Тюремный романс

Следующие несколько дней Джуза придерживался своего решения всячески избегать Сетцу. Он вставал рано утром, пока Сетцу всё ещё спал, и шёл на завтрак в столовую, после чего уходил на работу в токарный цех, а после рабочей смены шёл в театральный клуб «Манкай Компани». Осенняя труппа, в которую он вступил, готовилась к постановке своего дебютного спектакля. В ожидании сценария он и другие участники труппы постигали азы актёрского мастерства и разыгрывали этюды. Джуза всей душой полюбил театр: игра на сцене давала ему возможность вырваться из своей скорлупы и на время стать кем-то другим, но не только. Театр помогал ему отвлечься от мыслей о сокамернике. Ему было неприятно видеть, как Сетцу открыто флиртует с другими заключёнными и затем уединяется с ними в их камерах для того, о чём он даже не хотел думать. Каждый раз, когда он видел, как Сетцу идёт в чью-то камеру в обнимку с одним из зэков, у него всё словно сжималось внутри от досады и бессильного гнева. Ещё хуже было по вечерам, когда их камеру запирали на ночь, и он оставался с Сетцу наедине... И каждый раз Сетцу не стесняясь раздевался перед ним догола, как будто в этом не было ничего такого. Каждый вечер он видел длинные стройные ноги Сетцу и его безупречную розоватую кожу без всяких татуировок... Видел его подтянутый, плоский живот и гладкую грудь с коричневатыми сосками, его атлетичную задницу безупречной формы и упругий член, провокационно выступающий под его обтягивающими стрингами... Каждый грёбаный вечер он видел этот стриптиз, оканчивавшийся тем, что Сетцу стягивал с себя стринги, грациозно выгибая спину и соблазнительно оттопыривая свою точёную задницу, и, небрежно бросив стринги на свою прикроватную тумбочку, неторопливо надевал на себя пижаму. И всё это время он, Джуза, не мог оторвать глаз от тела своего сокамерника... Очевидно, Сетцу тряс своим членом и вертел голой задницей пред ним специально, чтобы подразнить или соблазнить его забавы ради, поэтому он ни за что не должен был попадаться на эту удочку. Иногда это даже становилось мучительным – его член неизменно реагировал на Сетцу и становился твёрдым как камень, но он не всегда имел возможность сходить в уборную в коридоре, чтобы подрочить себе там в уединении... Чаще всего он ложился спать со стояком – не мог же он дрочить себе в присутствии Сетцу и тем самым выдать себя! Это было похоже на ежедневную пытку... ...Банри не знал, что делать. Его сокамерник, которого, как оказалось, звали Джуза Хёдо, день за днём упорно избегал его. Рано утром Хёдо уходил в столовку, потом на работу в цех, затем шатался где-то ещё и возвращался в камеру только поздно вечером, после чего сразу же заваливался спать и вскоре начинал храпеть как боров. Заснуть под эти непрекращающиеся хрюкающие звуки было практически невозможно. Первые несколько дней Банри ворочался в кровати с боку на бок, время от времени будя своего сокамерника и сердито требуя перестать храпеть, на что Хёдо сонно отвечал ему, чтобы он заткнул себе уши чем-нибудь, после чего засыпал и вскоре снова начинал храпеть. Банри ничего не оставалось, кроме как терпеть и буравить спящего сокамерника негодующим взглядом. Иногда Хёдо во сне скрипел зубами, и Банри делал разные предположения насчёт этого, совершенно не догадываясь, что Джуза спал со стояком... В конце концов Банри кое-как привык к храпу сокамерника. Но его по-прежнему напрягало то, что Хёдо игнорировал его. Он уже больше недели жил с Хёдо в одной камере и каждый вечер раздевался перед ним догола, и Хёдо каждый раз пялился на него, но по-прежнему не оказывал ему никаких знаков