Мой любимый враг

Два знатных рода, оба — равной чести, В Вероне, где случился наш сюжет, От старой розни рвутся к новой мести, Чтоб кровью смыть обиды давних лет. От роковых их дел умрут их дети — Влюблённых пара — избранные звёзд, И горе двух врагов заклятых этих Заставит на вражде поставить крест. Опасный путь любви, что жизни стоит, Во злобе нескончаемой отцов, Кого лишь смерть детей их остановит, Есть нашей пьесы ход из двух часов. И если вы ей внемлите без скуки, То ваш восторг окупит наши муки. ~ Ромео и Джульетта — Шекспир

Гран При в Америке проходит донельзя плохо. Мало того, что Минхо стартует не на поуле, а со второго места, так ещё и на третьем повороте у него просто подрывается мотор, благо удаётся вырулить с трассы в сторону гаражей, где механики быстро справляются с разгоревшимся пламенем. Хёнджин видит то, как синий болид полыхает сзади. — Что с Ли? — Спрашивает он по радио у своих инженеров. — Не уверен, — слышится сконфуженный голос в наушнике, — сейчас узнаю. Хван кивает, зная, что его не видят, и продолжает вдавливать педаль газа в пол, отрываясь от идущего изначально на третьем месте Со Чанбина. Он позволяет себе бросить несколько быстрых взглядов на большие экраны, проезжая мимо, в надежде поймать трансляцию, чтобы понять, что с Минхо. Однако, они не показывают сошедший с дистанции болид. — У Ли сход, — говорит инженер, — у него что-то не так с мотором, кажется, он взорвался. Хёнджин игнорирует то, как его и без того быстро бьющееся сердце с жалостью ускоряется, вопреки разума переживая за сохранность старшего. — Как он? — Спрашивает Хван, входя в крутой поворот, сжимая ручки руля чуть сильнее обыденного. — Сосредоточься на гонке, Хван, — одёргивает его инженер, — тебя должно радовать, что Ли не сможет закончить гонку вместе с тобой. Может быть, хоть так у тебя получится обогнать его в чемпионате. Хёнджин сжимает челюсть. Он не может не признать, что колкие слова собственного инженера неприятно отзываются внутри. Он также не может не признать, что инженер Феррари прав — его не должно волновать состояние Ли Минхо, однако, душа напрочь отказывается забывать о тревоге, настаивая на своём. Хван знает, что если не утолит свои любознательность и волнение — уж точно не сможет нормально и достойно откатать эту гонку. — Как он? — Повторяет свой вопрос пилот, слегка шипя в раздражении. — Всё нормально с ним, — зеркаля раздражительный тон гонщика, отвечает инженер. — А теперь сосредоточься на трассе и привези нам первое место на подиуме. Хёнджин вздыхает с облегчением, успокаивая свои тревожные мысли. С Минхо всё хорошо. Это самое главное. Он убирает подальше все остальные мысли, полностью концентрируясь на сером асфальте перед собой. Хван знает, что выиграет эту гонку, знает, что получит долгожданный кубок и больше очков в борьбе за титул. Возможно, он даже обойдёт самого Ли в рейтинге. Однако осознание того, что он получит это всё практически на блюдце, не имея настоящего конкурента в данной гонке, отзывается горечью на душе. Подиум не радует его настолько, насколько должен. Он отчаянно выискивает взглядом знакомую иссиня-чёрную макушку в толпе других гонщиков, а затем чуть рассеяно принимает кубок, слушая, как за спиной из колонок начинает играть гимн. Его мысли остаются далеко, где-то рядом с пострадавшим болидом Рэд Булл, когда Со Чанбин и Ли Феликс обливают его шампанским. После церемонии награждения и положенных