Столько всего, о чём надо подумать

Сириуса хватило на неполных два месяца под эгидой Долорес Амбридж. Проблема была не только в его деятельной натуре, но и в несправедливости происходящего: один из самых важных предметов для любого волшебника в любые времена преподавался из рук вон плохо. Ни один ученик, даже тысячу раз прочитавший теорию, не сможет быть уверен, что воспроизведёт её на практике. Об идеальном исполнении и превосходной оценке уже и речи не шло. Поэтому старший из братьев Блэк решил взять дело в свои руки. Как один из лучших учеников по предмету и талантливый маг, он взял на себя смелость организовать клуб для желающих практиковаться. Том покачал на его заявление головой и отправил Сириуса к Дамблдору. Сириус силком потащил Тома с собой. — Я могу вас только похвалить, — улыбнулся директор, — за такое желание утереть нос не нравящемуся преподавателю своим рвением к знаниям. Я выдаю вам своё официальное разрешение организовать клуб по практике ЗоТИ. Но и спрашивать за происшествия буду с вас строго. — Минутку, — возмутился Реддл. — Я не собирался в этом участвовать. — Вот как? Тогда запрещаю. — Но почему?! — заныл Сириус. — Том не так уж и необходим, я и сам могу учить остальных. — Конечно. А следить за их безопасностью и принимать ответственность в случае непредвиденных обстоятельств? — сверкнул глазами из-под очков Дамблдор. Сириус стушевался. — А вот Том с задачей получать от меня нагоняи в случае чего справится прекрасно. — Названный закатил глаза. Дамблдор хмыкнул. — Иди, Сириус, я постараюсь убедить Тома сам. — Рассчитываю на вас, директор, — отсалютовал Блэк. Реддл упрямо уставился на Дамблдора, который непринуждённо принялся что-то писать в одной из множества бумаг на своём столе. Он не понимал, почему нельзя найти кого-то другого, чтобы следить за безопасностью на уроках Сириуса. У Тома есть и более важные дела, даже если не принимать в расчёт учёбу. — Моё нежелание, я так понимаю, никого не интересует, — нахмурился он. — Почему же? Если ты так резко против участия в этой затее, то и заставлять тебя никто не имеет права. Но неужели ты хочешь отказаться и от перспектив, которые тебе это может дать? — Это каких же? Я ни капли не сомневаюсь в своих знаниях и умениях, этот кружок не сможет мне ничего дать. — Ты прав лишь отчасти, Том. В этом клубе ты будешь скорее выступать в качестве преподавателя, чем просто наблюдателя или участника. Вряд ли тот же Сириус или кто-либо другой сможет чему-то тебя научить. Но это — только если речь идёт о знаниях и умениях в магии. — Дамблдор поставил точку, убрал перо и встал из-за стола, поманив Тома за собой. Они подошли к одному из портретов бывших директоров. — Как ты думаешь, Том, почему люди хотят стать учителями? — Чтобы делиться знаниями, очевидно же. — Вы так узко мыслите, молодой человек, — сказал мужчина на портрете. — Каждый настоящий учитель учится вместе со своими учениками. Проживает заново каждое заклинание и начинает видеть в нём что-то новое. И не только. Учение — это способ раз за разом наблюдать уже знакомое и придумывать что-то совершенно иное. И речь не только о самой теме обучения. Ваши ученики тоже смогут вас чему-то научить, если вы будете переживать вместе с ними их победы и поражения. Разве вам не было бы приятно, если бы ваш подопечный смог с первого раза идеально воспроизвести чары благодаря вашим наставлениям? — А если, наоборот, не смог бы использовать заклинание даже после тысячного объяснения? Это укажет на то, что учитель плох, или станет поводом для гнева на нерадивого ученика? — Дамблдор и мужчина на портрете рассмеялись. — Не вижу ничего смешного. Подчинённые, которые не могут нормально выполнить приказ лидера, никчёмны и не стóят внимания. — Плохо, если ты действительно так думаешь, Том, — сокрушённо