мое слабое место

      –Андрей! Оставь его, мразь! Отпустите, суки! Да еб… — кричу я, пытаюсь вырваться, но меня держат два здоровых амбала. Да я не то чтобы хилый, но их блять пятеро, а нас двое. У меня руки сжимают за спиной, а Андрей едва может пошевелиться, лежит на снегу, задыхается. Наверное, заболеет.       –Смотри! Смотри! Сволочь! — о, а это правило трёх С.       Конечно, они знают, что мне причинять боль нет смысла. На меня мне пофиг честно. Но на него нет. И никогда не будет.       Андрей — моё слабое место. Но я не против. Знаете, многие избавляются от чувств, чтобы не ощущать себя слабым. Ду-ра-ки. Я никогда не променяю то, что даёт мне Андрей, просто находясь со мной рядом. Я готов оборвать с ним связь, только если Андрей этого захочет или я увижу, что мешаю ему. Итак, вижу, но всё равно не способен отпустить. Всё время кажется, что вот сейчас, но это сейчас не хочет наступать. Я честно стараюсь не тянуть его на дно, пытаюсь оберегать, чтобы к 11 классу что-то осталось от этого добродушного паренька, пока получается, но это так тяжело. Так хочу, чтобы у него было хорошее будущее, чтобы уехал отсюда подальше, больше не вспоминал о нашем районе, о преступности, да даже обо мне. Я и есть огромное напоминание о преступном мире. Пусть лучше поступит в какую-то дохуя престижную музыкалку и будет всё в его жизни хорошо.       –Что здесь происходит? — слышу голос нашей англичанки. Она начинает отчитывать этих бугаев, которые нас прессанули после школы, опять-таки из-за меня. Видите ли, я дохуя борзый. Андрей-то тут причём, дебилы?       Меня отпускают, шум в ушах не даёт думать нормально, сразу же приземляюсь на колени к лежащему Андрею. Мне пофиг снег-не снег, да даже то, что колени, наверное, в кровище будут. Мне не привыкать, а за него переживаю.       –Эй, Андрей, ты как? — стыдно. Меня били, конечно, тоже, но не так сильно. Я даже не заступился за него. Друг называется.       –Суворов, поднимайся и Андрея поднимай давай, чего расселся-то? Руки в ноги и вперёд быстро в медпункт, — слышу отдалённо голос женский. Да как тут встать.       Но я всё же нахожу в себе силы поднять своё тело и не без помощи учительницы поднять Андрея. Как объяснять маме, откуда в очередной раз синяки, непонятно. В медпункт попадёшь — так просто не отпустят. Что ж, придётся перетерпеть, Андрею сильно досталось, я со своим чудо исцелением подорожником не помогу точно сейчас. Я знаю минимум медицины, брат научил, между прочим. Но ему правда сильно прилетело. Не помогу. Ну вот мужчину украшают что? Правильно, ссадины, а не присутствие мозгов! Хотя лучше бы второе. У Андрея вон есть и то и другое теперь. Ну жених.

