Привязанный к земле призрак

Когда все проснулись на следующее утро, Малфоя нигде не было видно. Гарри чуть было не решил, что всё случившееся лишь дико странное видение от Волдеморта, если бы не помятые покрывала на кровати у окна. Симус и Дин, казалось, более менее свыклись со вчерашними событиями. Они обогнули кровать Малфоя по пути в ванную, даже не взглянув на неё. Невилл также не обращал никакого внимания, возясь с рассадой на маленьком подоконнике. Как правило, он ничего вокруг не замечал, когда занимался растениями. Рон покосился на кровать, поморщился и затем переключился на более важное дело — занять душ перед Гарри. Малфой не пришёл на завтрак. Гермионы там тоже не было — Парвати сказала, что она выбежала из общежития ранним утром, а перед этим размышляла, встала ли уже директриса. Девушка зевала, рассказывая это. Гермиона, очевидно, не давала ей и Лаванде спать прошлой ночью, вполголоса озвучивая свои мысли. Грейнджер проскользнула в их класс с опозданием на две минуты, её щёки покраснели, а лицо было довольным. Слизнорт, будучи лояльным к девушке, снисходительно кивнул, игнорируя опоздание. Рон скорчил ей возмущённую гримасу, и она улыбнулась в ответ. Гарри рассеянно заметил это. Парень помешивал своё зелье, подмечая, что оно, похоже, немного отличается по консистенции от содержимого котла Рона. Поттер нахмурился и проверил пропорции по списку ингредиентов. Ему было немного сложно относиться к школьным занятиям серьёзно: нужно было беспокоиться о Волдеморте и крестражах, но он подозревал, что если не будет учиться, то вылетит из школы. И Гермиона была права: они вернулись в этом году, потому что им нужна библиотека Хогвартса для поиска крестражей и повышения шансов против Волдеморта. Это было крайне важно. Юноша добавил ещё одну чешуйку саламандры и взглянул на профессора. Тот не смотрел на него. Слагхорн так и не составил четкого мнения о Гарри: мужчина по-прежнему относился к нему, как к любимчику, но также чувствовал себя преданным из-за отсутствия у Поттера способности к Зельеварению в этом. Во время еды профессор смотрел на него как скорбящий из-за провинившегося сына родитель. Гарри было интересно, знал ли Слагхорн, где Малфой, и поделилась ли Макгонагалл с ним чем-нибудь новым. — Может она перестанет выглядеть такой самодовольной? — пробормотал Рон. Гарри взглянул на Гермиону, работающую с Дином за одним столом. Девушка пыталась сосредоточиться на зелье, но её губы то и дело растягивались в улыбке; гриффиндорка выглядела так, словно её распирало от каких-то новостей. Гермиона подняла голову, почувствовав на себе взгляд, и её улыбка стала шире. Рон издал раздражённый звук и вырвал кусочек пергамента из своей тетради. Уизли быстро нацарапал «Что случилось?», затем зачаровал записку так, чтобы она низко полетела через класс к Гермионе. Девушка неодобрительно посмотрела на него, наклоняясь и хватая пергамент, ударившийся об её колено, но всё же прочитала сообщение. И даже ответила, а это, по мнению Гарри, было доказательством того, что её разрывало от полученной информации. Рон прижал возвращённый пергамент к столу, на нём было: «Профессор Макгонагалл согласилась с моей гипотезой о Малфое». Он написал: «Ты очень-очень умная. Так что это за гипотеза? Ты не сказала НАМ» Гермиона прочитала ответ и подняла голову, пристально смотря на парней, затем произнесла одними губами: «Я сказала». Рон взмахнул рукой, давая понять, что хочет разъяснений, девушка ухмыльнулась, размешивая зелье одной рукой, и принялась вновь строчить записку. Рон поймал кусочек пергамента в воздухе, а Гарри ещё раз прислонился к его плечу, чтобы прочитать текст. «Подумай об этом. Что, если Малфоя на самом деле поразило убивающее проклятие на могиле Меропы?» Рон продолжил переписку: «Тогда у Гарри появился конкурент на титул «мальчик, который выжил»?». Гарри закатил глаза и добавил внизу: «Великий Мерлин, это было бы так ТРАГИЧНО» Он подумал о том, как Драко пришлось бы терпеть всё то, с чем Гарри сталкивался, будучи Мальчиком, который выжил. Фантазия о продаже Рите Скитер захватывающей истории о любовном треугольнике, включающей Крэбба и Гойла, была в самом разгаре в голове Гарри, когда ответ Гермионы прилетел назад, покачиваясь рядом с их ногами. «Ну, да, но главное не в этом. Что, если в Малфоя попали убивающее и изгоняющее заклинания в один и тот же момент? Что случилось бы тогда?» — Почему она не может просто сказать нам? — пробормотал Рон. Он накорябал ответ: «Разве убивающее не победило бы?» Гермиона прочитала это и подняла взгляд, покачав головой. «Дело не в том, что какое-то проклятие перевесит другое. При комбинации заклинаний, их эффект объединяется во что-то новое. Помните, что случилось, когда пятнадцать хаффлпаффцев заколдовали Малфоя в поезде в тот раз?» Рон и Гарри обменялись ухмылками, вспоминая. Потом Поттер поморщился снова. Было