покачал головой директор. — Если ученик не сможет выполнить задание после многих объяснений, это повод найти новый подход — новое объяснение, новый способ демонстрации, новый метод преподнесения материала. Неудачи учеников — это неудачи их учителей. А каждая неудача является поводом для самосовершенствования. Именно это самосовершенствование ты и сможешь получить, обучая других. — Дамблдор вернулся к своему столу и взял тот самый лист, на котором что-то писал до этого, а затем протянул его Реддлу. Это было официально оформленное разрешение на создание клуба практики ЗоТИ. В качестве главы был указан Том, а в качестве заместителя — Сириус. — Я не могу заставить тебя, Том. Но хочу убедить, что тебе это нужно. Том вырвал листок из рук директора и широким шагом направился прочь из его кабинета. Вскоре разрешение оказалось в руках Сириуса, который, почти подпрыгивая от радости, побежал в гостиную Гриффиндора, чтобы сообщить хорошие новости. Вопрос не стоял даже о поиске места проведения этих дополнительных занятий, ведь на бумаге было указано вполне конкретное место — кабинет, в котором раньше проводились практические занятия по ЗоТИ. Том оценил иронию. И лицо Амбридж надо было видеть, когда она пришла, чтобы разогнать собрание клуба, а её лицом ткнули в рамку с официальным разрешением. И как бы Том ни любил чужие страдания, он напрягся: Амбридж не терпит отрицания своего авторитета и недостатка власти. Она явно что-то с этим сделает или попытается сделать. Но Реддл разберётся с этим позже — сейчас его главная задача заключается в наблюдении за детьми, который пытались изучать магию без помощи педагогов. Весьма потешное зрелище. И с чего Дамблдор взял, что Том сможет чему-то научиться здесь? Желающих учиться пришло много, и Сириуса на всех не хватало, так что несколько других старшекурсников вызвались ему помочь. Дело вроде пошло, но Тому было почти больно смотреть на это хаотичное безобразие, которое пыталось сойти за нормальное занятие. Вот что бывает, когда за дело берётся дилентант на чистом энтузиазме без всякого плана. Том вздохнул. — Соберитесь все здесь! — он встал на импровизированный помост. — Младшие и старшие курсы отдельно. — С чего мы должны тебя слушать, грязнокровка? — возник какой-то слизеринец. — С того, что я официальный глава нашего кружка по интересам. Те, кого я не устраиваю, могут смело идти изучать теорию и готовиться к экзаменам по учебникам. Курсы с четвёртого по седьмой, поднимите руки те, у кого итоговые оценки по ЗоТИ всегда были «Превосходно» или «Выше ожидаемого»… Разделите учеников младших курсов примерно поровну и возьмите себе по группе каждый. Первую половину дополнительного занятия вы будете помогать им, а вторую — изучать уже свою программу. Вас чётное количество, так что разде́литесь по парам и будете отрабатывать друг на друге. Заодно и программы младших курсов повторите. — Том осмотрел оставшихся. — Остальные ученики старших курсов, которые не уверены в своих знаниях, могут присоединиться к младшим и повторять программу с ними. — А когда в таком случае можно будет перейти обратно к старшим? — Когда посчитаете нужным. Сами разберётесь — не маленькие. Старшие курсы, которые не подняли руки, то есть не имели удовлетворительных оценок за предмет в процессе обучения, будут повторять с Сириусом программу за четвёртый и пятый курсы, а он уже решит, когда вы сможете идти дальше. Надеюсь, сомнений в его знаниях и умениях ни у кого нет. — Сириус самодовольно ухмыльнулся, когда возражений не последовало. — Я же буду обучать старшекурсников с высокими баллами во второй половине занятия, когда они закончат помогать младшим курсам. Если вы не уверены в моей компетентности, можете выбрать любые заклинания или вопросы по теории за любой год из любого