внимания... Он даже пытался вызвать у Хёдо ревность, открыто флиртуя с другими зэками, но похоже, что Хёдо было на это наплевать... Он всю голову сломал, пытаясь понять, в чём дело... Разные мысли и вопросы лезли ему в голову бессонными ночами, когда ему приходилось слушать монотонно-назойливый храп Хёдо... Была ли у Хёдо девушка, которая ждала его освобождения из тюрьмы?.. Он ни разу не воспользовался услугами «Манкайских сучек»... Значит, он дрочил себе?.. Почему же он не хотел, чтобы он, Банри, помог ему в этом?.. Могло ли быть так, что Хёдо ненавидел и презирал геев?.. А ведь они так удобно жили вдвоём в одной камере, и он мог помочь Хёдо снять напряжение в любой день, в любое свободное время... Но нет, этот упрямый осёл всё время отворачивался от него, и от этого он уже был готов лезть на стенку! Как же он хотел, чтобы Хёдо перестал наконец сторониться его и прикоснулся к нему!.. Как же ещё он мог соблазнить Хёдо?.. Если этот чурбан не вёлся на то, что он каждый вечер раздевался перед ним догола, ему нужно было придумать план Б. Даром что ли он слыл большим умником, который легко мог решить любую сложную задачу?! Банри радостно хмыкнул. Ха! У него возник превосходный план! И как ему раньше не пришла в голову эта блестящая идея? Ему просто надо пригласить клиента в их с Хёдо камеру в его отсутствие и подстроить всё так, чтобы Хёдо застал их во время секса. До этого он никогда не приглашал клиентов в свою камеру, потому что это был его единственный личный уголок во всей тюрьме, но ради осуществления своего плана он был готов поступиться этим правилом... Как бы там ни было, Хёдо по-любому не сможет устоять перед искушением, когда увидит воочию, как он обслуживает клиента, и по крайней мере даст ему отсосать или может быть даже захочет присоединиться к ним третьим, но лучше всего было бы, если бы Хёдо подождал пока клиент закончит и уйдёт, а потом овладел бы им наедине... Банри мечтательно улыбался. Да, да… План был просто гениальный... Это будет идеальной ловушкой для Хёдо, из которой тот не сможет выбраться... Всё, что нужно было сделать, — это правильно рассчитать время и привести клиента незадолго до возвращения Хёдо... Сказано — сделано. На следующий день Банри приступил к осуществлению своего плана. Подцепив первого попавшегося под руку зэка, коим оказался драматург-извращенец Цудзуру, он привёл его в свою камеру, естественно, ничего не сказав бедняге о своём плане. Поначалу скромный Цудзуру колебался, не решаясь входить из-за Хёдо, поэтому Банри даже пришлось его уговаривать, убеждая, что всё в порядке и что Хёдо ушёл надолго и не побеспокоит их, хотя на самом деле он знал, что Хёдо должен прийти с минуты на минуту. Наконец затащив Цудзуру в камеру, Банри быстро снял с себя тюремные штаны, трусы и куртку, оставшись в одной полосатой тюремной майке, и залез на кровать Джузы, встав на матрас на четвереньки в излюбленной Цудзуру позе раком. Не мудрствуя лукаво, Цудзуру приспустил до колен штаны, поплевал себе в ладони и, смазав свой член слюной, начал трахать Банри. Не прошло и нескольких минут, как позади них с лязгом открылась дверь, и на пороге появился Джуза. Вскрикнув от неожиданности, Цудзуру застыл, держа Банри за бёдра с наполовину вогнанным в него членом. При виде этой непристойной картины в глазах Джузы засверкали молнии. — Какого хрена?! – зарычал Джуза, чувствуя закипающий в груди гнев. Мало того, что это непотребство происходило в его камере, так ещё и на его кровати! Хотя по правде, хуже всего было то, что в этом безобразии участвовал Сетцу... Увидев свирепый взгляд Джузы, Цудзуру поспешно вытащил из