нетрудно вспомнить, что из себя представлял Малфой на четвёртом курсе, когда трепался о Седрике и Волдеморте и не спал в гриффиндорском общежитии. На этот раз Гарри ответил на записку: «В комбинации было изгоняющее проклятие. Оно просто отправляет человека прочь. Разве при комбинации эффектов он бы не стал просто трупом где-то далеко?» Гермиона стала наматывать прядь волос на мизинец, размышляя над ответом. Затем что-то хлопнуло в её котле, она подпрыгнула, убирая пергамент, и быстро помешала зелье. Дин, спокойно перемешивающий содержимое в своём котле, с любопытством взглянул на записку, но ничего не спросил. Девушка снова взяла пергамент, настороженно наблюдая за своим зельем. На этот раз Рон дважды пытался поймать записку: она была слишком активной и всё время пыталась пролететь между его пальцев. «Нет. Они скорее создавали бы друг другу помехи, чем работали вместе. Нельзя убить кого-то, если его нет там, куда попало заклинание, поэтому смертельное проклятие сработает только частично». Рон тихо застонал и написал: «К чему ты клонишь, Гермиона?» Сейчас она писала быстро, её лицо исчезло под облаком каштановых волос. «Авада Кедавра — по сути разрывающее проклятие. Вы оба знаете это. Поэтому Волдеморт может использовать его для создания предметов, которые мы пытаемся найти. Разрыв души заклинателя является меньшим отражением разрыва жертвы. Это проклятие не приводит к отказу каких-либо жизненно важных органов, оно просто разрывает вашу связь с миром живых — и потом вы умираете. Именно поэтому это безболезненно и не наносит ущерба телу. Тогда, что произойдет, если ваша связь с миром живых была разорвана, и в то же самое время вас поразит заклинание и переместит куда-то без конкретного места назначения, по типу Изгоняющего? Место, куда вас переместит, находится не в этом мире. Значит, где-то за пределами. В другом мире. Или в другой реальности». * — Это хорошая гипотеза, — признал Гарри, когда они подошли к Гермионе после окончания урока. — Но я всё ещё не верю ему. Девушка махнула рукой. — Конечно, ты не веришь. Ты ненавидишь его, — она нахмурилась. — Ну, мне он тоже не нравится. Но эта гипотеза имеет куда больше смысла, чем та, согласно которой, Малфой ведёт какую-то сложную игру. От этой игры он не получает никакой пользы — ничего, кроме того, что спит в башне Гриффиндора. Но на стенах всех общежитий есть защитные заклинания, так что ему не нужно таким заниматься. В любом случае, профессор Макгонагалл согласна со мной. Гермиона прикусила губу и закинула сумку на плечо, когда та начала соскальзывать. — И я не думаю, что Малфой настолько хороший актёр, сколько бы дурацких выходок он ни делал раньше. Я увидела его, когда выходила из кабинета Макгонагалл — полагаю, поэтому его не было на Зельеварении: у него была встреча с ней и Синистрой. Когда мы пересеклись, он не смотрел на меня как обычно, — девушка пожала плечами. — Словно у него не было особого мнения обо мне — просто посмотрел на меня и кивнул. Малфой, которого мы знаем, не смог бы так. Он бы, по крайней мере, губы скривил. Гарри будто услышал только часть сказанного. — Малфой встречался с Макгонагалл во время Зельеварения? — Я это и сказала, Гарри. Поттер на мгновение заколебался. Если Малфой был на встрече последний час, то сейчас он, возможно, освободился. И Малфой был предоставлен сам себе, впервые с тех пор, как Гарри и Рон нашли его. Сейчас у всех семикурсников окно, так что он точно не собирался на занятия. — Эм, слушайте, я оставил кое-что в общежитии, — сказал юноша. — Встретимся в библиотеке, ладно? Гарри ускользнул прежде, чем они успели ответить. Рон, наверное, рассердился бы, узнав, что он шпионит за Малфоем без него; но они больше не могли помещаться под мантией вдвоём, было неудобно. Гермионе вряд ли понравится, что он снова пропустил исследование крестражей. Он, конечно, понимал, что это необходимо. Но выяснить, что задумал Малфой, было так же важно. Особенно, если это имело отношение к крестражам. Может быть, упоминание о могиле было преднамеренным; может быть, он пытался заставить Гарри или Рона выдать что-то. Или надеялся увести их по ложному следу, отвлечь от зацепок, которым они следовали сейчас. А возможно, заманить их в ловушку. Поттер поднялся ещё на один лестничный пролёт, игнорируя голос Гермионы в своей голове: «Или, может быть, он потерялся и говорит правду, Гарри». Гермиона была слишком доверчивой. Домашние эльфы явно побывали в спальне. Грязная посуда со вчерашнего дня была убрана, а кровать Малфоя, как и остальные, — аккуратно застелена. У него не имелось сундука, как у других, и Гарри впервые задумался, что тот делал с одеждой, учебниками, зубной щёткой и так далее. Он ещё не появлялся на занятиях, так что ему пока не понадобились учебники, но всё же. Ему пришлось уйти из общежития, не почистив зубы? Он не просил одолжить ничего. На самом