интервью, Хёнджина неутолимой, совсем неуместной силой тянет пройтись около боксов Рэд Булл. Он не смеет ей противиться, аккуратно заглядывая в гараж. Взгляд падает на обожжённый болид, однако выглядит он вполне себе презентабельно. Хван поражается тому, что Минхо смог спасти свою машину, при этом совсем не пострадав. — Конюшня в другой стороне, — слышится знакомый голос за спиной. Хёнджин аж подскакивает от неожиданности, ведь может поклясться, что не слышал чужие шаги. Быть может потому, что был слишком занят своими мыслями. Хван разворачивается, встречаясь с прищуром кошачьих глаз, которые смотрят на него в лёгком раздражении. — Ну и что ты здесь забыл, Хван? — Фыркает Ли Минхо, заходя в свой гараж. — Пришёл поглумиться, что теперь обошёл меня на два очка? Поздравляю. Хёнджин хмурится, когда слышит сколько яда льётся из уст напротив. Во всей суматохе он даже не осознал того, что поднялся на первое место в чемпионате. — Я и не собирался, — бормочет Хван, — просто пришёл проверить всё ли с тобой хорошо. В глазах напротив читается мимолётное недоумение прежде чем привычная непроницаемая маска застилает черты лица. — Проверил? — С издёвкой спрашивает Минхо. — Теперь, будь добр, уйди с глаз долой. Хёнджин упорно игнорирует то, какой тоской отдаются эти слова внутри. Ему вспоминается их ночь в отеле и то, как Ли оставил его одного. Как после всего того, что их соединило в ту ночь, он просто взял и обрезал успевшую образоваться связь. Жестоко и опрометчиво. Минхо проходит мимо Хвана, не удостаивая его даже взгляда, и подходит к задней части своего болида, поближе рассматривая повреждения. Старший всем своим видом показывает, что не намерен больше разговаривать, однако Хёнджин с детства упрямый. Он не двигается с места. — Почему ты отталкиваешь меня? — Вдруг спрашивает Хван. Собственное сердце замирает на мгновение, поражаясь смелости своего хозяина, который, наконец-то, набрался храбрости озвучить то, что не давало покоя несколько недель. Хёнджин с волнением наблюдает за тем, как Минхо застывает от услышанного. Он не отводит взгляд от своего болида, однако младший прекрасно знает, что тот весь во внимании. — Почему не можешь принять банальную помощь? — Задаёт ещё один вопрос Хёнджин. — Всё просто, — наконец отвечает Ли, не поднимая глаза, — я ненавижу тебя. И мне не нужна твоя жалость. Пухлые губы Хвана растягиваются в улыбке. Он слышал эту фразу от старшего безумное количество раз, и каждый раз мог разобрать в ней действительную жгучую ненависть. Он верил ей беспрекословно. Но то, что слетает с губ Минхо сейчас — жалкое подобие раньше сказанной истины. Хёнджин не слышит в словах старшего то острое чувство, которое резало его каждый раз, и в ответ которому он бросался своими собственными кинжалами, в надежде ранить больнее. В голосе Ли, безусловно, читается неприязнь и раздражение, но никак не ненависть. Уж слишком хорошо Хёнджин с ней знаком, чтобы перепутать. — Я и не собирался жалеть тебя, Минхо, — Хван упивается тем, как крупно вздрагивает старший от собственного имени, — я просто хочу помочь. Хёнджин делает шаг вперёд, а Ли, наконец, решается оторвать взгляд от своей машины. В кошачьих глазах пилот Феррари читает непонимание и лёгкий страх. Минхо хмурится, отступая на несколько шагов назад, поглубже в боксы. — Что за детский сад, Хван? — Плюётся старший, когда Хёнджин всё же приближается к нему ещё на два шага. — Ты врёшь и себе и