Ирисы и гроза

      Темнота. Она господствовала в его кабинете большую часть суток. Уж месторасположение тому способствовало — его кабинет, совмещенный с личными покоями, находился на самом нижнем этаже Хогвартса, в подземелье. В тихом мрачном месте, в котором едва ли были слышны голоса… уж в этой части замка бывали лишь Слизеринцы.       Сейчас в столь позднюю пору мужчина по обыкновению сидел за столом, проверяя работы своих студентов. Мрачный и угрюмый, он что-то ворчал себе под нос, пытаясь разобрать корявый почерк близнецов Уизли… И свалились же они ему на голову.       Мерцающий свет от свечи привлек к себе неизвестно откуда взявшегося мотылька, что заплясал вокруг пламени, бросая тень на и без того невнятные каракули. Ночная бабочка оказалась не в том месте, не в тот час и лишь сильнее выводила из себя зельевара…       К слову, его день не задался с самого утра, а сейчас и вечер оставлял желать лучшего. Когда же все это закончится и за темной полосой начнется светлая?       Дверь скрипнула. — Северус, — раздался тихий девичий голос, а после по комнате эхом отразился о каменные своды звук каблучков. Кажется, в эту ночь гостьей его была не только бабочка, но и… — Моринн, — на выдохе произнес мужчина, отрываясь от писанины Фреда Уизли. Никто другой бы и не посмел явиться к нему в столь поздний час. Без стука и без приглашения. — Зачем ты пришла?       В голосе его не было раздражения. Лишь усталость и едва уловимые нотки… предвкушения? Да… Именно его — эта девушка вихрем ворвалась в его жизнь шесть лет назад, привнося в нее столь редкие лучи света. Черно-белое полотно — как бы ни желал твердить об обратном сам Снейп — заиграло новыми красками. В основном оттенка ее глаз.

Словно два сапфира…

— Мне показалось, что… тебе не помешает компания, — тихо прошептала студентка, будто их кто-то мог услышать. А мог ли? Навряд ли. Виной тому сам Северус Снейп, быть точнее, его характер…       Привыкший видеть во всем подозрительное, он сторонился любого контакта, все больше отдаляясь от общества, полагаясь только на себя. А ежели приходилось контактировать — уж его ремесло тому виной — то нередко все перетекало в словесные стычки. Унижение и насмешки — то, что пережил он сам, и то, чем привык отвечать обидчикам… но не ей.       Моринн была уникальна в своем бесстрашии и умении танцевать на лезвии ножа, ни разу не поранившись. Она извечно проверяла своего профессора на прочность, вступая с ним в словесные перепалки. Она так умело играла на его нервах, будто те были струнами ее гитары… только и она же заставляла его улыбаться. Каждая ее выходка становилась причиной зарождающегося внутри него тепла.       Будучи студенткой его факультета, она совмещала в себе и ненавистные ему черты Гриффиндорцев: бесстрашие и отвагу — кои он с легкой бы руки переименовал в слабоумие и отвагу, но не в ее случае… уж не зря Распределяющая Шляпа избрала для нее змеиный факультет. Уж была она чересчур хитра и амбициозна. В отличие от тех же «львов» она предпочитала добиваться своего любой ценой. Вот и его внимания, внимания Северуса, она добивалась весьма экстравагантно, то и дело оставаясь на отработках из-за каких-то пустяков. К слову, проблем в учебе она не имела, была среди лучших… Но вот то и дело доводила декана своего факультета до белой горячки. И раз баллы списать со своих он не может, то пусть хоть котлы чистит… И если б то она делала молча, цены б ей не было. « Хогвартс, 6 курс — Мисс Сторм, не могли бы вы помолчать? — раздалось шипение из-за кипы бумаг. Уже четверть часа Северус пытался сконцентрироваться на проверке контрольных работ, просматривая одну и ту же чертову строчку: «полынь, сок дремоносных бобов, корень варианы и корень асфоделя»… Студент-то справился с рецептом напитка живой смерти, а вот Снейп уже двадцатый раз не может понять, не упустил ли тот чего-то. Хоть учебник открывай и по буквам проверяй. — Профессор, я молчала, — уверенно прозвучало в ответ. Девушка прекратила оттирать парту и бросила взгляд сапфировых очей на своего учителя, играющего нынче немного иную, созвучную данной роль. — Мисс Сторм… — Моринн, — поправила его черновласая девушка, убирая челку с глаз ребром ладони. — Прошу вас, называйте меня по имени. — А я прошу вас, мисс, молчать, тем не менее мою просьбу вы игнорируете и лишь намеренно воздействуете на мои нервы. Поверьте, добром это не кончится. Мое терпение не безгранично, — холодно ответил ей Северус, возвращаясь к проверке. Только не судьба. Кабинет оглушило звонкое «Ой!», слившееся с едва различимым «Простите, профессор».       По рецепторам тут же ударил сладковатый цветочно-пудровый аромат с озоновыми нотами.