деле, Гарри не мог представить его просящем об одолжении. Парень пожал плечами, поворачиваясь к своему сундуку, и стал рыться в нём в поисках мантии. Может быть, профессор Макгонагалл или мадам Помфри дали ему зубную щётку… Гарри выпрямился, вытаскивая серебристый материал из-под вороха шарфов и пальто, и закрыл крышку ногой. Когда он повернулся к двери, её ручка опустилась. Повинуясь сиюминутному порыву, парень накинул мантию на плечи и отступил назад. Малфой толкнул дверь и проскользнул внутрь. Он выглядел уставшим. Юноша снял шарф и кинул его на кровать, затем сел на неё и обхватил голову руками. Малфой оставался в таком положении, должно быть, минут пятнадцать. Которые показались часом. Гарри ужасно хотелось размяться и немного подвигаться, но он усвоил разницу между «невидимым» и «тем, что невозможно обнаружить» в поезде в начале шестого курса. Поттер не двигался. Наконец, Малфой приподнял голову. Он сдвинул ладони, разглядывая комнату сквозь пальцы. Парень медленно опустил руки, затем встал. Комната была довольно большой. Разумеется, ведь она должна вместить пять кроватей — сейчас шесть — вместе с сундуками и шкафами вдоль стен. Яркое солнце особо не попадало в комнату через широкие окна до полудня, но приятный дневной свет уже наполнил комнату. Одно из растений Невилла прилипло к стеклу, прижавшись так высоко, как только могло, чтобы получить больше солнечного света. Его листья отбрасывали тени на рисунок грозного гиппогрифа, который Дин когда-то прикрепил к противоположной стене. Малфой начал бродить по комнате. Он останавливался у каждой кровати и осматривал её. Юноша взглянул на рисунок гиппогрифа, раздражённо мотающего головой в попытке выйти из тени, затем подошёл к плакату Вест Хэма с загнутыми уголками. Губы Малфоя тронула лёгкая ухмылка, и он перевёл взгляд на противоположную стену, на здоровенное ярко-оранжевое нечто, являющееся плакатом Пушек Педдл Рона. Следом он взглянул на пятно на стене рядом с дверью, его взгляд скользнул по месту, где стоял Гарри, напряжённый и невидимый. Малфой обернулся, осматривая комнату, словно искал на стене что-то, чего там не было. Юноша пожал плечами и подошёл к окну, проводя ладонями по подоконнику. Один из саженцев с дрожащими листьями ткнулся в его руку. Малфой уставился на него со странно отсутствующем выражением лица, затем прижался спиной к стене. Он зажмурился снова на мгновение и открыл глаза. — Мерлин, — тихо произнёс парень. Гарри всё ещё был на месте в мантии, когда Малфой оттолкнулся от стены и снова направился к двери, захватив шарф по пути. Поттер подождал тридцать секунд, прежде чем последовать за ним. Он догнал парня на первом лестничном пролёте за портретом. Гарри замедлил шаг и придвинулся ближе к стене — иногда люди быстро бежали вниз и не замечали, что кто-то невидимый стоит на пути, — и держался на безопасном расстоянии от Малфоя. Они спустились на несколько этажей вниз, и Драко пошёл в сторону вестибюля. Казалось, он собирался на улицу. Поначалу Гарри думал, что тот не направлялся куда-то конкретно — возможно, просто хотел выйти из замка. Когда они оказались на улице, Малфой стал бесцельно бродить. Гарри наблюдал, как тот поднял воротник, защищаясь от прохладного ветра в пасмурный день, и потуже затянул шарф (гриффиндорских цветов — это ощущалось так неправильно). Поттер понял, что он ошибся насчёт бесцельности прогулки, когда они повернули за угол замка и наткнулись на бОльшую часть седьмого курса Слизерина, те сидели или стояли, прислонившись к стене в маленьком саду. Здесь густые заросли плюща цеплялись за каменные стены замка, отчего сад казался ещё более закрытым и уединённым. Зелень даже заполнила промежуток между стеной и низкой скамьёй, обвивая спинку и основание. Панси Паркинсон полусидела-полулежала перед скамейкой, и, наклонившись, разговаривала с Миллисент Булстроуд. Она повернула голову на звук шагов. Взглянув на Малфоя, девушка вскочила на ноги: — Ох, Мерлин всеблагой, Драко. Панси пересекла расстояние между ними меньше, чем за секунду, и обвила руками его шею, прижавшись ближе. — Мы слышали, но не поверили. Как ты мог не сказать нам, что жив, мерзавец? Получалось, очевидно, что Малфой не посвятил друзей в свои планы. Но он также не рассказал никому об Исчезающем шкафе в прошлом году, верно? Даже Крэббу и Гойлу, которые ему помогали. Гарри скользнул в пространство за кустами, откуда мог видеть лица всех присутствующих. Малфой выглядел ошеломлённым. Юноша держал руки так, словно не знал, что делать с ними, не касался Панси, тогда как она прижималась к нему и всхлипывала. — Эм… Паркинсон? Девушка икнула и рассмеялась, этот звук был заглушен его шарфом и рыданиями. — Эм… — он осторожно отнял руки Панси от своей шеи и отступил, настороженно глядя на неё. — Спасибо тебе за, эм, беспокойство… Наверное… Я, э-э… Юноша обвёл взглядом людей вокруг себя. Крэбб