По-дружески

Лучи солнца попали в окно, прошли меж коряво задёрнутых штор и попали на лицо спящему. Игрались на его щеке, перебирали волосы, приласкивали шею и давали немцу возможность влюбиться в этого человека снова. Часа два назад Клаус встал как от будильника, хорошо поругал себя за то что заснул в неудобной позе, а потом в ней же и застыл. Чужая рука приятно ложилась на тазовую косточку, заставляя сердечко немца тарабанить в груди. Чужое лицо умостилось у ляшки, не давая сдвинуть ту даже на сантиметр. Совесть просила не рушить чужой сон, мозг решил вообще отключится. Вчера вечером Александр заявился на пороге, растрепанный и запыхавшийся, с красными щеками и двумя бутылками вина. Галдел беспрерывно о своей девушке и советовался с немцем о том о сём. Видел он эту «девушку», строит из себя неженку и милашечку, зовёт его мусюсей, да так сладко что блевать хочется. Один раз прогулялся с ней, наслушался дерьма в сторону их с Сашей общей подруги и хватит, такое поведение он точно не выдержит больше. Было видно что, в целом то, и Александру с ней несладко, но он такой что женщине и слова обидного не скажет, вот и терпит. Но бесило в ней, всё же, не поведение, а то что немец делал почти также. Он звал Сашу «сладким», лип к нему, шатался хвостиком, гулял под ручку, пытался выглядеть миловидно. Один раз чуть не втянули в драку, и после того случая Клаус и перестал так делать. Понимание того, что Александру, всё же, по нраву такой тип девушек, больно бьёт прямо в сердечко. Хотелось устроить дешёвый скандал, признаться во всём и показать себя с совсем другого ракурса, но после признания Саша даже не будет слушать и просто уйдёт. Нет, он не говорил что ненавидит, не говорил что надеется что «таких» нет в его окружении. Вместо этого он игнорировал любой намёк немца, ссылал слова на шутку и относился как к другу. Клаус долго и тоскливо наблюдал за ним, размышлял, почти не слушал. Александр за вечер, в тепле и под каким-никаким градусом, начинал млеть, почти не соображал. Разговоры утихли, Саша умом уже спал, пьяно блестели глаза, смотря в одну точку. Немец решил что тот уже ничего не вспомнит, подлез к нему под бок, огладил ласково щёку. — Давай поцелуемся по-дружески? — Давай… В моменте внутри расцвело, вспорхнули бабочки, щекоча внутренности. Саша целовал его резво, по-французски, лапал, прижимал к себе, сминал губы так, что не хотелось отстраняться. А потом резко отключился, повиснув в руках запыханного немца. Клаус тяжело выдохнул от досады и потащил его до кровати. Желание раздеть гостя было откинуто, так что спали оба одетыми. Лучи солнца попали в окно, прошли меж коряво задёрнутых штор и попали на лицо спящему. Игрались на его щеке, перебирали волосы, приласкивали шею и давали немцу возможность влюбиться в этого человека снова. Клаус жалел что не раздел Александра, мог же сейчас любоваться не только лицом. Держался стойко перед желанием заплакать и поглощал всё происходящее сейчас, ведь такая возможность встречается всего раз на хрен знает сколько. Может когда-то в будущем Александр услышит его, не отвернётся и всё сложится как в сказке, но сейчас немцу остаётся только ждать и надеятся.