Ирисы и гроза…

             Поднявшись со своего места и оглядев кабинет, мужчина наткнулся взглядом на сконфуженную девушку, смотрящую себе под ноги. У ее черных кожаных сапожек поблескивали осколки некогда стеклянного пузырька с… — Кажется, я разлила Амортенцию, любезно приготовленную вашей верной слугою, — Моринн подняла свой взор синих глаз на Северуса, ожидая его вердикта. Быть точнее наказания. Что же на этот раз придет в голову угрюмому Зельевару? Котлы уже блестели благодаря упорству рыжеволосых близнецов, а класс был убран стараниями самой Моринн, не считая разбитого сосуда у ее ног. Но разве этого достаточно? — Будь вы моей слугой, мисс, вы бы перестали испытывать меня и подчинялись бы каждому моему слову. — Уж у Амортенции иные виды на сей счет. Верно?

Чертовка.

»

      Сейчас же ее молчание заставляло задуматься. Ежели молчит, жди беды. Как, впрочем, и в те минуты, когда была она послушна и покладиста… как в этот миг, стоя перед его столом. — Я одиночка по своей сути. Тебе этого не изменить, — уклончиво ответил ей Снейп, откладывая в сторону свиток. — Мне казалось, что ты согласился с обратным, — она неспешно подошла к нему, замерла за его спиной. Ее руки опустились на его напряженные плечи, а сама девушка слегка наклонилась вперед, чтобы прошептать ему на ухо всего три слова. Заветных.

Угрюмая летучая мышь.

О, Мерлин, дай ему сил…

— Моринн, — едва ли не прорычал Снейп, прикрывая глаза. Она, безусловно, умела вывести его из себя. Дергала за верные ниточки. С величайшей точностью, не задевая никакие другие. — С огнем играешь… — И в нем же сгораю, Северус, — продолжила она за ним. — Тебе нужен отдых… пошел уже третий час ночи, и… — … и сна нет ни в одном глазу. В этом мы схожи, однако, в отличие от тебя я правил школы не нарушаю. Что скажет директор, узнав, о твоих ночных приключениях? — И вправду любопытно, — протянула Сторм, и ее лицо озарила улыбка. — Что же старик скажет и о твоих приключениях, Северус? Ты и сам нарушаешь правила. — И кто же тому виной? — его взгляд черных, ониксовых глаз встретились с ее взглядом сапфировых. — О субординации забыла в первую очередь ты. — Не соглашусь. То было одновременно… « — Уж у Амортенции иные виды на этот вопрос. Верно?

Чертовка.

— Не понимаю, о чем вы, мисс, — прозвучало холодно. Пусть и рецепторы его щекотал до боли знакомый аромат. Ее аромат. В этом сомнений не было.

«Амортенцию узнать можно по перламутровому блеску и по пару, завивающемуся характерными спиралями. Аромат же ее для каждого свой. Все зависит от того, что нам дорого и какие запахи нам нравятся.»

      Все как по учебнику… Зелье пахло ею, и внутри зародилось неукротимое желание приблизиться к ней и вдохнуть ее аромат. И не только у него. Она и сама ступила шаг — только руку протяни и ощутишь тепло другого. — Вы забываетесь. — А вы? — прозвучало с вызовом. Девушка и тут проявила свой характер. Не растерялась. — И вас ничего совершенно не смущает, мисс? — он заглянул в ее глаза, чтобы прочитать ее, будто открытую книгу, чтобы узнать, какие мысли роятся в ее голове…

Мысли о нем.