и Гойл уставились на него, как утопающие, надежда на их лицах была почти болезненной. Блейз Забини, прислонившийся к покрытой лишайником стене замка, выглядел настороженным. Теодор Нотт тоже ранее прижимался к стене, но сделал шаг вперёд, увидев Малфоя, его лицо просияло. Миллисент Булстроуд всё ещё сидела с непроницаемым лицом, переводя взгляд с Малфоя на Панси. — Я рада, что ты вернулся, Малфой, — сказала Миллисент. — Где ты был? Юноша посмотрел на неё, испуганное выражение немного сошло с его лица. — Видимо, я действительно был слизеринцем, — произнёс он. — Но вы, верно, слышали обо… мне. Вы должны знать, что я — не он. — О, да ладно, Малфой, — ответил Нотт. — Тебе не нужно играть с нами в эту игру. Что бы это ни было, ты должен знать, что мы не собираемся сдавать тебя. Малфой уставился на него. — Я в самом деле был здесь кем-то вроде патологического лжеца? Почему ни один человек не верит мне? — юноша покачал головой. — Я не лгу. Уверен, мы были отличными друзьями или кем-то ещё в этой Мерлином забытой реальности. Но я едва знаю вас, ребята. Я… — он огляделся. — Я встречал Крэбба и Гойла пару раз, когда был ребёнком, и потом снова увидел их в поезде на первом курсе. Я виделся с Ноттом несколько раз тоже. Но… — Малфой посмотрел на лица людей, окружающих его, и следующие слова были тихими: — Но я совсем не знаю вас. Панси подняла руки, словно хотела прикоснуться к нему, но не знала, как. — Драко, ты не можешь говорить такие вещи, — она пристально смотрела на него, словно могла заставить признать её, глаза девушки были полны слёз. — Я была твоей девушкой год, придурок. Малфой замер в изумлении: — Ох. Я, эм… Макгонагалл не упоминала об этом. Нотт сделал резкий, нетерпеливый жест: — Малфой, это просто нелепо. Возможно, ты и смог заставить учителей поверить в эту безумную историю с параллельными мирами, но мы не идиоты. Драко взглянул на него. — Это… — наконец начал он; его голова повернулась. Гарри подвинулся, чтобы быть подальше от колючего куста, и у него возникло ужасное подозрение, что его колено могло на мгновение показаться. Глаза Малфоя сузились: — Драккл тебя задери, Поттер, ты можешь выйти из кустов? Через секунду Гарри выпрямился, сбрасывая плащ. Юноша чувствовал, как пылает его лицо. Панси и другие слизеринцы уставились на него. Гарри подозревал, что они будут очень разозлены, когда спадёт общий шок. Малфой покачал головой, разглядывая покрасневшее лицо и прилипшие к мантии ветки. — Ты полный идиот, думаешь, я до сих пор не знаю, как распознать мантию? — спросил юноша. И добавил в следующую секунду, прежде, чем Гарри успел осмыслить тон (он был нежным?): — Всегда знал, что ты жалок, но чтобы прямо валяться в грязи? — Иди к Мордреду, Малфой, — ответил Гарри. Он признаёт, что это было жалко. Вся ситуация была слишком запутанной и смущающей. Поттер повернулся и ушёл, повесив плащ на руку. — Я рад, что ты не такой уж и гриффиндорец, — Гарри услышал, как Забини сказал это позади него, звук был приглушён из-за расстояния между ними. Затем Малфой отрезал: — Извините. Гарри обернулся, чтобы посмотреть на них; Малфой вышел из-за угла, как и он сам ранее, и тоже пошёл в сторону замка. Его губы скривились, стоило парню заметить Гарри, и он ускорился, толкнув Поттера в плечо, когда проходил мимо. * Гермиона подняла брови. — Гарри, я действительно не уверена, что тот факт, что Малфой не сказал ничего своим друзьям, делает его ещё бОльшим злом. Гарри хмуро посмотрел на свою тарелку с ужином. — Ну, зачем ему ещё так притворяться перед ними? — Он… Парень поднял руку. — И не говори «он не притворяется» или что-то подобное, ладно? Гермиона закатила глаза, но ничего не сказала, и Гарри продолжил: — Когда мы с Роном на втором курсе, приняв Оборотное зелье, пошли к нему как Крэбб и Гойл… — Это когда ты стала кошкой, — сказал Рон с невинным видом, набивая рот картошкой. — …Мы увидели, как он общался с друзьями. Он ничего не скрывал. Как будто думал, что рассказать им — то же самое, что рассказать самому себе. — Он мог измениться с тех пор, как ему было двенадцать, — парировала Гермиона. Гарри проигнорировал то, что его перебили. — Единственный раз, когда он им чего-то не сказал, был тогда, когда Малфой пытался убить Дамблдора. Гермиона внимательно на него смотрела. — Будучи абсолютным злом, — внушал Поттер. Девушка вздохнула. Малфой был сегодня на ужине, но сидел далеко на другом конце стола — так далеко от Рона и Гарри, как только мог. Поттеру было немного противно видеть, что Ричард Кут и Джек Слоупер — двое из его команды, пусть он и не был капитаном в этом году — пытались заговорить с ним. На их лицах, в их языке тела была немного неловкая смелость, наблюдать за этим было неприятно. Гермиона украдкой осмотрелась, затем опустила руку под стол, накладывая на них заглушающее звуки заклинание. Разговор Ромильды Вейн с группой пятикурсников