Знак

      − Может, всё-таки останетесь, Юлиус? — заглушив мотор, спросил Сергей.       Лациус помотал головой и улыбнулся с благодарностью.       − Нет. Здесь мне делать нечего. Хочу вернуться к Саше.       Сергею стало ужасно неловко. Он погладил руль и сказал, рассеянно прочёсывая взглядом толпу людей, идущих к аэропорту:       − Мне кажется, вы много чего не рассказали мне об отце.       Лациус всё так же, не глядя на него, кивнул.       − Всего не расскажешь. Мне как-то и не хочется. Хотя кое-что ещё вы, Сергей, должны знать. — Лациус помолчал, привычно завесившись волосами. − Ваш отец выдумал знак, о котором говорится в дневнике, − со вздохом признался он.       − Выдумал?! — Сергей от такого кульбита совсем растерялся.       − Да. Неледь был уже в тюрьме, а дневник неизвестно где и у кого. Уговор был, что вы получите его только после смерти отца. Неледь всё рассчитал. Он не сомневался, что Саша умрёт в предсказанный ему срок. Вы к тому времени как раз стали бы взрослым и способным воспринимать такую сложную науку как хиромантия. Но Саша всё жалел, что написал в дневнике недостаточно. Тогда он нашёл похожую тетрадку и сочинил эту историю про знак. А я просто вклеил эти страницы в дневник, когда получил его в день похорон. Если вы приглядитесь, вы сами это заметите.       − Но зачем?! — Сергей всё никак не мог задышать нормально, настолько он был потрясён признанием Лациуса.       − Чтобы помочь. — Лациус помолчал в надежде, что Сергей его поймёт. Но тот таращился всё с тем же космических размеров недоумением во взгляде. − Саша был магом, − постарался объяснить Лациус. — Я помню, он долго тогда придумывал этот знак. А потом просто увидел его во сне и нарисовал на своей ладони. Сказал, что теперь он появится и на вашей руке. Он же в последний раз видел ваши ладони, когда вам было пять лет! Никакого знака в таком возрасте появиться не могло. Вы же и сами знаете, что лет до двенадцати пытаться узнать судьбу ребёнка по руке пустая затея. А Саше казалось, что для настоящего интереса нужно что-то личное, как вот стремление понять что-то про себя, разгадать собственную уникальность.       − А вы в курсе, что я нашёл людей с точно таким знаком? И у него есть смысл и традиция, в которую он вписан.       − Знаю, − опять удивил Сергея Лациус. — Ко мне приходил ваш друг, Иван Семёнович.       − Рашидов? — не сразу догадался Сергей. − Мне он представился как Жан.       − Пожалуй, это имя ему больше подходит, − улыбнулся Лациус. — Так вот, он расспрашивал меня о знаке и о Саше. Я честно рассказал ему, что мог, а он показал мне этот знак на своей руке и объяснил его оккультное значение.       − Мне жаль, что я совсем не знал своего отца, − горько заключил Сергей.       − Поверьте, Сергей, ему тоже было очень жаль, − сочувственно завздыхал Лациус. — Однако мне пора, − спохватился он. — Регистрация уже началась. — Он уже открыл дверцу машины, как вдруг припомнил ещё кое-что. — Чуть не забыл, − повинился он. — Можете быть уверены, что Неледь больше вас не потревожит, потому что умрёт в тюрьме. Так Саша сказал. А ещё он сказал, что задолжал вам, по крайней мере, одну жизнь, но он это исправит.