      И это сводило с ума. Она ощущала запах чернил, пергамента и трав. Его аромат. Пьянящий и дурманящий. Кажется, они попали… как бабочки — в смертельные сети паука. Нет выхода, а чем больше отрицаешь, тем сильнее вязнешь в этом омуте.

Учитель и студент — запретный плод… но от того он и сладок.

      Глаза в глаза. Они смотрели друг на друга, не моргая. Черный оникс и сапфир. Лишь изредка переводя свой взор на губы.

Оба желали…

»

— Одновременно или нет, но игру начала ты. — Будто ты сопротивлялся.       Северус хмыкнул. И вправду… нет. О сопротивлении этому наваждению не было и мысли. Его жизнь и без того была черна, черна настолько, что едва ли лучик света мог озарить эту тьму, а потому… он не решился оттолкнуть ее. Ни тогда, ни сейчас. А решится ли после?       Откинувшись на спинку стула, зельевар задумался. Уже год они были в отношениях втайне от всех. Каждую неделю встречались, как коридоры обволакивала тишина, изредка нарушаемая шагами Аргуса Филча и мяуканьем Миссис Норрис. Лишь один раз в неделю Северус позволял себе эту маленькую слабость — позволял себе забыться, окутанный теплом, заботой и… нежностью. — Это неправильно, — тихо протянул мужчина, ощущая бархат ее кожи. Моринн обняла его со спины, а ее дыхание щекотало его щеку. — Ты это твердишь в течение года. Скоро уже мой выпускной, — Сторм улыбнулась, наблюдая за мотыльком, все также танцующим вокруг пламени свечи. Подобно ей насекомое испытывало судьбу. — Декан Слизерина же согласится открыть торжество с лучшей выпускницей его факультета, верно? Негоже нарушать традиции. — Ты сведешь меня с ума. — Быть может, — студентка едва ощутимо прикоснулась губами к щеке Северуса и отстранилась.       Послышался разочарованный вздох. Снейпу и дальше хотелось ощущать тепло ее тела, а потому, отодвинувшись от стола и поднявшись со своего места, он тут же заключил в свои объятия Моринн, припал к ее губам. Столь желанным и манящим…       Она не Лили… Нет. Однако он любил эту несносную девчонку, и любовь его была взаимной. Одно лишь печалило его: столь юная и прекрасная особа могла исчезнуть из его жизни в любой миг. Право, что забыла молодая девушка подле разбитого, вечно угрюмого, взрослого мужчины?       Каждый поцелуй для него был как последний: он опасался, что по утру все окажется сном. Вновь пустота и тьма внутри… осколки несбыточных мечт прошлого, боль и горечь утраты. Быть может, если бы не его поступки, Лили Эванс была бы жива… — Не думай, — будто услышав его мысли, чересчур резко произнесла девушка, потянув его на себя. Ее голос кинжалом разорвал цепочку мыслей.

Прошлого не изменить. Вспоминать и сожалеть — лишь потерять будущее.

      Северус не думал, увлек ее в новый поцелуй, подталкивая в сторону своей спальни. Через пару мгновений, ее спина коснулась двери; ее же рука, которая сжимала до того ворот его мантии, скользнула к ручке. Лишь рывок и несколько шагов разделяло их от заветной цели — попасть бы в спальню, утонуть в друг друге.       Рык, новый поцелуй. Черные ткани вскоре полетели вниз, растекаясь мрачной лужей по каменному полу, давая возможность соприкоснуться. Кожа к коже. Возможность ощутить тепло. Жар… и желание.       Его пальцы сжимали ее ягодицы. Ее ноготки впивались в его плечи. А с девичьих губ срывался полукрик-полустон, стоило устам мужчины опуститься на тонкую шею. Ноги едва ли держали их, подкашивались, требуя переместить желание в горизонтальную плоскость.       Переместили.       Ее спина коснулась простыней. Она жалась к нему словно кошка за каждой новой лаской, за каждым новым прикосновением. Его губы были везде: лицо, шея, ключицы, плечи, ее маленькая грудь — изредка даже кожу царапали его зубы, оставляя легкие укусы. В нетерпении…       Пальцы зельевара пробежались по плоскому животу Моррин, двигаясь все ниже и ниже. Не отрываясь от ее губ, он нежно оглаживал тело девушки. Каждый ее изгиб. Каждую складочку… Уже влажная и готовая. Готовая принять его.