Банри свой член, тем самым издав непристойный чпок. — П-простите, виноват, Джуза-сан!.. Уже ухожу! – второпях натянув штаны, Цудзуру ретировался с виноватой улыбкой и закрыл за собой дверь камеры. Озадаченный, Банри перевернулся на спину и опёрся на локти. Он совсем не ожидал, что Цудзуру вот так смоется... Похоже, он не учёл, что своей мрачной физиономией Хёдо распугивал даже зэков... — Пффф... Смотри, что ты наделал, дятел. Он из-за тебя удрал, — насмешливо сказал Банри, глядя снизу вверх на Джузу, и взял в руку свой пробудившийся член, который встал у него только теперь: чушкан вроде Цудзуру не мог возбудить его даже во время траха, тогда как одного лишь такого яростного взгляда Хёдо на него было достаточно, чтобы завести его с пол-оборота… Джуза невольно стиснул зубы. Сетцу, одетый лишь в одну обтягивающую полосатую майку, едва доходившую ему до пупка, лежал на его кровати, бесстыдно раздвинув перед ним согнутые в коленях голые ноги и выставив напоказ свои член и промежность. Джуза почувствовал, что его тюремные штаны вдруг стали нестерпимо тесными между ног... — Проваливай с моей кровати, — голос Джузы стал более низким и гортанным от гнева и желания одновременно. — Что, какие-то проблемы, Хёдо? — Банри дерзко ухмыльнулся, а его член слегка дёрнулся, полностью налившись. Банри чувствовал радостное удовлетворение — он наконец-то заставил Хёдо обратить на него внимание! — Больше не смей здесь трахаться. Ты меня понял, Сетцу?— проговорил Джуза сердито. — Я делаю что хочу и где хочу. Ты мне не начальник, — парировал Банри с усмешкой, лукаво склонив голову набок. Он ни на миллиметр не сдвинулся с кровати Джузы: провоцировать сокамерника было интереснее любой самой захватывающей азартной игры. К тому же он вовсе не собирался отказываться от своего плана переспать с Хёдо. Джуза чувствовал, что выходит из себя — Сетцу явно издевался над ним! Потеряв терпение, он схватил Банри за запястье и, стащив его со своей кровати, бросил на его собственную кровать. Упав на матрас, Банри тут же вскочил, намереваясь дать Хёдо в морду, но не успел он и глазом моргнуть, как оказался пригвождённым спиной к матрасу, в то время как Хёдо оказался над ним и схватил его за горло одной рукой, а другой рукой прижал его правую руку к кровати чуть повыше его головы. Банри забился, бешено брыкаясь голыми ногами и одновременно пытаясь отодрать руку Джузы от своего горла, но всё было тщетно — Хёдо держал его стальной хваткой, вклинившись между его ног и тем самым лишив его возможности врезать ему ногой. Банри застонал, отчаянно пытаясь вырваться и неистово дёргаясь в охватившей его панике: Хёдо влёгкую мог задушить его... Нет, он не боялся Хёдо и не боялся смерти, но он не хотел умирать сейчас и вот так!.. Прошло ещё несколько секунд яростного, но тщетного сопротивления, прежде чем до Банри дошло, что Хёдо вовсе не душил его, а просто удерживал его на месте за шею. Учащенно дыша после борьбы, Банри издал приглушённый нервный смешок. Очевидно, он играл с огнём, но это его так заводило! Видя, что Банри наконец перестал дёргаться и брыкаться, Джуза отпустил его и встал с кровати, но тут же получил от своего несносного сокамерника пинок в голень. Глядя на него снизу вверх, Сетцу злорадно ухмыльнулся. — Не смей больше трахаться в этой камере, — сурово повторил Джуза. — Предупреждаю первый-последний раз. — Ха! И что ты со мной сделаешь? Убьёшь меня?! — дерзко ответил Банри, чувствуя злость и бешеный восторг одновременно. Вместо ответа Джуза наклонился и, взяв Банри за лодыжки, поднял его с кровати, держа за ноги вниз головой. Вскрикнув от неожиданности, Банри