мне, Минхо, — продолжает Хван, — ты забываешь, что я знаю тебя лучше всех. Знаю, как себя самого. Так же, как и ты меня. — Я не понимаю, что ты несёшь, — плюётся Ли, ощетиниваясь. Хёнджин знает, что это лишь защитная реакция. Двухкратный чемпион мира возводит свои барьеры, а Хван собирается их пробить. Он подходит ближе, буквально заталкивая Минхо в угол, словно в клетку. Кажется, они меняются ролями, и Хёнджин становится хищником, а Минхо добычей. Кажется, это понимает и Ли, явно не радуясь этому положению. — Ещё один шаг, Хван, — предупреждает Минхо, шипя, — и я ударю тебя, клянусь. Проваливай отсюда по хорошему. Хёнджин на это лишь улыбается, подходя практически вплотную. — Не ударишь, — уверенно шепчет он. Кошачьи глаза сужаются до щёлочек, однако, Минхо и вправду не поднимает руку на другого гонщика, лишь сжимает пальцы в кулаки от раздражения. — Чего ты хочешь от меня, Хван? — Сдаётся Ли, вздыхая. — Хочу, чтобы ты признался, — говорит тот, — признался хотя бы себе, что уже давно не испытываешь ко мне ту ненависть, которая была раньше. Просто прими, наконец-то, чужую помощь. — С чего ты взял, что я не ненавижу тебя? — Шипит Минхо, полностью игнорируя вторую часть сказанного младшим. Хёнджин добро улыбается, позволяя себе поднять руку и аккуратно очертить пальцами чужую скулу. — По глазам вижу, — тихо отвечает Хван. — Значит не в ту сторону глаз смотришь, — плюётся Ли, дёргая головой, уходя от мягкого прикосновения. Он толкает Хёнджина в грудь, а сам спешит отойти на безопасное расстояние. Сердце предательски колет от мелькнувшей грусти в лисьих глазах напротив. — Минхо, дружище, ты как тут— Чанбин осекается, когда замечает пилота Феррари, стоящего посередине их боксов. — О, Хван, а ты что здесь делаешь? — Ничего, — говорит Хван, натягивая на губы улыбку, — уже ухожу. Второй гонщик Рэд Булл пожимает плечами, наблюдая за тем, как младший пилот бросает последний взгляд в сторону Минхо, а затем разворачивается и уходит. — Ещё раз с победой тебя, — говорит Со вслед удаляющегося Хёнджина. Хван поворачивается лишь на секунду, чтобы одарить Чанбина лёгкой улыбкой, и скрывается в направлении боксов Феррари. Чанбин поворачивается к Минхо, закидывая руку на его плечи. — Чего он хотел? — Спрашивает Со. Минхо стряхивает чужую руку со своих плеч. — Зашёл посмотреть как я, — монотонно отвечает Ли. Чанбин присвистывает в удивлении. — Вы разве не ненавидите друг друга? — Задаёт вопрос гонщик. — Когда вы успели так сдружиться? — Мы не сдружились, — фыркает в ответ Минхо, — что за чушь ты вообще несёшь? — Да ладно тебе, — усмехается Со, — что в этом такого? — То, что это неправда, — огрызается Ли. Брови Чанбин крадутся вверх, он поднимает руки в примирительном жесте. — Какая муха тебя укусила, хён? Минхо вздыхает, потирая переносицу. Он понимает, что действительно сорвался на друга зря. Это ведь не вина Чанбина, что младший так действует на нервы Ли. Что раздражает сильнее, так это то, что Хёнджин оказывается прав — Минхо осознаёт, что уже давно не испытывает чувство ненависти к пилоту Феррари. Он осмеливается признаться в этом только себе, держа эту истину строго под замком. — Прости, Бин, — вздыхает Ли, извиняясь, — сложный день сегодня. Со похлопывает друга по плечу, кивая. — Понимаю, — говорит он, — пойдём в отель, может выпьем чего-нибудь. Минхо улыбается Со в ответ, соглашаясь. Чанбин, как никто другой, способен подбодрить его, когда нужно.