Тянуть — лишь испытывать свое терпение.

      Аккуратно разместившись между ее бедер, он направил себя рукой, вошел одним плавным движением, едва сдерживая стон. Однажды эта девчонка сведет его с ума… но именно она и даровала ему новый шанс — шанс на светлое будущее. На семью, которой толком у него никогда и не было: его извечно окружали одиночество и ссоры… сперва родителей, а после настигли его и перепалки с одногодками в стенах школы. Ни друзей, ни близких — никого. И вот чрез эту тьму пробился лучик света… в ее лице. С ее голосом, с ее чарующими сапфировыми глазами, с ее дурманящим запахом…

Ирисы и гроза.

      Северус наслаждался ее дрожью, вожделением и каждым тихим стоном, срывающимся с ее чуть пухлых губ. Он ускорялся, ловил ритм, балансировал на грани, разрываясь надвое: продлить ли этот миг или скорее сбросить напряжение?       Вдруг мир сузился, сосредоточившись на ней, на той, которую ощущал он каждой клеточкой своего тела. Тяжелое дыхание, участившееся сердцебиение. Близка разрядка… Лишь миг, ее тихий вскрик, и Северус зарычал, изливаясь внутрь своей женщины… уж сомнений в этом не было. Он не отпустит ее. Ни сейчас, ни завтра. Ни через годы.       Обессиленно они лежали на постели, прижавшись к друг другу. Сердца сбавляли ритм, дыхания выравнивались. Осторожно оглаживая девичье бедро монотонно и неспешно, Снейп наслаждался этим мгновением безмятежности. — Я люблю тебя, моя угрюмая летучая мышь, — девушка тихонько засмеялась, уткнувшись носом ему в шею. Тонкие пальчики вырисовывали только ей известные символы на его груди. Она была счастлива, как и он… — Не называй меня так, — хотел быть строг, но вместо того в голосе его прозвучали нежные нотки. Кажется, зельевар уже смирился. — Не изменяешь себе. Ворчишь. Нет, чтобы сказать, что чувства мои взаимны, — наигранно-обиженно протянула Моринн, не отстраняясь. — Ты и без того все знаешь.       Северус потянулся к краю одеяла, поспешил накрыть и себя, и ее. Замерзнет еще, а потом лечи. И без того ингредиенты для зелий поубавились — падка девушка оказалась на зельеварение. Любит экспериментировать. В этом они схожи. Уболтала Снейпа разрешить пользоваться его личной лабораторией, так и до запасов его добралась. Только… был ли он по-настоящему против? Нет. Он напротив завороженно глядел за своей студенткой в процессе работы над зельями. Глядел за ее ловкими отточенными движениями. За ее эмоциями. — Северус… — тихо пропела Сторм. Кажется, он еще долго будет привыкать к своему имени, срывающемуся с ее губ. Привычнее ему все ж было «Профессор Снейп» или просто «Профессор». — Что, Моррин? — Зельице не найдется? — студентка игриво взглянула на него. — Утром выпьешь, — прохрипел мужчина, понимая, к чему клонила девушка — зелье, избавляющее от последствий. Только отпускать ее он не желал, а потому притянул ближе за плечи, завлек в новый поцелуй… нежный и неторопливый. Ему не верилось, что вот оно его синеокое счастье. Дышит с ним в унисон. Улыбается ему, заставляя сердце биться чаще.       Оборвав поцелуй, Сторм игриво облизнула свои губы, слегка отстранилась. Нависла над мужчиной, склонив голову набок. Глаза в глаза. — Что? — Так ты станцуешь со мной на выпускном? — Мерлин, — Северус засмеялся, а его пальцы коснулись ее щеки. — Так желаешь в последний день наделать шуму? — Я желаю, чтобы тебя увидели таковым, каким вижу тебя я, — уверенно проговорила она, потеревшись о его руку, словно кошка. — И это я слышу от слизеринки, — уголки его губ дрогнули. Спорить с нею было бессмысленно. Он сдался, и устало раздалось: — Я подберу тебе платье. — И себе фрак, летучая мышь, иначе за себя я не ручаюсь.

Два голоса слились в одном заливистом смехе.