и опомниться не успел, как Джуза отнёс его к туалетной кабинке, пинком открыл дверь и прижал его ноги к противоположным стенкам кабинки. Вися вниз головой над унитазом, Банри скривился от отвращения и попытался, насколько мог, отвести лицо от внутреннего ободка унитаза, который был не совсем чистым, так как они оба не особо утруждали себя регулярным мытьём сортира. — Что я сделаю, спрашиваешь? Окуну тебя головой в унитаз, — проговорил Джуза, крепко держа Банри за лодыжки и глядя на него сверху вниз между ног. Он вдруг почувствовал странное извращённое желание исследовать промежность Сетцу губами и языком и, вероятно, не смог бы удержаться от этого, если бы сейчас не был так зол на него. — Так что лучше не испытывай моё терпение. Ты меня понял, Сетцу? Банри издал беспомощный, страдальческий стон. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким жалким и беззащитным!.. Он собирался заманить в ловушку Хёдо, но вместо этого попался сам... Мало того, он был адски возбуждён, потому что Хёдо пялился на него там между ног... Он изнывал от сладостных мук, но даже не мог подрочить себе как следует в таком положении, вися вниз головой... Как же он хотел, чтобы Хёдо поласкал его там языком и хоть немного утолил его нестерпимое желание, но вряд ли он мог рассчитывать на это теперь, когда Хёдо был так сердит на него... Вдобавок ко всему он всё сильнее ощущал давление в голове от прилива крови, и это становилось невыносимо... Он не мог даже приподнять верхнюю часть тела, потому что упёрся бы лицом в грязный ободок унитаза… — Я… я всё понял... Я больше не буду... Отпусти меня... Пожалуйста, Хёдо… Умоляю!.. — страдальчески взмолился Банри, отчаянно цепляясь руками за тюремные штаны Джузы позади себя. — Так-то лучше, — спокойно ответил Джуза. Он отнёс Банри обратно и, осторожно опустив его на его койку, вышел из камеры и пошёл в общий туалет в конце коридора, в котором, к счастью, никого не было. Расстегнув штаны, Джуза наконец высвободил свой возбуждённый член и начал дрочить. Это было долгожданное облегчение... Джуза блаженно закрыл глаза, ритмично работая рукой, и его разгорячённое воображение сразу же нарисовало обнажённого и распростёртого перед ним Сетцу... Он видел стройные длинные ноги Сетцу и то, что у него между ними... Он видел лицо Сетцу, раскрасневшееся от возбуждения и стыда, и его розоватую кожу, мерцающую лёгкой испариной... Он хотел запустить пальцы в дурацкие длинные волосы Сетцу и почувствовать тепло его тела своим... Он хотел облизать Сетцу с ног до головы, покрыть его всего поцелуями, легонько прикусывая зубами, и попробовать на вкус его губы, соски, пупок, член и задницу... Он ужасно хотел трахнуть Сетцу!.. Он хотел трахать его часто, жёстко и долго, чтобы наконец стереть эту самодовольную лисью ухмылку с его лица и заставить его скулить и стонать от удовольствия... Он хотел выдрать Сетцу как сидорову козу и сделать его своим, только своим... Джуза кончил, спуская в раковину рядом с ним и запрокинув голову с приглушённым гортанным стоном. Выпустив из рук свой обмякший член и всё ещё часто дыша, он прислонился лбом к кафельной стене и удручённо уставился в пол. Как он дошёл до такой жизни?.. Мастурбировать, представляя при этом, что занимается сексом с мужчиной-шлюхой, Сетцу... Вдобавок к этому у него ещё ни с кем не было настоящего секса... Во что он превратился?.. Джуза ударил кулаком в стену, разбив кафельную плитку, затем ещё и ещё и бил в одну точку, не обращая внимания, что его кулак уже кровоточил. Физическая боль притупляла его душевную боль... Вся его жизнь полетела к чертям... Он совершил