учебника, и я с удовольствием продемонстрирую вам, что такое настоящая Защита от Тёмных Искусств. — Он предвкушающе улыбнулся, вызвав приступ страха у пары младших ребят. — А теперь раздели́тесь на группы в соответствии с моими указаниями и ждите. Повторяю — ждите. То есть спокойно стойте и не делайте лишних движений палочками. Началась возня. Старшие слизеринцы отказывались брать себе на обучение магглорождённых младшекурсников и ребят из Гриффиндора, так что много времени потратилось на выяснение чистоты крови и неохотные компромиссы. Никто из старших курсов к младшим не пошёл, но Том был уверен, что Сириус через пару занятий нескольких к ним отправит. Несмотря на безответственный нрав, стандарты Блэк имел высокие. Затем Том отделил младших учеников от старших. Поскольку дети будут заниматься только первую половину времени, он поставил их у двери. Закончили занятие — ушли, никому не мешая и не попадая под шальные заклинания. Старших он сразу разделил по парам и поставил параллельно друг другу, начиная с другого конца комнаты. Таким образом за спиной каждого ученика была стена, и ни одно заклинание без сознательного намерения в других людей не угодит, хотя Том обеспокоился тем, чтобы ученики враждующих факультетов не оказывались рядом друг с другом, чтобы не спровоцировать случайный конфликт. Чем меньше поводов — тем меньше беспокойств. — Эй, грязнокровка! — Том даже не вздрогнул. Оборачиваться на нахальный голос он тем более не собирался, так что продолжил своё движение в обратную сторону, чтобы проконтролировать начало занятий у младших курсов. — Я к тебе обращаюсь, Реддл! Игнорировать старших невежливо! — Он продолжил игнорировать слизеринца. — Verdimillious! Том полуобернулся, делая пасс палочкой снизу вверх, а затем сразу же — сверху вниз, одним движением. Зелёный луч противника разбился о невидимый щит, а сам он оказался парализован, сбит с ног и откинут на полметра назад красным лучом. Так он лежать и остался. Сириус присвистнул и молча направил палочку в грудь обездвиженного, чтобы мальчишка мог подняться. — Когда я закончу с младшими курсами, — сказал Том, так и оставшись в полуобороте, — я подойду к тебе. Ты должен будешь сказать, какие заклинания я применил, чтобы ты поумерил пыл, и какое заклинание применил Сириус, чтобы ты не продолжал жалко валяться на полу, как бесполезный кусок мусора. — Затем младшекурсники и их старшие помощники на десять минут безраздельно овладели вниманием Реддла. — Итак? — Том подошёл к сидящему на полу слизеринцу и присел рядом с ним. — Я не знаю, — прошептал юноша. — Ещё раз. Я не расслышал. — Я не знаю! — почти выплюнул он в лицо Реддла. — Знаешь. Это всё заклинания до третьего курса. — Том поднялся. — Значит, будешь с младшекурсниками учиться. Группу можешь выбрать сам. — Какой-то мерзкий грязнокровка… — Поговорим, когда сможешь продержаться против меня хотя бы минуту, — перебил его Том. — Речами о поганых грязнокровках можешь изливаться на своём факультете. Здесь не место тем, кто игнорирует таланты и способности в пользу чистоты крови. — Том в момент оказался за спиной слизеринца и уставился в его затылок исподлобья, несколько мгновений размышляя, стоит ли потратить на него парочку пыточных. — Но у тебя кроме крови ничего и нет. Бездарность. Том ушёл к группе, которая ожидала его, чтобы начать занятие, а слизеринец раздавлено покинул занятие. Наконец организованные во что-то приличное занятия клуба начали набирать всё большую популярность и становиться для Тома всё большей головной болью. Раз в неделю кто-то стабильно оспаривал его авторитет, и приходилось ставить наглецов на место. Причём все они были так скучны, что расправляться с ними было банально скучно. Он даже заскучал по Гарри Поттеру — тот боролся с ним всеми доступными