Есть только миг: здесь и сейчас

***

Весна медленно, но верно вступала в свои права. И Этери, сидя в кабинете нового ледового дворца, заведомо уже знала, что к восьмому марта снова курьер доставит букет пионов. Это было что-то вроде традиции, которую завела одна из ее бывших спортсменок. А Тутберидзе не смогла искоренить ее. Как бы не пыталась. Первое время цветы улетали в мусорные корзины. Без сожаления. Молча и сразу. Хотелось забыть обо всем, что было. Но Женя не выводилась. Ни из памяти, ни тем более сердца. Казалось, что эта девушка заполонила все существо Этери. «Полный неуверенности и нерешимости стук в дверь кабинета главного тренера. Тихое: «Войдите» и на пороге кабинета появляется лучшая из учениц. В руках огромный букет цветов, состоящий из нежно-розовых пионов. Девушка тихо прикрывает одной рукой дверь кабинета, а второй сжимает букет. — Ты почему не дома, Женечка? — голос усталый, но без капли раздражёности и злобы. — Этери Георгиевна, это вам, — Медведева подходит ближе и протягивает букет. — Я знаю, вам нравятся пионы, — гордо и уверенно заявляет та, но дрожь в голосе выдает ее полностью. Волнуется. Тутберидзе принимает букет из рук юной фигуристки, прижимает его к груди и глубоко вдыхает его чарующий запах, и позволяет себе улыбнуться самой что ни на есть счастливой улыбкой. — Спасибо, — произносит она на выдохе тихим шёпотом, боясь спугнуть атмосферу между ними. — Где ты нашла их в начале весны, Женёк? — интересуется Этери. — Пусть это останется моим маленьким секретом, договорились? — Женя протягивает ещё небольшую коробочку, кладет на стол. — Этери Георгиевна, я хочу…чтобы этот небольшой подарок напоминал обо мне. Всегда. — Не скажешь? — Женя машет отрицательно головой. — Тогда, договорились, — пряча очередную улыбку в букете пионов, соглашается Этери. Женщина осторожно берет в руку коробочку и открывает ее и снова смотрит на Женю. Девушку всю трясет от переживаний и Этери замечает это. — Девочка моя, я обещаю, этот ёжик будет всегда со мной. — улыбается тренер и, выйдя из-за стола, обнимает Женю, крепко прижимает к себе.» Этери тряхнула головой, отгоняя непрошеный воспоминания и старалась сосредоточиться на рабочем процессе. Она так тогда и не узнала у Женьки, почему выбор пал на ёжика. Но это было неважно. Ей было приятно внимание девушки, ее присутствие в ее жизни. И этот брелок был всегда и всюду с ней. Несмотря на всю боль, что была внутри Тутберидзе с уходом Жени. . И она понимает, что скучает. Даже спустя столько лет. Спустя весь этот аттракцион неведомой дурости с обеих сторон. Дни для Тутберидзе сливались в единый поток: дом — работа, работа — дом. Такой порядок и маршрут были уже привычными. Этери Георгиевна не сворачивала с дороги, не отступала. Каждый шаг, каждое действие были запланированы до минуты. Только так она могла поддерживать своё бытие после того, как наблюдала, как Женя обнимается с каким-то юношей. Девушка была счастлива и полна радости, в то время как её собственное состояние оставляло желать лучшего. Но так ли это было на самом деле, как трактовала увиденное Этери? В руках Медведевой находится прекрасный букет цветов, состоящий из нежных и бархатистых белых пионов. Эти цветы символизируют глубокие и искренние чувства, о которых даритель знает. Увидев этот букет в ворохе множество фотографий, брюнетка больше не просматривала снимки. Она четко и быстро для себя определила количество цветов в букете и сделала заказ. На часах далеко за полночь, а девушка стоит на пороге квартиры тренера и не смеет нажать на звонок. Она попросту не знает, какая будет реакция старшей, спустя столько времени. Женя уверена, что Этери ждёт доставку по утру. Как и все предыдущие года. Но на восьмой год, девушка сдается и приедет сама. Едва брюнетка нажимает на звонок, то дверь в сию секунду отворяется и перед ней стоит Этери. Такая домашняя и родная. Женя теряется. Шумно сглатывает и опускает глаза в пол. Неужели ждала? — Привет, — тихо произносит Женя, нарушая звенящую тишину. Этери хмыкает в ответ и делает пару шагов назад, тем самым даёт понять девушке, что не прогонит. Медведева переступает порог квартиры, но не спешит предпринимать каких-либо действий. — Совесть замучила? — Медведева глупо улыбается и поднимает