***

      Выпустили нас уже под вечер. Пока расспросили кто напал, привели моего товарища в чувства, меня тоже хотели подлатать, но мне и так мало досталось, какой смысл в этом, не понимаю. Так хотя бы меньше вину перед Андреем буду чувствовать, боль ощущая.       За всё то время, что мы находились там, он ни разу на меня не посмотрел, хотя я как дебил сверлил его взглядом. Говорить, видимо, тоже не особо собирался. Я себя уже весь накрутил, кажется, это была последняя капля, он больше со мной не захочет видеться. Это правильно. Так и должно быть. Но больно. Очень.       Уже стемнело. Андрей смотрит в небо и выдыхает. А я думаю, что вот, настал конец. На улице холодно, у него пар идёт из-за рта, я даже засмотрелся.       –Я тебя провожу, — стараюсь быть как можно тише, чтобы Андрей не начал на меня кричать. Такого ещё ни разу не было, но мне кажется после сегодняшнего дня должно было произойти. Но я обязан проводить. Вдруг что ещё случиться. Я себе этого точно не прощу.       Он спокойно на удивление кивает и начинает спускаться по ступенькам с крыльца школы, на котором мы до этого стояли. Засунув руки в карманы, чтобы не замёрзли, отправляюсь следом.       Мы шли до автобусной остановки, потому что школа находилась далековато от нашего района. За это время мы не проронили ни слова. Это было одно из самых неловких молчаний в моей жизни. Мне и так некомфортно слушать тишину больше трёх минут, так и ещё я виноват в этом. Даже исправить не получится. Кажется, ситуация — оголённый провод, заденешь — тебе хана. Андрей же шёл спокойно, ни разу не взглянув на меня, только прямо на дорогу.       Я уже начал запоминать этот последний вечер в его компании. И как назло уже показывается остановка, а значит скоро мы расстанемся. Подходим и садимся на лавку, Андрей всё ещё на меня не смотрит, а я ужасно хочу курить. Вот хочу и всё. Не могу больше терпеть.       Достаю пачку, руки почему-то дрожат, я начинаю только ещё больше психовать. Ну вот почему так-то? У меня вечно всё через жопу, прости, господи. Уже более агрессивно достаю сигарету, поджигаю и чувствую как дым попадает в лёгкие, становится хорошо, спокойно. Выдыхаю в вечерний воздух, смотря на расписанную крышу остановки. Какой-то дурак решил на потолке написать «че зыришь?» Да хуй знает, чел, со мной сидит пацан, которого сегодня отпиздили из-за меня, я в последний раз его вижу, уже даже забыл как звучит его голос, и ситуацию никак не исправить. Заебись.       –Дай закурить тоже, а?       –Чего?       –Закурить, говорю, дай.       Это точно Андрей говорит? Тот мальчик, у которого всё всегда под контролем. Даже думать об этой гадости не думал. Я точно его сломал. Я его испортил.       Не успеваю ничего ответить, так как сижу с выпученными глазами и в него вдупляю, а он просто выхватывает сигарету из моих зажатых пальцев и затягивается. Ну нихрена себе. Теперь я ещё больше в афиге.       –Не смотри на меня так, — наконец он смотрит на меня. В его глазах нет злобы. Лица касается милая улыбка, скорее всего, вызвана из-за моего лица.       –Ты че? — продолжаю хлопать своими глазенками.       –А ниче, Мар. День тяжёлый. Устал. Че тебе можно, а мне нет? — только больше начинает улыбаться. Так он в обиде или нет?       –А так ты обиделся? — говорю раньше, чем думаю. Давно замечал, язык — враг мой.       –На что? — теперь очередь Андрея хлопать глазами. Он был явно обескуражен вопросом.       — Ну… Из-за драки? Я думал, ты разочаровался…       –А ты-то тут причём? Марат, в первую встречу ты мне фанеру пробивал, забыл?       Ну было и было, нахрен вот это ещё сейчас вспоминать? Мне и так тошно блять, Андрей.       –Ты че бля всё это время думал именно об этом? Какие обидки, Марат? Совсем дурик?       –То есть ты не разочарован?       –Конечно, разочарован! В жизни этой пацанской! За просто так кабину начистили! Из школы вышли, молодцы мы. Тебе между прочим тоже досталось! Почему не дал медсестре обработать?       –Да не больно просто… Я имел в виду, не разочаровался ли ты во мне? –сидит, курит мою сигарету, гад. Неправильно. Мне тоже нужно. Забираю сигарету.       –А что в тебе? — вот до него че, реально не доходит?       –Ну они из-за меня нас побили, — опять забирает сигарету у меня. Курим по очереди.       –Дурак, каких свет не видывал… Конечно, нет. С хуяли, хочется спросить, ты решил, что из-за тебя? Может из-за меня? Я, может, до пизды резким стал и мне захотелось повыебываться. А может вообще просто с нихуя, показать, кто тут главный. Не думал?       — Я должен был помочь.       –Реально дурак, самый настоящий. Каким образом? Тебя били и держали. Марат, я не сахарный. Я также рос в Казани. Хватит себя накручивать, пожалуйста.       Андрей берёт меня за руку. Вообще это редкость. Для Андрея тактильные вещи несвойственны. Я же наоборот. Мне тяжело словами. Стараюсь передавать через касания, что хочу сказать. С Андреем-то вообще тормоза не работают, хочу касаться его всегда и везде, хоть всю жизнь. Пытаюсь себя сдерживать, вижу же, что он не очень любит такое, но иногда не могу. Он понимает меня, я его. Андрей специально когда хочет придать значение событию, делает шаг первым. Это тоже редкость. Но правда мило. Мне плохорошо от него.       –Хватит думать, мозги взорвутся. Завтра будешь думать на алгебре. Сейчас, со мной, не нужно. Не загоняйся. Отдохни немного. Ты тоже устал.       Тянет за руки на себя, заключая в тёплые объятия. Голову мою к плечу притянул и держит, чтобы не сбежал. Да куда я? Не в эту жизнь точно.

      Мы сломанные. Мы сцеплены.

      Мы не можем друг без друга.

      Тяжело не загоняться.

      Мне тепло и на удивление хорошо. Раны саднит, на улице февраль, уже почти ночь и всё равно хорошо, потому что с ним.       Но один из лучших моментов моей жизни длился недолго, приехал автобус. Сука. Андрей расцепляет объятия и встаёт. Похоже он уловил мой взгляд брошенного щенка и быстро исправляет ситуацию, сцепив снова наши руки. Я поднимаюсь и иду за ним в автобус.       –Давай у меня останешься? Маме завтра позвонишь или как приедем. Поздно уже будет, пока доберешься, — я смотрю в его глаза, чтобы найти что-то своё. Заботу вижу. Приятно становится. Смущённо, так сконфуженно улыбаюсь и киваю.