способами, и их схватки оканчивались ничьёй раз за разом, пока… Пока Лорд не оказался здесь. Амбридж тоже развела бурную деятельность. Поскольку даже с быстро полученным постом Генерального Инспектора Хогвартса она всё равно не смогла закрыть их клуб, она начала действовать по-другому. Правил, которые она вводила день за днём, к Новому Году стало так много, что одной стены для них уже не хватало. Для контроля над их соблюдением профессор создала Инспекционную Дружину — из тех, кто не попал в клуб Тома и Сириуса. То есть в основном из слизеринцев, которые не хотели, чтобы их обучал грязнокровка. Самого Тома поймать на нарушении правил никто не мог, а вот остальные на отработки с кровавыми перьями ходили с завидной регулярностью. Особенно Сириус. Регулус же, проведя по приказу Тома несколько экспериментов, выявил презабавную закономерность: Амбридж было плевать на нарушение общих школьных правил, но даже за попытку нарушить её личные правила каждый студент быстренько обзаводился новыми шрамами. Не оставались без сурового наказания даже младшекурсники, которые приходили в клуб в слезах. Прониклись даже студенты Слизерина, старшекурсники которых по связям выяснили, как можно облегчить боль после Кровавого пера, и помогали детям успокоиться. Том смотрел на это довольно безразлично, но с каждым шрамом на тех, кто называл его своим другом и учителем, его гнев становился всё сильнее. Пусть и временно, но это его люди… В какой-то момент под аккомпанемент слёз вновь покалеченных учеников Том вышел из комнаты, быстрым шагом — почти бегом — направился на улицу, и, оказавшись во дворе Замка под множеством взглядов, направил палочку в небо. — Morsmordre, — сотканный из тёмных облаков череп открыл кривой рот, выпуская огромную змею, громом агрессивно зашипевшую на верхние этажи Хогвартса, с которых Амбридж предпочитала наблюдать за происходящим внизу. Том также молча вернулся в комнату клуба и принялся ждать. Долго ждать не пришлось, потому что уже через несколько минут заявилась профессор Амбридж и позвала его на отработку в свой кабинет. — Конечно, профессор, — мило улыбнулся Реддл. Кабинет Амбридж представлял собой феерию розового безумия и кошачью обитель одновременно. В нём стояли два стола, о чём Том уже знал от Сириуса. Обычно студенты проводили отработки в большой учебной комнате все вместе, но особенно злостных нарушителей профессор предпочитала пытать с глазу на глаз. На руках Сириуса места живого не было, но он продолжал со свойственной ему бравадой гнуть свою линию и не сдаваться. По его собственным словам, Амбридж ещё ни разу не видела его страданий, а ребятам в клубе помочь себе он не давал, оставляя боль как напоминание о своей борьбе. Как драматично и показушно, но это поднимало всем настрой. — Присаживайтесь, мистер Реддл. Может, чаю? — Амбридж говорила с небольшим надрывом, что выдавало её бешенство по отношению к Тому, но продолжала мерзко улыбаться, наклоняя голову. Свернуть ей шею, кажется, будет довольно сложно. — Спасибо, профессор. — Том тоже мило улыбался женщине. И, в отличие от неё, ничем не выдавал свою ярость. Он считал, что всему своё время, и время для мести Амбридж пока что не пришло. Зато как только придёт, он вдоволь насладиться ею. — Я хочу, чтобы вы написали несколько строк, мистер Реддл. «Я не должен игнорировать правила», только и всего, — в конце фразы она издала свой обычный смешок. Том взял лежащее на подставке перо и начал писать. На левую руку опёрся головой, и с поднятого предплечья съехал вниз рукав. Амбридж открылся прекрасный вид на плоды ей артефакта, но радовалась она недолго. Строку за строкой Том заполнял пергамент одной единственной фразой, которая прекрасно отражала его отношение к нынешнему положению дел.

«Я следую тем правилам, которым захочу.»