взгляд на женщину, что стоит в шаге от нее. — Соскучилась, — Этери, от удивления не может и слова сказать на такой ответ. Она ожидала любого ответа, но явно не этого. — Это тебе, — Этери все же протягивает ладонь, принимая букет, и с глубоким вдохом наслаждается его чарующим ароматом. — Спасибо, — произносит Тутберидзе на выдохе тихим шёпотом. — Так значит я прощена? — спрашивает, хитро блеснув глазами, беглая спортсменка и любимая девушка. — Не стыдно? Нет? — парирует Этери, прижимая цветы к груди, смущённо пряча очередную улыбку в букете пионов. — Ни разу, — легко и беззаботно находит ответ Медведева и протягивает руку к Этери. Женщина вплотную подходит к девушке и тянется к ручке входной двери, захлопывая ее за их спинами. Только после этого Женя позволяет себе привстать на носочки и коснутся осторожным и трепетным поцелуем губ напротив. Она снимает с себя куртку, небрежно бросая на пол. Взору Этери открывается шикарный внешний вид девушки: Черные брюки и туфли, облегающая бежевая блузка, распущенные волосы, ниспадающие на спину, придающие ей ещё более женственный вид, серьги в виде обруча, обрамляющие лицо. Медведева выглядела просто потрясающе. Придерживая одной рукой букет, а второй девушку за талию, проходят в глубь квартиры. Этери ни в силах противиться той химии, что всегда была между ними, лишь на секунду отрывается от любимых губ. Букет пионов плавно опускается на столик. И Этери вновь возвращается к Жене. Уже более тесно прижимает к себе, придерживая одной рукой за талию, а вторую вплетает в волосы брюнетки. Медведева углубляет поцелуй, опаляя возлюбленную дыханием с едва уловимыми нотками вина. Медведева замирает, смотря прямо в глаза Этери своим до невозможности нежным взглядом, а после поддаётся на встречу, инициируя следующий более чувственный и мягкий поцелуй. Этери соврет, если скажет, что она не скучала и не ждала. Верила и надеялась, что когда-нибудь Женя придет сама. Ей нравились эти поцелуи — неспешные, трепетные и искренние. Она по-настоящему бережно хранила в памяти все те поцелуи, что подарила ей Женя. Все до единого. И первый, совершенно неумелый, робкий и такой невинный в лучах закатного солнца, и скромный в стенах «Хрустального», и быстрый в перерывах между тренировками и чувственный на спальном ложе… Абсолютно каждый поцелуй. Она любила ее так отчаянно и боялась потерять, что на какое-то время только и остались, что воспоминания и горькие, слишком реалистичные сны. Но больше всего она любила эти неспешные ласки, перерастающие всегда в большее в собственной квартире. Потому что только здесь они могут отбросить титулы, звания и обязанности, оставаясь друг для друга Этери и Женей. Оставаясь самими собой. И это было прекрасное чувство. Намного более прекрасное, чем самый красивый букет пионов, невольно ставший свидетелем воссоединения двух заблудших душ. Не выпуская друг друга из объятий, не разрывая поцелуев, они добрались до спальни. Медведева буквально втолкнула Этери в комнату, и плотно закрыла за собой дверь. Развернувшись, брюнетка медленно стала расстёгивать пуговицы на блузке, нарочно закусила уголок губы. Скинув с себя вещь, Женя вернулась к Этери и забралась руками под футболку, сжимая руками грудь той, срывая тихие стоны. — Женя… — Тшшш… — девушка приложила палец к губам женщины и хищно улыбнулась, — все разговоры потом… — смело заявляет младшая и целует Этери в шею, прикусывая кожу острыми зубками.Она погладила пальцами ее пульсирующую плоть, через ткань штанов. И тут же толкнула на кровать. Этери оказалась прижата к матрасу. Медведева улыбнулась, глядя в глаза женщине и тут же припала к чужим губам своими. Не разрывая сладостного поцелуя, девушка ловко избавляет ее от ненужных элементов одежды. — Раздвинь ноги, Тери, — мурлычет Женя. И ее рука нежно начала поглаживать внутреннюю часть бедра, обжигая обнаженную кожу. Этери резко втянула в себя воздух, когда девушка, укусив ее за шею, начала покрывать ее ухо и подбородок нежными поцелуями. — Забудь обо всем. Просто чувствуй меня. — Рука двигалась все выше и выше. Ловкие пальцы подцепили края футболки и задрали ее вверх, открывает доступ к груди. Она дразнила и сводила с ума. Тутберидзе ахнула, когда девушка взяла ее сосок в рот, прижав пальцы к