***

Минхо чувствует себя ничтожеством. Алкоголь в крови действует на чувство вины, поднимая её на поверхность. Он игнорирует многочисленный звонки отца, а затем и вовсе выключает телефон, отбрасывая в сторону. Ему сейчас меньше всего хочется выслушивать лекции отца на повышенных тонах о том, какое он пустое место. Глубоко внутри он понимает, что это не его вина. Механики должны были проверить болид до гонки. Однако злость на самого себя превышает злость на свою команду. Минхо заливает своё горе стаканом виски, стараясь выжечь свой провал изнутри, избавив себя от паршивого чувства. Что раздражает сильнее, так это то, что, вдобавок ко всему, Ли чувствует себя виноватым перед Хёнджином. Воспалённый горечью разум подбрасывает расстроенный взгляд младшего и некую отчаянность доказать что-то безумно важное в голосе. Что именно — Минхо не смеет даже предполагать. Со Чанбин рядом веселится, смешивая убойное количество разного алкоголя в один напиток. В номере играет музыка, какой-то рэп, а Чанбин слишком громко подпевает. На губы Минхо невольно пробирается улыбка, пока он наблюдает за своим другом. Хоть кому-то из них сегодня радостно. — Какой-то ты сегодня не такой, хён, — тянет Со, плюхаясь рядом со стaршим на диван, забрасывая руку на чужие плечи. Минхо закатывает глаза, опуская свой собственный стакан на небольшой столик рядом с диваном — от греха подальше. — Я всего лишь не смог закончить гонку, Бин, — вздыхает Ли, — а так, ничего особенного. Чанбин усмехается, слыша нотки сарказма и небольшого раздражения в голосе первого пилота Рэд Булл. — Я не про это, — качает головой Со, — я езжу с тобой в одной команде уже много лет, Минхо, и знаю, когда ты расстроен насчёт проигрыша. Ты облачаешься в агрессию, но сегодня, ты, как щенок побитый. Минхо смотрит на своего друга в непонимании, а затем пожимает плечами. Он не может не согласиться с Чанбином. Со прав — обычно Минхо разносит пол гаража, огрызаясь на бедных механиков, которые пытаются его успокоить, словно бешеный пёс. По итогу, приходится звать Бан Чана за помощью, потому что, кажется, только он может усмирить разбушевавшееся торнадо под именем Ли Минхо. Сегодня гонщик Рэд Булл не видит смысла в своём гневе. Он подозревает почему, но не смеет озвучить это предположение. Чанбин расценивает молчание старшего по-своему, словно сигнал продолжать. — Быть может это заслуга Хвана? — С хитрой улыбкой спрашивает Со. Минхо смотрит на него пристально, хмурится и щурит глаза. — О чём ты? — С непониманием задаёт вопрос Ли. Чанбин смотрит на него снисходительно. Хитрость пропадает с его губ, сменяясь некой теплотой. — Я вижу, как ты смотришь на него, хён, — говорит Со, а у Минхо сердце пропускает удар, — это очевидно. — Хватит нести пьяный бред, — говорит старший, в его голосе звучит сталь. — Да ладно тебе, — начинает Чанбин, но Минхо не позволяет ему закончить. — Нет, — огрызается он, прерывая второго пилота, — закрыли тему. Минхо резко сбрасывает со своих плеч чужую руку, намереваясь подняться. Пьяный Чанбин теряет координацию, опрокидывая практически всё содержимое своего стакана на себя, заливая командую футболку и часть дивана. — Твою мать, — матерится Минхо, в голове подсчитывая сколько ему придётся заплатить за испорченный диван. Чанбин смотрит на него виноватым взглядом, заставляя закатить глаза. — Можно мне воспользоваться твоим душем, хён? — Спрашивает Со. Минхо вздыхает, кивая, забирая всего на четверть полный стакан из рук младшего. Пока Чанбин находится в душе, Ли протирает мокрый диван салфетками, дабы занять себя хоть чем-то. Выходит это у него не очень, ведь в мысли, как назло, пробираются слова друга. Он отчаянно пытается не думать о них, или скорее о том, что они означают. Минхо не готов принимать, не готов признавать. Даже самому себе. Однако, его тело говорит само за себя, выдавая все потаённый желания своего хозяина с головой. Короткий стук в дверь привлекает внимание, вырывая из собственных мыслей. — Кого там ещё принесло? — Бормочет себе под нос Ли, подходя к двери. Он открывает её, не задумываясь, даже не заглядывает в зрачок. Взгляд встречается с красным. Хёнджин стоит на