но в этот миг мое копье настигло свою цель, когда я вовремя присел, выдав его вперед. Мощная туша напоролась на него, разломив древко пополам, и рухнула на бок, судорожно содрогаясь. Лишенный копья, я несколько секунд лихорадочно думал, что же мне делать, если он подниметься, когда в голову наконец пришло воспоминание о том, что на моем поясе висит древний, сколотый меч. Извлекая клинок, я произнес какое-то непотребство, однако он сорвалось на полуслове, когда второй карнивульф, ранее дремавший, выскользнул из-за угла ступенчатой дороги и уже мчался ко мне. Оставив время на раздумья, издавая глупый, неуместный крик, я прыгнул навстречу чудовищу, что, как мне показалось, несколько озадачило его. Оказавшись достаточно близко, мой клинок полоснул его по спине, забрызгав меня быстро вырывающейся кровью. Зверь взревел и, развернувшись, бросился на меня, сбивая с ног и впиваясь клыками в руку. Я вновь закричал, но на этот раз от ужасной боли, расползающейся в левом предплечье. Терзая мою руку, тварь то и дело дергала головой, пытаясь оторвать ее. Собравшись с силами, я наконец смог провернуться под навалившейся бестией, высвободив свободную руку с мечом. Хаотично прицеливаясь, я вслепую стал колоть мельтешащее над головой облако с пылающими янтарными глазами. В какой-то момент, единственной мыслью стало то, что это и будет моим концом, однако клинок наконец достиг своей цели, с отвратительным хрустом вонзившийся в голову создания. Волк отпрянул и заскулил. Несколько мгновений он еще стоял на лапах, однако вскоре рухнул, ударившись рассеченной мордой о землю. Меч так и остался в его голове, когда я наконец встал и в трясущей панике попытался отдышаться. Торклиф, несомненно, мог бы мною гордится. Он постоянно пытался обучать меня искусству боя, но неоднократно повторял, что хороший боец из меня не выйдет. По его мнению, реакция и темп у меня были на нужном уровне, однако я всегда упускал последнюю деталь боя, которая могла бы стоить жизни . Эта самая последняя деталь сейчас мчалась на меня со спины. Третий волк появился совершенно неожиданно, бесшумно прокравшись ко мне, когда я с ужасом осматривал растерзанную руку. Чудовище бросилось на меня, вдавив лицом в землю, и принялось терзать мою спину. Неудачная попытка перевернуться озарилась очередной вспышкой невыносимой боли в лопатке, которая, казалось, уже вовсе и не была на своем месте. Из последних сил сопротивляясь, я выломил из снега осколок булыжника и с силой ударил тварь по одной из лап, одновременно с этим развернувшись под мощным телом и вцепившись в него. Бой, если это вообще так можно было назвать, перешел в катание ничком по земле, каждое касание которой разносилось новым потоком боли, вызывая потемнение в глазах и все большую слабость. В какой-то миг я понял, что все это уже бесполезно и прикрыл глаза, надеясь, что все кончится быстро. Однако моим мечтам в тот момент не суждено было сбыться. Сделав еще два кувырка, я вдруг ощутил на боку упершийся край ступени, а за ним… Пустоту. Открыв глаза, последним что я увидел было видение того, как я, все еще держась за теперь уже испуганного зверя, лечу вниз с обрыва, который до этого казался мне непроглядной пропастью. Когда я наконец пришел в себя, все тело ощущалось словно чугунным, неестественно развалившимся на странной, теплой подушке. Опустив взгляд, я содрогнулся. В ходе полета, волк оказался подо мной, смягчив тем самым удар о промерзлые камни. Тварь была мертва и ее теплая кровь облепила меня со всех сторон. Но была ли это ее кровь? Или все таки моя? Попытавшись встать, я с криком рухнул от ужасной боли, расползавшейся от спины до кончиков пальцев на ногах. Моя правая рука безвольно висела, словно лишенная опоры, а левая лодыжка смотрелась неестественно, будто бы выгнутая в обратную сторону. Торклиф