стал расплывчатым и искажённым. — Я посмотрела на те карты Запретного леса, которые Хагрид дал нам, — сказала она. — Знаю, что у нас не так много зацепок, но думаю, что стоит попробовать. Рон поднял голову, посмотрев на друзей: — Мы ещё не рассматривали ту идею о могиле матери Того-Кого-Нельзя-Называть. — Мы и не собираемся, — тут же ответил Гарри. — Не тогда, когда Малфой намекал на это. — Честно, Рон, — начала Гермиона. — Это просто пауки. Когда-нибудь нам придётся сделать это: гнездо акромантулов — слишком очевидное укрытие. Близко к Хогвартсу, Волдеморт знал о нём, и у него лучшая естественная защита, какую только можно вообразить. И это напоминание об одном из его ранних триумфов: обвинение Хагрида в его собственном преступлении. — Просто пауки? — голос Рона стал высоким. — Василиск — тоже просто змея. Только потому, что ты была в безопасности в больничном крыле… — Я окаменела, Рон, — голосом Гермионы можно было резать стекло. — Никто не просил тебя встретиться с толпой разочарованных учителей, говорящих тебе, что ты провалилась, или кем там был твой нелепый боггарт! Гарри подвинулся за столом примерно на полфута, выходя из-под действия заглушающего заклинания. Он всё ещё мог слышать перебранку, но не мог разобрать, о чём она была. Очевидно, Малфой решил, что Кут и Слоупер достойны разговора с ним, по крайней мере, на время ужина. Юноша рассказывал им какую-то историю, то откидываясь назад, то наклоняясь вперёд, его глаза были тёмными и живыми. О чём бы он ни говорил, парней это увлекало, и улыбались немного нервно, но поглощенно. Малфой, вероятно, рассказывал им неправдоподобные истории из своей альтернативной реальности. Конечно, я был капитаном гриффиндорской команды по квиддичу. Старостой тоже. Ну, разумеется, они бы дали мне это, после того, как я сдал двадцать восемь С.О.В. и не проиграл ни одного матча. Гарри услышал довольный смех Малфоя и на мгновение подумал: «Какой он высокомерный придурок, смеётся, рассказывая о своих победах в квиддиче», прежде, чем понял, что квиддичные победы были только в его голове. Поттер покраснел. Малфой, до этого упорно отводивший взгляд от их части стола, выбрал момент, чтобы оглядеться. Полсекунды его лицо было совершенно беспристрастным. Потом юноша чуть ухмыльнулся — достаточно жестоко, он явно заметил румянец Гарри, его хмурый взгляд и то, что на его вилке было наколото пирожное, которое Поттер полностью проигнорировал, наблюдая за Малфоем. Драко повернулся и что-то сказал Слоуперу. Глаза того расширились, словно ему дали пощёчину. Они с Кутом беспокойно подвинулись на скамейке. Удивлённый голос Невилла вернул Гарри к реальности. — Гарри, это…? Он огляделся, проследив за взглядом Невилла. На мгновение Гарри задумался, где он видел женщину, которая только что вошла в Большой зал. У неё были длинные светлые волосы, заплетённые в замысловатые косы, бледно-голубая мантия облегала её фигуру. Женщина была высокой и довольно сдержанной, плотно сжимала бледные губы. — Миссис Малфой, — выпалил Гарри, быстро узнав её. Разговоры за столами стихли, пока Нарцисса оглядывала зал. Сначала женщина посмотрела на стол Слизерина, возможно, по привычке, но Гарри подловил момент, когда она нашла Драко. Её лицо дрогнуло, тщательный контроль трещал по швам. Драко отодвинулся и встал. Юноша выглядел напряжённым и неуверенным. «Он не знает, о чём она думает» — понял Гарри. Отчаянная надежда на её лице была очевидной для него, но не для Малфоя. Затем женщина прошла вперёд, быстро, почти бегом, шлейф её мантии опустился на пол. Лицо Малфоя расслабилось в облегчении, которое было почти болезненным, и потом Нарцисса, приблизившись к нему, уткнулась лицом в его плечо. Юноша прижал мать ближе к себе. — Привет, мама, — сказал он. Негромкие слова были отчётливо слышны в тишине зала. Миссис Малфой немного отстранилась, пальцы крепко держали предплечья сына. — Здравствуй, Драко, — её голос дрожал. — Ты хорошо выглядишь, — ладони женщины скользнули по его рукам — к плечам, запястьям, словно она убеждала себя в реальности происходящего. — Ты жив, — добавила едва слышно. Макгонагалл встала, хлопнув в ладоши. Рядом с ней появился домашний эльф. — Думаю, вам нужно немного времени, чтобы поговорить с сыном, — она позвала миссис Малфой. — Могу я предложить вам воспользоваться моим кабинетом? Миссис Малфой выпрямилась снова, посмотрев на женщину. — Это будет очень любезно, директриса, — ответила она. Макгонагалл кивнула. — Димпи покажет вам дорогу. Я присоединюсь к вам после еды, если вы хотите остаться, чтобы обсудить ситуацию Драко. — Конечно. Малфои, мама и сын, последовали за домовым эльфом из зала; можно было назвать их почти сдержанными и спокойными, если бы не та сцена минуту назад и то, как Драко сжимал руку матери, сильно, до побелевших костяшек. — Ох, Мерлин, — вздохнул Рон. Гарри повернул голову. Его мысли словно