***

      − Ленточку хорошо перерезал, красиво, − похвалил Рашидов, подходя к Стогову с бокалом шампанского в руке. Его галстучная булавка была сегодня украшена крохотным, но очень ярким рубином, который горел зловещим угольком недалеко от его сердца и почему-то наводил на мысли об аде и дьявольских искушениях.       − Так ленточки мой фетиш. Знаешь же наверняка, − с ехидцей отозвался Стогов и отпил из своего бокала. Повертел его в руках. — А ведь если подумать, то когда в клубе каком-нибудь таблетки раздают гостям, чтобы веселей отжигалось, это то же самое, что шампанское разносить приглашённым на таком вот приёме для раскрепощения и создания непринуждённой атмосферы, − неожиданно выдал он.       − Какой же ты, Виктор, умный, − безо всякой иронии и даже с любовью во взгляде ответил на это Рашидов.       − И поэтому ты собирался меня как денежный мешок под свои проекты использовать поначалу, − немного грустно вздохнул Стогов. Он допил шампанское и поставил бокал на подоконник, избегая смотреть Рашидову в глаза.       − Мне было всё равно, чем тебя зацепить, − спокойно признался Рашидов. — Ты сказал политика, значит, политика. При таком раскладе Орден использовал бы не твои деньги, а твоё положение для лоббирования своих интересов и прочих властных интриг. Тебе бы понравилось. И в накладе ты бы не остался. Думаю, ты бы очень быстро научился ловко пилить бюджет и получать откаты. Пока азарт не прошёл, ты бы получал от такой жизни колоссальное удовольствие. Но Серёжа сказал нет, значит, нет! — заздравно поднимая бокал, провозгласил Рашидов. Стогов хмыкнул и искоса глянул на Рашидова с обычной своей кокетливостью.       − Но ведь делать из меня бренд — тоже затея не ураническая, как я понимаю. Смысл вот этого вот знака в чём? — Стогов ткнул себя пальцем в ладонь. — Для меня и для вас?       Рашидов с философской задумчивостью поразглядывал лепной карниз под потолком.       − Для нас это значит, что ты тоже человек знания. Просто ты без своего Сергея включиться не мог, потому и вертелся на одном месте как слепой. А как только столкнулся с ним, так и прозрел. Илья Муромец на печи полжизни калекой безногим лежал, а ты столько же шёл наощупь с белой тростью к нам и к своему Рябинину.       − Вам-то от этого что за радость? — не унимался Стогов. — От нашей с ним встречи и от моей раскрутки?       Но Рашидов был терпелив и любезен. Он охотно объяснил:       − Если говорить о тебе лично, то ты теперь и сам хиромант не хуже Сергея. Может, опыта тебе и не хватает, но суть ты хватаешь на лету. Просто для стимула тебе всегда нужна практическая цель. Нарисовался Неледь, попался тебе дневник и ты сразу книжки по хиромантии нашёл и сам по этим книжкам во всём разобрался. Заодно отношения укрепил, ведь Сергею приятно, что вы с ним теперь на одном языке можете говорить. И ты в отличие от него в любом деле сразу видишь перспективу. Ты только один взгляд кинул и уже понимаешь, что хиромантия только маленькая часть чего-то грандиозного. Поэтому хиромантии тебе уже мало, ты хочешь знать ещё, ещё и ещё. И, зная тебя, я уверен, что ты на все свои вопросы найдёшь ответы, да ещё и другим поможешь. И Сергея за собой потянешь. Займётся он и астрологией, и Каббалой, и прочими смежными дисциплинами. Я понятно пока излагаю? — вежливо осведомился Рашидов.       − Вполне, − весело ответил ему Стогов, опираясь задом о подоконник. Он перенял у Рашидова моду на костюмы-тройки, но вариант для себя выбрал более богемный и теперь красовался в клетчатом синем жилете под однотонным серым пиджаком.       − Если говорить о Сергее, − продолжил Рашидов, тоже приваливаясь к подоконнику бедром, − То без тебя он не написал бы книгу, не открыл бы курсы. А ведь это всё работает на нашу общую задачу: помогает сохранять, преумножать и распространять оккультное знание. Даёт людям дополнительные ниточки, по которым они могут найти ответы, найти нас и влиться в ряды уранистов, беспристрастных исследователей законов этой жизни. А это ещё немного отодвигает за горизонт окружающую нас тьму невежества. Разве всего этого уже не достаточно, чтобы нам называться братьями?       − Тебя послушать, так ты просто святой, Жан, − восхищённо сказал Стогов.       − Вот, − похвалил его Рашидов. И отсалютовал бокалом. − Ты опять сразу уловил суть.       Они помолчали, поглядывая из-за огромного фикуса на гостей, собравшихся на открытие музыкальной школы и по этому случаю уже сделавших свои щедрые пожертвования в фонд помощи музыкально одарённым детям.       − Ладно. Будем считать, что на мой вопрос ты ответил, − смилостивился над Рашидовым Стогов. − Какие у нас дальше планы?       − Я пришлю к тебе одного человечка, − сразу оживился Рашидов. — Он прочтёт в твоей школе курс о христианском символизме в классической музыке. Детишкам будет полезно, а нам приятно. Книжку потом издадим. Может, ещё видеокурс на Ютубе выложим. Школе твоей от этого будет дополнительный бонус и пиар.       − Когда ты говоришь «христианский символизм», ты подразумеваешь символизм оккультный? — не удержался от подколки Стогов.       − Как же с тобой приятно иметь дело, − душевно улыбнулся ему Рашидов. — Поэтому хочется тебе помогать. Ко мне тут один человек обратился. У него сейчас проблемы в бизнесе. Но он готов за срочную инвестицию уступить двадцать процентов акций своего предприятия.       − Что за бизнес? — прищурился Стогов.       − Производство меди. Это ведь как раз по твоей части?       − По моей.       Они с Рашидовым заговорщицки переглянулись и обменялись нежнейшими улыбками.