Том в молчании продолжал и продолжал исписывать бумагу, как будто ничто другое его не волновало. С каждой строкой рана на его руке становилась становилась всё глубже, а крови — всё больше. Красные ручейки поползли вниз по кисти до предплечья, окрасили собой белый рукав рубашки и стали скапливаться у локтя, пропитывая сползший рукав мантии и оставляя почти сухие отпечатки на столе под собой. Юноша был тих и сосредоточен, аккуратно выводя каждую букву. Каждый повтор фразы, каждая строка, каждый новый штрих, с которыми рождались новые капли крови служили доказательством того, что Том не отступит от этих слов. Он выводил свой собственный постулат вечной прописью и показывал, что Амбридж ничего не сможет с этим сделать. Он сразился на её поле её же оружием и победил, навсегда отпечатав на своей коже то, что хотел сам. Он принадлежит лишь самому себе и никому больше. — И как я сам не догадался так сделать, — захохотал Сириус, прочитав надпись на тыльной стороне кисти Реддла. — По-любому эта мымра была в шоке! — Глубокая рана, — сказал кто-то с факультета Тома. — Ты что, весь лист исписал? — Три. — Воцарилось молчание. — Следующее занятие будет проходить немного по-другому, учебники можете не брать. И все те, у кого есть шрамы от Кровавого пера, обязательно должны присутствовать. На сегодня будем расходиться, если ни у кого в моё отсутствие не возникло проблем или вопросов. — Получив единогласное «нет», Том развернулся и собрался уходить. — Том, — его окликнул Северус. — Надо поговорить. — Реддлу пришлось вернуться. Северус отказался говорить что-либо, пока в кабинете присутствовал ещё кто-то, поэтому пришлось ждать, а затем убеждать Сириуса, что ему, если что, потом тоже всё расскажут. Наконец они со Снейпом остались наедине. — Амбридж требует от Слизнорта сварить ей Сыворотку правды. Очень большое количество. — М… — Том почувствовал, как на его глазах рождались его новые проблемы. — Вы уже начали? — Ещё нет, но ещё день-два, и все ингредиенты будут у нас. — Подойди ко мне завтра вечером. — Снейп кивнул. Том вздохнул и направился в кабинет директора. Почему этот старик ничего не делает, когда вся школа прекрасно знает, что Долорес Амбридж пытает учеников? Это не могло не дойти до него. Том слышал, как некоторые ученики рассказывали, что приходили жаловаться директору, но тот только посочувствовал и ничего не сделал. Не может этот бравый воин света просто игнорировать подобное… Горгулья преградила ему путь. — Мне нужно срочно увидеться с директором. — Директор сейчас не принимает, — сказала появившаяся рядом староста Пуффендуя, обнимая плачущую первокурсницу. Том протянул к ней раскрытую ладонь, приглашая дать ему покалеченную руку. Когда девочка спряталась за старосту, он присел рядом и показал свою кисть. Девочка удивлённо прочитала надпись и протянула свою. «Я не должна отвлекаться на занятиях.» Том провёл палочкой над рукой — девочка вытерла слёзы и немного улыбнулась. — Спасибо. У нас никто не умеет снимать боль после Кровавого пера. — Если вы знаете, что директор не принимает, почему пришли? — Надежда умирает последней, — пожала плечами девушка. В этот момент горгулья открыла проход. Дамблдор сидел за своим столом, поглаживая феникса по перистой голове. Вокруг было ещё больше бумаг, чем обычно, а половина книжных полок опустела, перекочевав на пол вокруг рабочего стола директора. Горгулья впустила только Тома, и староста Пуффендуя выразила надежду, что хотя бы он сможет что-то сделать со всем беспределом, который сейчас происходит. Первокурсница дружелюбно помахала ему на прощанье. — Я ничего не могу сделать с происходящим в Хогвартсе, Том. Хочу, но не могу, — сразу заявил директор, слегка разозлив Реддла. — Я пришёл как раз затем, чтобы посмеяться над вашим бессилием, — сказал он. — Профессор, навязанная