болезненно набухшему клитору. Движения пальцев и языка были настолько синхронны, что это медленно убивало ее, заставляя интенсивнее двигать бедрами. Потеряв остатки самоконтроля, Тутберидзе как можно шире раздвинула ноги, открывая и предлагая себя Медведевой. Забывая обо все всем на свете. Женщина отчаянно хватала ртом воздух, полностью отдалась во власть ощущениям, чувствуя на себе пристальный взгляд, но это было последнее, что ее беспокоило в этот момент. Она скучала по этой девочке. Женя села на бедрах женщины и, подняв ее руки над головой, стянула с нее последнюю ненужную вещь. — Скажи мне о чем ты думаешь, — спросила Женя, понижая голос, замедляя движение руки по телу женщины, а после и вовсе останавливая ладонь на ее груди. Касается прохладными пальцами возбужденных сосков. Тутберидзе закусила до боли губу и постаралась отвести взгляд, но вторая рука девушки крепко держала лицо Этери за подбородок, возвращая зрительный контакт. — Женя…это все не должно повторяться из раза в раз… — Уверена? — Медведева сжала пальцы, захватив в плен чувствительные соски женщины. — Черт. … — Тутберидзе едва не лишилась чувств. Острое наслаждение и необузданное желание заставило ее почувствовать себя диким животным, которое наконец-то обрело свободу. Она нервно облизала губы, ощущая как от напряжения на лбу проступили капельки пота, как горячо и мокро стало у нее между ног. Она полностью потеряла контроль над своим телом, отдав себя во власть Медведевой. В очередной раз. — Тебе хорошо? — Спросила Женя, решив продлить свою сладкую пытку. Рука медленно соскальзывает вниз по плоскому и подтянутому животу тренера и тут же возвращается обратно, к груди. — Да, — рвано выдохнула Этери, смотря затуманенными от желания и возбуждения глазами на Женю. — А сейчас? — Давление пальцев второй руки усилилось, и они медленно проникли в плоть. Этери охнула и, откинув голову назад, прикусила губу от пронзившего ее удовольствия. — Боже… Женя… — Признайся, я чертовски хороша в этом… — Пальцы начали двигаться быстрее. — Скажи мне, — не унималась брюнетка, вновь замедляя движение пальцев внутри женщины. — О, Боже, да. — Этери закрыла глаза, отдаваясь полностью власти девушки. Медведева засмеялась и, поцеловав нежную кожу шеи, снова укусила ее. — Твою мать… — прошептала Тутберидзе, сквозь сцепленные зубы. — Ты хочешь, чтобы я остановилась? — Спросила та, слегка целуя женщину в припухшие губы. — Что? Нет! Не смей! — Нет? — выдыхает Женя и снова целует Этери. — Нет. Не останавливайся. Тутберидзе готова была умереть в руках этой девушки, глядя на ее великолепное лицо, сходя с ума от ее ласк. Уверенные и быстрые движения рук гипнотизировали ее. Ей хотелось, чтобы эти руки касались ее, хотелось любоваться этой девушкой вечно, пока она делает с её телом невообразимые вещи. — Ты прекрасна. Ты знаешь об этом? — прошептала Медведева, продолжая покрывать тело любимой женщины горячими влажными поцелуями, опускаясь все ниже и ниже и разместилась у нее между ног. Тутберидзе приподняла голову и, когда Женя провела языком по ее влажным складкам, громко застонала, отчаянно пытаясь не забыть, что ей необходимо дышать. Медведева нещадно терзала языком клитор, помогая себе пальцами. — О, Господи, — простонала Тутберидзе, захваченная ощущениями. Движения становились все быстрее и сильнее. Этери отчаянно двигала бедрами, сгорая в этом огне, который наполнил все ее существо. Она до боли нуждалась в этой девушке, желая видеть ее, чувствовать ее. Тутберидзе бессовестно двигала в такт бедрами, сминала пальцами простыни под собой, Она кричала и просила, чтобы она не останавливалась, требуя еще и еще, что только еще больше заводило Медведеву, которая не прекращала своих сладких пыток. — Не останавливайся. Боже… Пожалуйста, — задыхаясь от собственных чувств, прохрипела Этери и тут же вскрикнула от удивления, когда младшая замедлила свои действия. Желая узнать в чем дело, Тутберидзе приподнялась на кровати, чувствуя, как ее тело требует продолжения, сгорая от неудовлетвореного желания. — Ты такая мокрая, Те-е-е-ри. Очень мокрая. — Тутберидзе и без слов прекрасно это знала… чувствовала… видела свои соки на лице и губах любимого человека. Женя завела руки за спину скинула с себя бюстгалтер, откидывая в