замедлились. Он понял, что Гермиона и Рон убрали заглушающее заклинание. Рон выглядел немного шокированным. — Думаете, она на самом деле думала, что он мёртв? — Он был мёртв, Рон, ну сколько можно, — ответила Гермиона. — И… — она задумчиво посмотрела на дверь, за которой исчезли Нарцисса и Драко. — Сейчас у неё снова есть живой сын. Это должно быть… Она не договорила, но Гарри предполагал, что она имела в виду. * Хогвартс, в целом, привык к тому, что Малфой жив и носит красно-золотой шарф, даже быстрее, чем Гарри ожидал. Он размышлял, что они просто привыкли к смертям и воскрешениям — Волдеморт в этом плане был более впечатляющим, — но это всё ещё казалось нелепым. Его особенно тревожил тот факт, что их общежитие так легко изменилось, позволив добавить ещё одного человека: незваного гостя, слизеринца, сына Пожирателя смерти. Это не должно было быть так просто. После визита Нарциссы, у кровати Драко стоял сундук, как и у всех остальных, только красивее, и у него были гигиенические принадлежности, а в шкафу висели мантии. У него снова появилась волшебная палочка. Гарри предположил, что Нарцисса пошла к Оливандеру, чтобы купить ему срочную замену. Малфой посещал занятия, как и все остальные, хотя Джинни слышала, что ему пришлось сдавать тесты по всем предметам, чтобы убедить в соответствии стандартам седьмого курса. В гриффиндорской гостиной некоторые вели себя настороженно по отношению к Малфою, но всегда собиралась маленькая группа людей, которых, казалось, тянуло к нему. Кут и Слоупер, очевидно, пережили то, что Малфой сказал им за ужином, и в их поведении были тревожные признаки — они слонялись рядом с Драко каждый раз, когда он позволял. У Парвати и Лаванды появилась привычка виснуть на спинке его кресла и вполголоса переговариваться. Гарри очень старался выбросить из головы момент со слизеринцами, когда Малфой, казалось, забылся и заговорил с Гарри, словно тот был другом; точно так же, как он ранее выбрасывал из головы тот ошеломлённый предательством взгляд Малфоя, когда тот запутался в плюще, привязавшем его к статуе. Проблема была в том, что Малфой продолжал так делать. Утром в среду Симус и Дин пытались добраться наперегонки до душа. В итоге оба оказались на полу, запутавшись в простынях и ругаясь. Малфой засмеялся и ухмыльнулся Рону и Гарри. Потом он опомнился, и его лицо помрачнело. Днём в пятницу профессор Флитвик, их наименее требовательный преподаватель, без предупреждения решил устроить невероятно сложный тест по Чарам, который, по его словам, был подготовкой к ЖАБА. Малфой повернулся к Гарри и Рону, чтобы обменяться с ними растерянным взглядом. Гарри едва ли не ответил ему тем же, прежде чем спохватился, и к этому моменту Малфой снова отвёл взгляд и делал вид, что сосредоточен на своём перевёрнутом тесте. В понедельник Рон, Гарри и Гермиона спустились в Большой зал и обнаружили Малфоя, сидящего в конце стола. Парвати, Лаванда и группа пятикурсников чуть не задыхались от смеха, когда тот зачитывал и комментировал катастрофический матч между Сороками Монтроуза и Холихедскими Гарпиями, о котором сообщал «Ежедневный пророк» этим утром. Малфой откинулся на спинку стула, резко махая руками; когда Гарри и остальные вошли, он повернулся к ним. Его глаза ещё были сияющими и живыми, губы изогнуты в ухмылке. Затем выражение лица Малфоя стало более холодным, и он вернулся к своей аудитории. Лаванда развалилась на плече Парвати, её дыхание прерывалось из-за долгого смеха. Она заметила их реакции и смотрела с любопытством, но никто больше внимания не обратил. Гарри понял, что не так уж он голоден. Они всё равно уже опаздывали. Рон и Гермиона снова спорили о гнезде акромантулов, с тех пор, как встретились в гостиной Гриффиндора. Гарри согласился с подругой, и сейчас у него чесались руки от желания пойти и попытать удачу; но он в каком-то смысле хотел, чтобы Рон остался и не ходил туда. В конце концов, Поттер не особенно жаждал столкнуться с пещерой, полной дементоров; было бы проще, если бы Рон не пошёл с ними в это паучье приключение. Рон не разговаривал с ним четыре дня, когда он предложил эту идею. В этот раз всё выглядело так же плохо, Гермиона использовала фразу «иррациональная фобия». Рон покраснел от возмущения и потратил почти двадцать пять минут, подробно объясняя, почему бояться гигантских пауков, которые едят людей, ни капли не иррационально, и почему Гермионе, с её «мой боггарт — это плохая оценка», стоит проверить голову. Поэтому они опоздали. Можно было и не садиться обедать. Гарри развернулся и вышел. Рон последовал за ним. Гермиона всё ещё обижалась на этот спор, поэтому осталась, демонстративно приземлившись рядом с Невиллом и попросив его передать масло. После обеда у них была трансфигурация, поэтому Гарри и Рон отправились в класс пораньше. Поттер уселся на стол, болтая ногами. Рон забрался на другой, теребя