пороге его номера, переминаясь с ноги на ногу, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Вид младшего почему-то сразу расслабляет, являя на губы привычную ухмылку. — Ты что-то забыл, Хван? — Спрашивает старший, чуть растягивая слова. — Или опять потерялся? Хёнджин вскидывает взгляд, хмурится. — Нет, — отрицательно мотает головой, — я пришёл поговорить. Минхо смотрит на него вопросительно, поднимая одну бровь, опираясь на приоткрытую дверь. — О чём же? — Спрашивает Ли. В его тоне читаются нотки издёвки, однако, Хёнджин улавливает и неподдельную заинтересованность. Минхо замечает, как младший волнуется, неосознанно играясь с подолом своей командной красной футболки. Ли не помнит, когда в последний раз видел его таким неуверенным. Обычно Хван дерзкий и броский, делающий всё с высоко поднятой головой. Такая перемена в характере немного настораживает старшего. Он впервые видит перед собой не своего главного врага, а лишь обычного паренька. В голову бьёт осознанием того, что они мало чем отличаются со стороны. Оба посвятили всю свою жизнь гонкам, у обоих жажда победы и адреналина течёт в крови, они больны до убийственной скорости. Оба заключили сделку с дьяволом, как только подписали контракт учавствовать в Формуле Один. Они ближе, чем друзья — заклятые враги, связанные вместе нитями судьбы. Один грех повязывает их. Минхо и Хёнджин две стороны одной монеты. — Я хотел сказать, что— Хёнджин не договаривает, прерываемый открывающейся дверью ванной комнаты, из который выходит Со Чанбин. Он замечает Хёнджина и машет в знак приветствия. Хван видит полотенце, повязанное вокруг бёдер второго пилота Рэд Булл, а в груди болезненно ёкает. Чувства отвращения, собственной глупости и наивности застревают в горле, обжигая своей горечью. Хёнджин опускает глаза, смотрит в пол, дабы не видеть картину перед собой. — Я вижу ты занят, — бормочет Хван, — я пойду. С этими словами он разворачивается и быстро уходит. Минхо непонимающе моргает ему вслед. В груди зарождается чувство вины, и это вводит в ступор ещё больше. Что он такого сказал или сделал, чтобы вызвать такую реакцию у младшего? Буквально месяц назад он был бы только рад увидеть спину Хвана, однако сейчас от этого становится грустно. Минхо гонит это чувство взашей. Внутри что-то непонятное подталкивает его последовать за удаляющейся красной макушкой. — Иди за ним, хён, — слышится подначивающий голос Бина рядом. Ли поднимает на него потерянный взгляд. Со мягко улыбается ему. — Ну что ты стоишь и смотришь на меня? — Спрашивает Чанбин, усмехаясь, а затем кивает в сторону коридора. — Не будь упрямцем. Хоть раз в жизни засунь свою гордость подальше и сделай то, что действительно желаешь. — Второй пилот Рэд Булл аккуратно толкает старшего в спину. — Иди за ним. Минхо одаривает своего друга пронзительным взглядом. На дне его глазниц плещется тихая благодарность. Чанбин улыбается ему в ответ, когда тот выбегает в коридор. — Хван, — зовёт Минхо, нагоняя младшего парня в длинном коридоре отеля, — Хван, подожди. Ли опускает руку на чужое тонкое плечо, разворачивая к себе, встречаясь с удивлённым, слегка потерянным взглядом. — Что ты делаешь? — Спрашивает Хёнджин, смотря на старшего гонщика в недоумении. — Я не уверен, — тихо отвечает Минхо, кажется впервые смущаясь, но потом тут же берёт себя в руки. — О чём ты хотел поговорить? Хван хмурится, замечая, что старший так и не убирает свою руку с его плеча. Он сам уходит от прикосновения. — Ни о чём, — отрезает он, а затем добавляет чуть тише, — это уже неважно. Минхо смотрит на него снисходительно. Он не понимает зачем, в принципе, послушал Чанбина и пошёл за пилотом Феррари. Красный, надетый на тело младшего, манит его, словно пламя мотылька. Ему необъяснимо хочется быть рядом со своим врагом. После той ночи в отеле, Хван Хёнджин полностью прокрался в мысли Минхо, пуская корни, заседая там надолго, расцветая красными лепестками роз. После той ночи грань между двумя врагами размылась. Взгляд Минхо смягчается, он позволяет себе вновь аккуратно коснуться плеча младшего. Пальцы мягко поглаживают материю футболки. — Это из-за Чанбина? — Тихо спрашивает