угол комнаты. Поднимается на ноги и скидывает с себя брюки вместе с трусиками, оставаясь полностью обнаженной перед женщиной. Жене льстило то, каким жадным и возбуждённым взглядом разглядывает ее Этери. Но когда девушка вновь опустилась на колени и продолжила свои ласки, то старшая вновь застонала. Она закрыла глаза и быстрее задвигала бедрами. Она нуждалась в большем. Намного большем. Неожиданно все прекратилось. Язык, губы, горячее дыхание — все исчезло. Резко распахнув глаза, Тутберидзе увидела, что Женя нависает перед ее лицом. Одной рукой опирается на кровать около ее головы, а второй нежно массирует пульсирующий клитор. — Же-е-ня… пожалуйста, — женщина обнимает девушку за спину, притягивая к себе, заставляя буквально лечь на себя. Брюнетка вводит в женщину три пальца и начинает активно двигать ими, создавая трение между телами. Черт… — выдохнула Этери, закрыв глаза.Тутберидзе стонала и извивалась, царапая ногтями обнаженную спину Жени, пока младшая страстно целовала ее шею. Следующий толчок и ненасытные губы брюнетки завладели ее ртом, языки сплетались между собой в диком и жарком танце, дразнили и ласкали одновременно, в то время как ее рука набирала темп, двигаясь все быстрее и быстрее. — Кончи для меня, — просит Женя, отстраняясь от нее и в мгновение проникая в ее рот двумя пальцами, в такт движениям пальцев. — Я знаю, что ты уже близко. — Она нежно начала водить круговыми движениями по возбужденному клитору. Этери громко закричала, сгорая в волнах сладкого оргазма. Медведева медленно вышла из нее и с придыханием облизала свои пальцы, не сводя взгляда с Этери. — Боже, — простонала женщина, падая на подушки. Это было что-то невероятное, восхитительное, всепоглощающее. Этери нежно лизнула влажную кожу на шеи девушки и, немного отдышавшись, завладела ее чувственным ртом, схватив за упругие ягодицы и притянула к себе. — Войди в меня… — просит Женя, беря ее руку в свою и опускает к своей промежности. Когда Женя немного сместилась вниз, Этери просунула свою рукой под нее, устремляясь прямо в эпицентр страстей и желаний. Ловкие пальцы уверенно вошли в нее и Медведева откинула голову назад, громко застонала, насаживаясь на пальцы Этери. Тутберидзе плотнее прижала Женю к себе и задвигала рукой, стремясь как можно глубже проникнуть внутрь. Тесная, мокрая, раскрасневшаяся от напряжения — Женя была прекрасна Девушка сжала в ладонях грудь женщины и протяжно застонала, когда Этери стала массировать клитор большим пальцем. — Я… Боже… — Женя сильнее сжала грудь Тутберидзе, — Ещё… Женщина обняла Женю за талию, удерживая на себе и снова начала двигаться внутри нее. Мощно. Быстро. Медведева задрожала всем телом, впитывая в себя волны удовольствия. Она забыла как дышать, полностью отдаваясь и телом и душой этой восхитительной женщине. — Этери… О, Господи… — чувствуя, как ее настигает волна удовольствия, Женя буквально кричит, чтобы та ускорила движение пальцев внутри. — Тери… — выдыхает брюнетка, охваченная оргазмом. Девушка обмякает в руках Этери и падает на нее. — Боже…это было прекрасно, — едва шевеля языком, бормочет Медведева. Она скатывается с женщины на соседнюю сторону кровати и глупо улыбается, глядя в потолок. — Ты чудовище, Жень… — констатирует та, разглядывая свое тело. — Ты пойдешь с этим чудовищем на свидание, м? — игнорируя ее, спрашивает Медведева и переводит взгляд на Этери. — После того, что тут было…ты одним свиданием не отделаешься… — Хорошо. Все, что захочешь. И ещё… — Женя привстает на локте и поворачивается к Этери, — я все так же люблю тебя, — она касается кончиками пальцев щеки Тутберидзе и ждёт ответной реакции. — Я все пойму…только не молчи, пожалуйста… — Иди сюда, — Медведева двигается к ней ближе и попадает в ее теплые и нежные объятия. — Я не на секундочку не переставала тебя любить, слышишь?! Люблю тебя, Женя… — тише добавляет Тутберидзе и целует ее в макушку. Женя кивает, удобнее устраиваясь на плече любимой женщины. На утро старшую встретит шикарный букет цветов в холле ледового дворца, а вторую — аэропорт, после Санкт-Петербург и турнир. Но обе знают, что по возвращению младшей домой их очередная встреча будет скромнее, но не менее желанной. Однозначно, решение принятое наспех — самое лучшее, что могло произойти.