галстук. — Обычно Малфой не смешной, не так ли? — наконец спросил он. — Я имею в виду, раньше он не был… Действительно забавным? Знаю, что прежде он смешил слизеринцев, но… Гарри нахмурился. — Ты думаешь, что он забавный? — Ну… — Рон колебался. — Когда он показывал, как вратарь Сорок влетает в собственные ворота, это было довольно неплохо. Парвати и Лаванда вошли, бросили сумки и опустились на сидения, всё ещё хихикая. Гарри и Рон соскользнули со столов и сели на свои места. — Это не так плохо, как я думал — быть с ним в общежитии, — произнёс Рон, понизив голос, когда вошёл профессор. — Рон! Уизли сделал предостерегающий жест. — Только не заводи снова своё: опасные планы, попытки пробраться в общежитие, слизеринские заговоры. Я понимаю. Я просто говорю, вот и всё. * Слизеринцы, похоже, тоже не знали, что думать о Малфое в эти дни. Панси Паркинсон не могла смотреть на него без того, чтобы её губы дрожали. После чего она обычно делала что-то ужасное с Ноттом или Забини. Большинство остальных семикурсников Слизерина держались на расстоянии, наблюдая за Малфоем с каким-то настороженным любопытством. Крэбб и Гойл же выглядели настолько очевидно несчастными, что Гарри стало их жаль. Они слонялись поблизости, где Малфой бы ни находился, с упрямой решимостью, которая заставила Гарри подумать о паре потрёпанных собак-переростков, брошенных, но не потерявшихся. Малфой в основном бросал на них едва заметные заинтересованные взгляды. Кто-то, должно быть, рассказал ему, что они были друзьями, но, кажется, это всё ещё сбивало его с толку. Гарри случайно услышал, как Парвати спрашивала об этом. Они вместе работали на Зельеварении. — Ты не собираешься поговорить с кем-нибудь из слизеринцев? Малфой выглядел озадаченным. Он взглянул на Миллисент и Панси за столом напротив. — Не думаю, что они особенно хотят разговаривать со мной. Парвати подняла бровь: — Считаешь, из-за того, что ты не тот Малфой? А я думаю, что это чушь собачья. Девушка отложила длинную палочку для перемешивания, которую держала в руках, и закатала сползающие рукава. — Мне кажется, — начала Парвати. — Это как амнезия, разве нет? Ты всё ещё тот же человек, более или менее, но не помнишь, как дружил с ними. Однако они помнят, — она взяла оловянную палочку снова. — И в любом случае, ты всё ещё хочешь, чтобы Гарри и Рон… — Если ты закончишь это предложение, я вылью на тебя змеиный яд. Девушка посмотрела на фиал на столе. — Ой. Ладно. Крик Рона вернул внимание Гарри к собственному рабочему месту. Он в смятении посмотрел на драконью кровь, которую пролил на столешницу. Она пузырилась и медленно разъедала поверхность. Ему пришлось остаться, чтобы навести порядок. Это привело к тому, что он вышел из класса как раз вовремя, чтобы увидеть Малфоя, прислонившегося к стене и роющегося в сумке, а также Крэбба и Гойла, слонявшихся у лестницы. Поттер шагнул назад, в тень дверного проёма. — Привет, Малфой, — неловко начал Крэбб. Малфой уставился на них на мгновение и затем закатил глаза. Он закинул сумку на плечо. — Ну идём, если так хотите, — парень начал подниматься по лестнице. — Поскольку, очевидно, вы абсолютно безнадёжны без меня, — бросил он, обернувшись. Крэбб и Гойл обменялись одинаковыми довольными улыбками и последовали за ним. * — Итак, — Гермиона стала считать на пальцах. — Чаша, кольцо, медальон, дневник, змея и что-то от Годрика и Ровены. Они сидели на ступеньках около гриффиндорской гостиной. Гарри и Гермиона прижались спинами к бутылочно-зелёному окну, которое начиналось здесь и тянулось до следующего этажа. Поттер мог чувствовать, как дождь барабанит по стеклу с другой стороны. Это было до странного успокаивающим. Он позволил себе раствориться в этом ритме, прокручивая в голове известную ему информацию о Малфое, лишь вполуха слушая разговор о крестражах. Рон растянулся на следующей ступеньке, дразня Живоглота рукавом мантии. — Ты действительно думаешь, что он бы использовал что-то от Гриффиндора? — спросил он. Юноша развернулся и переместил руку как раз в тот момент, когда Живоглот зашипел и замахнулся на неё. — Разве Салазар Слизерин и Годрик Гриффиндор не ненавидели друг друга? Я бы предположил, что раз Тот-Кого-Нельзя-Называть так гордится тем, что он — наследник Слизерина, то не захотел бы помещать часть своей души во что-то, принадлежащее Гриффиндору. Гермиона нахмурилась. — Вообще-то, это хорошая мысль, — девушка открыла тетрадь на своих коленях. — Хорошо, я поставлю вопросительный знак рядом с «Что-то от Гриффиндора». Нам нужно сосредоточиться на выяснении того, чем владела Ровена. Рон застонал, поворачиваясь обратно к коту. — У неё была куча вещей, она долгожительница. — Но не так много могло быть передано по наследству. Не как памятные вещи, я имею в виду. В конце концов, я, например, не могу представить, чтобы кто-то хранил её чайные ложки, после того, как она умерла. Нет, — девушка