Warm

***

За окном стучал ливень, вперемешку с тёмным, вечерним небом, суетящимися людьми, верхушками зонтиков, и несильного, но освежающего ветерка.       Ян опять сидел за своим рабочим столом, пытаясь выдавить из себя хоть строчку для песни, но ничего не получалось. Конечно, что вообще могло получится, если он весь день был на ногах? Когда он весь день, весь свой выходной, помогал стаффу, переносил оборудование, ходил в зал, выводил запутавшихся трейни в нужное им место? Ему слишком сильно хотелось спать. Просто хотелось сомкнуть тяжёлые веки, отпустить все, даже малейшие, мысли о хоть какой-то работе. Просто пойти на кровать, что так маняще стояла рядом, и заснуть, даже не расправляя одеяла. Но парень строго и чëтко решил, что должен выдавить хоть пару строчек. Хотя бы парочку заветных словечек, что сначала показалось довольно лёгкой задачей, но сейчас переросло в настоящее препятствие. В голову не лезло ничего, кроме запутанных клубков воспоминаний сегодняшнего дня, и попыток хоть как-то напрячь свою голову.       Чонин упирается лбом в свою руку, медленно скатываясь по ней, тяжело вздыхая. Он правда пытается сосредоточиться на работе, тогда почему у него в голове сплошняком сон? Ян лежит на столе, упëршись носом в локоть, изредка коротко зевая.       23:57 Прекрасно. С момента начала, когда парень только сел за стол прошло около полутора часа, а взгляд упирается в абсолютно пустой листок бумаги, на котором ничего не было написано, кроме одного лишь варианта названия        «Тепло». Клетки на листе из тетради неприятно маячили перед глазами, заставляя поморщиться. Он сидит здесь около полутора битого часа, а на листе пустота. Дождь бьётся в окно, уже почти не отвлекая, людской шум вместе с холодным ветром пробираются сквозь домашнюю, тёмную,растянутую футболку, оставляя после себя шлейф мурашек. Очки неприятно давили на переносицу. Хотелось просто немного разозлиться на это, но сил не хватало. Сегодня помимо помощи в компании, Чонин решил сходить на двухчасовую тренировку и заняться вокалом почти сразу же, после разноса разных бумажек и аппаратуры по нужным кабинетам. Послышался тихий стук в дверь. Но ответа ждать не стали, Хан сам зашёл в комнату младшего. — Йен-а, ты чего так поздно и не спишь? - спрашивает Джисон, а Ян не знает что и ответить, — Ты же раньше всех нас спать ложишься, что случилось? Парень подходит к нему, начиная гладить плечи, заглядывая ему в листок. — «Тепло» ? - спрашивает он, глядя на бумагу, — В смысле? Чонин медленно слегка опускает голову — Пишу песню, - устало отвечает он, потирая глаза под очками, — Ну, или пытаюсь.. — Ты чего? Совсем что-ли ? - с недоумением спрашивает Хан, повернув младшего к себе лицом за напряженные плечи, глядя в глаза, — Ты время видел? Он включает свой телефон. На экране виднеются часы, на которых чётко изображено «00:23» . Парень, не глядя на устройство, произносит: — Сейчас уже полдвенадцатого, - словно повторяет он, — Какая песня? — Обычная, - с уставшим сарказмом отвечает младший, поворачиваясь обратно к листу бумаги и механическому карандашу, — Вы с Чанбином и Чаном вообще до четырёх утра над песнями и аранжировкой сидите — Йенни, ты же можешь написать её завтра, в чем проблема? Ответа на вопрос не послышалось. Но Джисон слышит тихие посапывания. Он слегка посмеивается с этого, от чего Ян сразу же просыпается, и пытается сделать вид, что ничего не было. — я же вижу, что ты буквально готов заснуть сейчас, - говорит он Чонину, приобнимая того за плечи, иногда поглаживая шею. — Давай ты ляжешь спать? - как с маленьким ребёнком обращается он На это ему отвечает детские поматывания головой в стороны, что означало «нет». — Это значит что мне придётся тебя уложить? - всё также как с ребёнком, говорит Джисон. И опять эти движения головой. — Ну а как по-другому? Проходит ещё минута в полной тишине. После которой старший выдаёт: — Что-ж, и правда придётся тебя уложить.        И младший бы никак не отреагировал на это, если бы его не взяли на руки, слегка подбросив, и понесли на кровать. Хан аккуратно положил парня на мягкие простыни, вытащив из под тела Яна одеяло. Он бережно укрывает младшего, пока тот не в силах сопротивляться, склоняет голову на бок, и начинает тихо посапывать. Руки хёна нежно поглаживают его по затылку, заставляя пройтись целый град мурашек по его шее. Пальцы аккуратно перебирают пряди, и немного распутывают их меж собой, но не больно. Сам Ян готов чуть-ли не мурчать от удовольствия. Но руки хёна пропадают, и Чонин слегка приподнимается чтобы посмотреть, куда пропал его хëн. Он видит Джисона, открывающего окно полностью, разрешая холодному, терпкому ветру пробраться в комнату. Хан также открывает дверь. — У тебя так душно в комнате, - отвечает он на немой вопрос, что застрял у младшего на губах, — ..Так, на чëм мы там остановились? - будто сам у себя спрашивает старший, и ложится с младшим рядом, укрываясь одним одеялом. Джисон продолжает гладить Яна по спине, плечам и шее с затылком, не смотря на то, что сам он засыпает. Прикосновения оставляли небольшой ток по местам, на которых парень рисовал незамысловатые узоры. — Спокойной ночи, - охрипшим от сонности голосом произносит Хан, прежде чем что-то пробурчать и провалиться в сон окончательно. Не смотря на то, что в комнате до жути холодно, а ветер до ужаса пронизывающий насквозь, Чонину становится тепло. Руки старшего на уровне талии заключают его в объятия, также тихо дыша на плече.

У него появились идеи для первых строчек.