***

      Стогов почуял неладное, едва только взглянул на Сергея. Выражение лица у того было предынфарктное. Как будто ему только что зачитали смертный приговор за брошенный мимо урны окурок, и он всё никак не может в подобную дикость поверить.       − Что читаешь, Серёнь? — осторожно спросил Стогов, присаживаясь рядом на диван.       Сергей молча взял со стола папку и показал Стогову обложку. Впечатление было такое, будто он напрочь разучился говорить. Да и смотреть нормально тоже больше не мог — только таращился очумевшими глазами, как вынутая днём из дупла сова.       − Сергей Киреев. «Хиромант», − вслух прочитал Стогов. — Так это же сценарий! — обрадовался он. И принялся бодро расспрашивать: — Ты уже дочитал? Как впечатление?       − Поможешь мне закопать его труп? — прокашлявшись, тихо спросил Сергей.       − Чей труп? — насторожился Стогов.       − Киреева.       − Чо, так плохо пишет? — комично ужаснулся Стогов. — За это же не убивают, Серёжа! — благодушно забалагурил он.       − Кой чёрт, плохо?! — заорал Сергей, в бешенстве скидывая рукопись на пол. Верхние страницы вспорхнули и разлетелись по углам, остальные шелковисто разъехались по полу веером. — Там этот хиромант злодея убил!       − Ну, злодеев принято убивать, − примирительно ответил Стогов, поглаживая Сергея по спине.       − Рукой! — не унимался Сергей.       − А надо было ногой? — Стогов наивно похлопал ресничками.       − Ему так велели брамины!!! — вцепляясь пальцами в волосы и явно ища взглядом, обо что бы побиться лбом, простонал Сергей.       − Херасе! — деланно удивился Стогов. — А ещё духовные люди, называется. Подпортили они себе карму.       − Ты читал! — внезапно догадался Сергей. И уставился на Стогова как на предателя Родины. — Это ты ему рассказал про браминов!       Стогов поморгал вроде бы виновато, но недостаточно убедительно.       − Ну, классно же получилось! — заискивающе улыбнулся он. — И хиромант такой крутой вышел. Прям Рэмбо и Гарри Поттер в одном лице.       Сергей отмер не сразу. Сначала пристально всматривался Стогову в глаза, как будто искал остатки человечности во взгляде конченого изувера.       − Где у тебя можно развести костёр? — сухо спросил он, непримиримо отворачиваясь. — Я сожгу эту гадость нахер. А если встречу когда-нибудь Киреева, заставлю его съесть эту рукопись целиком в моём присутствии.       − Ты же сжечь её собирался. Что он у тебя будет есть? Пепел?       − Я не понимаю, − подозрительно прищурился Сергей. — Тебе что, нравится эта лабуда? Ты на чьей стороне?       − На твоей, Серёжа. Всегда на твоей! − страстно заверил его Стогов. — Но ведь этот хиромант — это не ты. И злодей тот — не я. Кстати, фамилии все попросили заменить на русские, на такие, чтобы попроще. Никаких, мол, Розенфельдов и Канцельбогенов.       − Кто попросил? — не понял Сергей.       − Так первый канал у нас этот сценарий купил! — радостно отчитался Стогов.       − Ты!.. — просипел потрясённо Сергей.       − Что? — невинно разулыбался Стогов.       − Чудовище!       − И ты меня ненавидишь? — подсказал Стогов.       − Это запрещённый приём! — возмутился Сергей. И морщась, потыкал пальцем в висок. — Где мои таблетки? — Он принялся мрачно шарить по карманам.       − Это тоже запрещённый приём, − осторожно заметил Стогов, но к поиску таблеток присоединился.       − Ты где-то не там ищешь, − вежливо намекнул Сергей через пару минут подозрительно эротического ощупывания.       Стогов поднял на него затуманившийся взгляд и молча потянулся за поцелуем. Краем глаза он заметил валявшийся под столом блистер с таблетками, но тут же об этом забыл. А через некоторое время на блестевшую фольгой упаковку упали джинсы. Ещё чуть позже сверху плюхнулись трусы. Вот под них-то Стогов и сунул пару минут спустя беззвучно мигавший смартфон. Потому что нефиг звонить, когда люди трахаются!