Ли, выискивая взгляд лисьих глаз. — Ты не обязан ничего объяснять, — тараторит Хёнджин, — это не моё дело. — Не твоё, — фыркает Минхо, соглашаясь. Молчит несколько секунд, а затем добавляет, противореча себе. — Он пролил на себя напиток, поэтому попросил попользоваться душем. Это заставляет Хвана поднять взгляд. Ли читает в нём удивление. — Так вы не… — начинает Хёнджин, но не находит в себе сил закончить, заливаясь краской смущения. Минхо усмехается, делая шаг вперёд, подходя чуть ближе к младшему. — Нет, мы не спим, Хёнджин, — Ли нравится, как чужое имя звучит на собственных губах, то, как реагирует на него сам Хёнджин, вбирая побольше воздуха в лёгкие. — Оу, — тянет Хван, — это…Это хорошо. Минхо нравится, как смущается пилот Феррари. Как мягкая розовая краска покрывает его высокие скулы. Священные принципы Ли, моральные установки и возведённые каменные стены вокруг души падают под натиском Хёнджина. Гонщик Рэд Булл понимает, что проиграл ещё тогда, в туалете бара, когда поцеловал своего противника в первый раз. С того момента, его судьба была предрешена. Сейчас, стоя напротив Хвана, он признаётся самому себе, желая больше не прятаться под маской напускной ненависти. Он к чертям посылает всё, что когда-то твердило ему общество и собственный отец. Он не хочет быть просто машиной для выигрышей. Он хочет быть человеком, а Хван Хёнджин, кажется, единственный, кто вызывает в нём эту человечность. — Так чего ты хотел? — Повторно спрашивает Ли, наблюдая за тем, как в глазах напротив вдруг читается решительность. Хёнджин смотрит ему в глаза нагловато, привычно дерзко. Минхо знает его достаточно, чтобы понять, что это всего лишь маска храбрости. — Я устал играть с тобой в кошки-мышки, — уверенно говорит младший. Его голос даже не дрожит. — Устал гадать, что между нами происходит. Ты то гонишь меня, то зовёшь обратно, а то и вовсе сам бежишь за мной. Если ты действительно ненавидишь меня настолько сильно, то так и скажи. Я не хочу больше играть в твои игры. — Чего конкретно ты хочешь, Хёнджин? — Тихо задаёт вопрос Ли, пристально наблюдая за эмоциями на лице младшего. Тот прикрывает глаза буквально на секунду, вдыхает поглубже, а когда открывает, то в них читается обжигающая решительность. — Я хочу тебя себе, — твёрдо говорит Хван, смотря в кошачьи глаза напротив. — Это всё. Минхо слегка толкает Хёнджина назад, прижимая того спиной к стене коридора. Тени и приглушённый свет прячут их от посторонних глаз, однако, это всё ещё рискованно. — Что ты делаешь, Минхо? — Шёпотом спрашивает гонщик Феррари, озираясь по сторонам. Ли опускает ладонь на чужую щёку, чувствуя, как парень под ним вздрагивает от неожиданности прикосновения. — Я не смогу дать тебе нормальных отношений — тихо говорит Ли, — однако, я могу пообещать, что только ты будешь стонать моё имя по ночам. Скулы Хёнджина вновь заливаются краской. Он смущается. Минхо пальцем подцепляет опущенный подбородок младшего, заставляя заглянуть в глаза. — Это не меняет ничего на трассе, — с предупреждением в голосе говорит пилот Рэд Булл, — ты, по-прежнему, остаёшься моим соперником, несмотря на то, что происходит за закрытыми дверьми. Не жди, что я буду давать тебе поблажки, только потому, что мы спим друг с другом. Я выиграю этот чемпионат и получу третий титул. Хёнджин кивает быстро. — Всего лишь секс, — говорит он, чуть не давясь на этом предложении. Минхо игнорирует дыру в груди, которая образовывается после слов Хвана. Это к лучшему. Оба понимают, что им не светит стать чем-то большим, чем-то более значимым. Просто потому, что они враги. Просто потому, что они ездят за разные команды. Просто, потому что, если ФИА узнают об их недо-отношениях, с большой вероятностью, их обоих выставят из Формулы Один с пинком. — Да, — кивает Ли, соглашаясь, вопреки кричащей внутри душе, — всего лишь исключительный секс. Минхо тянется вперёд, быстро находя чужие пухлые губы, целуя их. Хёнджин отвечает жадно и не сдержано. Становится чуть легче, невидимый камень падает с души, однако, оба остро чувствуют роковую неизбежность, подкрадывающуюся к ним. Оба игнорируют её присутствие, упиваясь вкусом друг друга в поцелуе.