непреднамеренное убийство и попал в тюрьму, но вдобавок ещё и влюбился в мужчину, и какого мужчину!.. Он по уши втрескался в грязную шлюху, тюремного петуха Сетцу, с того самого момента, как они встретились... К тому же он сидел с Сетцу в одной камере... И ему некуда было от этого деться... Тем временем в камере Банри лежал, свернувшись калачиком на своей кровати и прикрыв свой голый зад краем одеяла. Он не мог описать словами, что чувствовал после того, что произошло... В нём бурлили досада, злость, обида и стыд одновременно… И всё же он хотел ещё... Он хотел завладеть вниманием Хёдо, чего бы ему это ни стоило... Он так сильно хотел вывести Хёдо из себя! Он хотел, чтобы Хёдо разозлился на него, погнался за ним, ударил его и даже снова отправил его в нокдаун, только бы не игнорировал его!.. Он даже был бы не против, если бы Хёдо убил его… Такая смерть была бы не так уж плоха... Когда Хёдо повалил его на кровать, в нём словно зажёгся огонь... Хотя то, как Хёдо подвесил его за ноги над унитазом, было весьма неприятно... Нет, это было просто мерзко! Чёртов ублюдок Хёдо! Как вообще такой недоумок, как он, мог до такого додуматься?! Непростительно! Никто никогда его так не унижал! Да он скорее бы предпочёл сдохнуть, чем быть окунутым головой в унитаз! Он никогда в жизни не чувствовал такого испуга и отвращения... Но несмотря на всё это, он был чертовски возбуждён... Его не покидало ощущение тёплых и сильных рук Хёдо на его лодыжках... Он хотел, чтобы Хёдо пошёл до конца и трахнул его, но этот козёл просто свалил, оставив его несолоно хлебавши! Поднявшись с кровати, Банри зашёл в туалетную кабинку и начал дрочить. Кое-что его интриговало в сокамернике больше всего... На днях он случайно услышал, что у Хёдо никогда не было девушки. Могло ли быть так, что Хёдо всё ещё был девственником?.. От одной мысли об этом у него приятно зудело внизу живота, а сердце наполнялось радостной надеждой... Его познавшая пороки душа взывала к чистой душе Хёдо, как утопающий взывает о помощи... Он не колеблясь продал бы свою душу за то, чтобы стать первым и единственным, с кем Хёдо будет заниматься любовью!.. Банри сладко постанывал, надрачивая свой член с блаженно полуприкрытыми глазами и томно-мечтательной улыбкой на приоткрытых губах. Он представлял, как Хёдо обнимает его сзади и целует его шею и плечи, упираясь в него сзади своим крепким членом… Как руки Хёдо оглаживают его грудь, живот и бёдра... Он представлял, как Хёдо ласкает его ухо губами и языком, а затем приглушённо просит разрешения войти в него и после этого осторожно вводит в него свой горячий член... Банри двигал рукой всё быстрее, пока наконец его тело не пронзила сладкая судорога. Запрокинув голову с тихим стоном, Банри кончил в унитаз перед ним. Выдохшийся, он вернулся в камеру, стянул с себя майку и, бросив её на стул, надел пижаму и забрался в свою постель. Было уже довольно поздно, и всё, чего ему сейчас хотелось, — это поскорее заснуть... Банри накрылся с головой одеялом, когда услышал лязг двери и знакомые шаги по камере — это очевидно был Хёдо. Он не хотел разговаривать с ним... Сейчас у него не было ни сил, ни желания выяснять с Хёдо отношения... Он чувствовал себя слишком уставшим и разбитым после того, что произошло между ними… Одно он знал точно: он во что бы то ни стало должен отомстить Хёдо. Он ещё не знал как, но он должен заставить Хёдо заплатить за то, что тот его так унизил! Он ни за что не позволит, чтобы это сошло ему с рук! Он должен разгромить Хёдо тем или иным способом... Это и будет его местью...  Но это потом, не сейчас... Сейчас ему просто хотелось спать...