постучала по списку кончиком пера. — Судя по чаше и медальону, это должно быть что-то вроде ювелирного изделия, драгоценности, — гриффиндорка взглянула на Гарри. — Чаша выглядела ценной, да? — Что? — Гарри моргнул, наблюдая, как Рон снова отдёрнул руку от Живоглота, посмеиваясь про себя. — Эм, я не помню. Наверное? Гермиона снова постучала по списку. — Может, нам снова стоит посмотреть воспоминания… Ох, Рон, ну зачем ты дразнишь его, ты ведь знаешь, что он, возможно, наполовину книззл — если он злится, его когти становятся длиннее. Живоглот рассечёт твою руку, — девушка покачала головой и снова взглянула на Гарри. — Дамблдор оставил тебе омут воспоминаний, верно? — Да, он… — Гарри умолк, его глаза сузились, когда он посмотрел на портрет-проход. Юноша вскочил. — Простите. Я должен кое-что сделать. — Гарри? — Рон звучал многострадально. — Я расскажу позже! — крикнул Гарри, спускаясь по лестнице. Если они что-то и ответили, он этого не услышал. К тому времени юноша находился уже этажом ниже и продолжил спускаться. Поттер обыскал библиотеку, Большой зал и ту часть внутреннего двора, которая была укрыта от посторонних глаз, но не смог найти Малфоя почти до обеда. Он обнаружил парня в углу двора с Крэббом и Гойлом, тот решительно спорил с ними. Гарри отступил. Ловить его вместе с Крэббом и Гойлом было бесполезно. Нужно было поговорить с ним наедине. Поттер не мог сделать этого до ночи. Малфой покинул гостиную раньше, чем остальные. Он поднялся по лестнице в комнату общежития. Гермиона и Рон склонили головы над картой Запретного леса. Девушка подняла взгляд, заметив, что друг уходит, но лишь прищурилась. — Малфой. Узкая спина юноши напряглась. Малфой обернулся, опираясь ладонью о каменную стену лестничного пролёта, и посмотрел на Поттера сверху вниз. Они были в узком пространстве, и изгиб лестницы был довольно резким, из-за чего Гарри пришлось подойти достаточно близко к парню, чтобы они могли смотреть друг другу в лицо. — Мне нужно поговорить с тобой, — быстро произнёс Гарри; потому что если он позволит Малфою сказать что-то первым, то это будут какие-то ужасные слова, и они оба закончат тем, что проклянут друг друга и скатятся по ступеням. Поттер не мог допустить этого: нужно было попросить Малфоя сделать кое-что. Гарри завис, думая, как лучше сформулировать то, что хотел: было просто невозможно попросить Малфоя об одолжении, и поэтому он думал, сойдёт ли ему с рук, если произнести это как приказ. Малфой выглядел невпечатлённым. — Ага, я вижу. Гарри покраснел и переступил с ноги на ногу, чтобы обрести более надёжное положение на лестнице. — У меня есть омут памяти, — сказал он. Малфой поднял бровь. — Ага, и мантия-невидимка, и зачарованная карта. Ты просто мальчик-кладезь редких артефактов, не так ли? Гарри закатил глаза. — Как скажешь, Малфой. У меня есть омут памяти, который дал мне Дамблдор. Если ты говоришь правду, то я хочу увидеть доказательства. Покажи мне воспоминания о твоей реальности, — он прямо посмотрел на другого парня. — Покажи мне, что ты действительно был гриффиндорцем. Малфой смотрел на него мгновение. Затем облизнул губы, отводя взгляд. — Думаешь, если увидишь, что я гриффиндорец, это докажет, что я хороший человек? — спросил юноша. — Потому что это невероятно глупо и очень высокомерно даже для тебя, — его голос звучал рассеянно, и Гарри мог поклясться, что Малфой раздумывал над этим. Поттер ждал. — Хорошо, — ответил парень через мгновение и снова посмотрел на Гарри. Его глаза сузились, и он выглядел ещё менее дружелюбным, чем раньше. — При одном условии. Плечи Гарри напряглись, он поднял подбородок в молчаливом «о, да неужели?». — Мы заключаем сделку, — продолжил Малфой. — Хочешь увидеть, что мы были вместе в Гриффиндоре? Окей, хорошо. Я хочу того же. Гарри колебался. — Ты хочешь доказательства, что я гриффиндорец? Малфой уставился на него. — Здесь ты действительно тупее, да? — произнёс он. Юноша быстро и резко махнул рукой. — Нет, я хочу знать, что… — парень отвёл взгляд снова, как будто не мог смотреть в глаза. — На что это было похоже здесь. Я хочу увидеть воспоминания о нас двоих. Гарри думал об этом. Он мог предоставить это. — Хорошо, я согласен. — Тогда договорились. Принеси свой омут в Выручай-комнату завтра после ужина. Я дам тебе воспоминание. Малфой развернулся и продолжил подниматься. Гарри спустился обратно, напряжённо размышляя. Он не знал, что Малфой собирался показать ему, но был уверен, что сможет распознать не подделка ли оно. Если Слагхорн, с почти столетним стажем, так сильно напортачил с той попыткой изменить воспоминание о крестражах, которое дал Дамблдору, Гарри не питал иллюзий относительно того, что Малфою такое будет под силу. Всё, что ему нужно сейчас, — решить, какое воспоминание показывать взамен. Если Малфой хотел видеть, как обстояло всё между ними здесь — Гарри покажет ему.