Школе Министерством, пытает учеников, заставляет других профессоров плясать под свою дудку, наводит свои порядки; к вам обращаются за помощью, а вы вынуждены выпроваживать их, лишь посетовав на превратности судьбы. — Том скривился. — Вы жалок. И я вас не понимаю. Он ушёл, так ничего и не добившись. С этого момента Том будет действовать по своему усмотрению, и пусть старик потом только попробует что-нибудь ему сказать. Не став тратить время понапрасну, Том пошёл в кабинет Зельеварения, где Снейп в это время получал дополнительные занятия у Слизнорта. Если догадка Тома верна, Амбридж планирует использовать его на учениках, но что она хочет у них узнать? Том не знал, что происходило в Хогвартсе по время обучения Гарри Поттера, но Малфой говорил, что какая-то женщина из Министерства некоторое время была директором Хогвартса, а Дамблдора объявляли в розыск. Но что произошло? Этот мир слишком отличается от прошлого, и ни в чём нельзя быть уверенным, чтобы проводить аналогии. Одногодки Гарри Поттера здесь старше Тома, но он учится в одном времени с Беллатрисой. Тем не менее директором Хогвартса является Дамблдор, который заступил на пост, судя по информации из книг, в том же году, что и в изначальном мире. Но время не единственная несостыковка. Снейп учится на Когтевране, а не Слизерине, как и сам Реддл; Гриндевальд пропал из Нурменгарда четыре года назад; около десяти лет назад неизвестный разрушил почти половину Азкабана, из-за чего сбежали многие преступники, некоторые из которых позже были найдены мёртвыми. Том наконец дошёл до кабинета Зелий. Именно здесь он однажды получил подтверждения своим догадкам о крестражах. Сейчас же здесь будет планироваться иная авантюра. — Здравствуйте, профессор, — с приятной улыбкой поприветствовал Том Слизнорта. — Мне нужен Северус на пару минут. — О, конечно, Том, — зельевар всплеснул руками. — Хорошо, когда два столь одарённых молодых человека дружат друг с другом, — отметил он и скрылся в каморке. — Том? — удивился он, а затем спросил с недовольством: — Ещё что-то случилось? — Нет. Просто Дамблдор дал мне карт-бланш. — Том не стал уточнять. что дал его себе сам ввиду полного игнорирования происходящего директором. — Ты можешь испортить Веритасерум так, чтобы даже Слизнорт не заметил? Северус задумался. Он оглядел имеющиеся у него ингредиенты для какого-то другого зелья, потом долго смотрел в какую-то точку на пергаменте с записями, записал что-то ещё, зачеркнул, потом ещё раз записал и ещё раз зачеркнул. Том ждал. Северус гений, но даже он не может придумать нечто подобное всего за несколько секунд. Кажется, он записывал свои идеи, а затем сверял их с возможностью реализации, но его всё не устраивало. Если он всё-таки придумает, как это сделать, дальше я смогу действовать с развязанными руками. Амбридж хочет что-то узнать у учеников и собирается для этого подсыпать им Сыворотку правды. Непонятно, в какой момент и кому, а по запаху, вкусу или цвету Веритасерум узнать невозможно. Варка зелья будет проходить под полных контролем Слизнорта, который хорош в своём деле, несмотря на все недостатки. Даже Снейпу будет сложно обмануть его, если тот будет неустанно следить за процессом — и это ещё одна проблема. Стоит ли вовсе отмести идею с обманом Амбридж при помощи фальшивой Сыворотки правды?.. — Прости, Том, — в итоге сказал Северус через несколько минут. — Не получится. — Ничего страшного, — честно сказал Том. — Этого больше не нужно. Том так сконцентрировался на собственных действиях, что полностью упустил из внимания один факт: Амбридж точно так же сейчас размышляет над тем, как привести в действие собственные планы. Склонна к садизму, стремится всё контролировать, ненавидит, когда от неё что-то утаивают или противятся ей. Всё просто. Амбридж сама придёт в его ловушку.