Кровавый Пророк.

1865 г. Трансильвания. «Графство Цепеша». Замок «Бран».

Author.

Постигнув сущность бессмертия, Андреа училась жить заново. На протяжении шести лет юная барышня росла, крепла и набиралась мудрости. Давалось ей это нелегко: скорость, жажда, бледность, боязнь солнца — сопровождали юную особу постоянно. Не принимая истины, мучилась так же она и от агонии, сковавшей всё её тело. Молила барышня о пощаде, чувствуя, словно тысячу игл вонзают в худое, бесформенное тело. Три дня и три ночи в обмороке голодном, не ступая на сырой кафель, горя в собственном ложе. И те, кто рядом был, наблюдали, скалились, шептали: — Не противься зову своему! Освободи душу, прими дарование, выпей людскую кровь! Голоса, произносимые бессмертными, в голове Андреи становились мучительно громче. И терпеть барышне все труднее и труднее. — Я..я..не..хочу. — шепчет, в жерле давно пересохло, язык покрылся коркой, глазницы иссохли. — Ты погибаешь! — рёв «главаря» пронесся по всему замку, оглушительно, злостно. Пролежала Андреа так еще одну ночь. Агония становилась хуже: ослабилось дыхание, сознание угнеталось, думки путались, связки поражались. Перестав молить о пощаде, барышня молчала. Думки думались, что погибель настигла бессмертную, но ровно в полночь, сорвала с себя барышня простыни, вскочила на ложе и что есть мочи, издала протяжный, громкий и напряженный рёв. От людского тела барышни осталось одно название, сейчас это было нечто большее: черное, длинное, увесистое, с когтистыми руками, яркими красными глазами и клыками, острее ножа. Тотчас «главарь» поспел на помощь: молодую крестьянку в ноги кинул барышне, уже изрядно исхудавшую, с опухлым личиком и слезными очами, кричащей о помиловании. Только оскал звериный промелькнул на губах Андреи, как вцепилась та когтями в крестьянку, и вонзила клыки свои в шею её. Насыщалась барышня девицей молодой, лишь очи на мгновенье прикрыв. Долго ли, коротко ли, никто не знал, сколько длилась трапеза бессмертной, но знали одно: приняла барышня дарование божье. Освободила душу свою. — Да здравствует величие! — громкий, властный крик барышни разнесся эхом по замку. Опустив иссохшую, бледную, с пустыми глазницами крестьянку на пол, Андреа выпрямилась во весь рост, раскинула руки по обе стороны своего туловища, и громко засмеялась.

Так и породилась меченая, рожденная в кровавом пороке бессмертная, чье имя значилось величием.