рассказывал мне об адреналине, неком загадочном веществе, что может позволить нам не умереть в тот же миг, как мы получаем травмы. В этот миг, единственной мыслью у меня в голове был лишь вопрос, когда именно закончиться дейсвтие этого загадочного зелья внутри меня и как скоро я умру? Оглядевшись, вокруг предстала лишь привычная морозная картина, омраченная руинами неких сооружений и нависающей надо мной скалой, на вершине которой я был так недавно. Подобно скале, где я нашел прибежище ночью, этот массив все так же был испещрен расщелинами и пещерами, одна из которых.. Могла бы стать мне могилой подобно той, которая была уготована древнему воину, чей меч успел спасти мне жизнь. С трудом проползая, я двинулся в сторону одной из пещер, пытаясь не опираться на истерзанные конечности. Когда я дополз наконец до близлежащей пещеры, мне показалось, что там я и останусь, но некая внутренняя вспышка заставила меня двинуться вперед, заползти в темную каменную пасть. К моим удивлению и растерянности, пол пещеры был абсолютно ровным, а дальний конец словно растворялся в абсолютной, непоколебимой для дневного света тьме, которая лишала стены даже бликов. Пробравшись еще на несколько метров вперед, я вдруг ощутил нарастающее тепло вокруг. Пещера словно была отрезана невидимой преградой от всего окружающего мира. Лишенное ветра и холода, помещение оказалось странно симметричным и ровным, чтобы быть естественного происхождения. -Ты бредишь, юный друг.. - прошептал я сам себе, не сомневаясь в том, что смерть уже тянет ко мне свои пальцы. Не имея понятия, сколько именно времени я двигался вперед, омраченный нарастающим внутренним холодом и агонией, передо мной словно из ниоткуда возник смутный, белесый силуэт массивных дверей, которыми заканчивался импровизированный коридор. Прислонив ладонь к одной из створок, я смог разглядеть на них оставшийся от моей руки кровавый отпечаток. Приложив толику усилий, я наконец привалился к створке полностью, надеясь, что полусидячее положение хоть немного облегчит боль. Однако вместо этого боль лишь усилилась, когда дверь вдруг скрипнула, ввалившись внутрь под моим весом, бросив меня в ослепительно белое помещение, скрываемое до этого за ней. Привыкшие к тьме глаза невольно поморщились, озарив меня еще одной вспышкой боли. Когда я наконец смог оглядеться, помещение оказалось куда больше, чем можно было предположить. Своей компоновкой оно напоминало древние дворцы, интерьеры которых сохранились на облупленных фресках из орфеи, которые я так любил разглядывать в детстве. Сознание еще быстрее стало покидать меня, когда я наконец заметил тянущийся за собой кровавый след и услышал шаги, доносящиеся откуда-то изнутри. Человек приблизился ко мне и, сквозь пелену распадающегося перед глазами темного тумана, я смог взглянуть на него. Прекрасное, неестественно бледное лицо изумленно смотрело на меня, словно вопрошая, кто я такой и что происходит. - Кто ты?.. - хрипло прошептал я, чувствуя, что разум окончательно покидает мое тело. - Я Бог. - без каких либо иронии и зазрения ответил он. - Значит, я уже умер? - Нет.. - ответил он, все с тем же выражением продолжая всматриваться в расползающееся на полу тело. Он попытался что-то спросить у меня, однако к тому моменту я уже был мертв. Или, как могло показаться, был уже совсем близок к этому, потеряв сознание в луже собственной крови.

ПРИМЕЧАНИЕ

Будь это бумага, после прочтения можно было бы ее сжечь, но поскольку это цифровая версия, вы всегда можете отправить свой отзыв на чтиво прямиком в нашу редакцию! Уверяем вас, что ваш отзыв будет абсолютно анонимен! Писать можно когда угодно и зачем угодно. Наши редакторы ждут вашего письма Наши рабочие часы: пн-вс, круглосуточно. Адрес для писем: информационная сеть интернет/ Telegram /@Lazycatt