Хорошо

— Экспеллиармус! — палочка вылетела из ладони Тома Риддла и, описав красивую дугу, прилетела в ладонь Гарри. Он ловко её поймал и сжал рукоять. Ощущения были, как от родной — только чуть более строптивой, но так же мягкой и поддерживающей. Гарри вскинул трофейную палочку, словно собирается запустить заклинанием, и даже имитировал жест. — Достаточно, мистер Поттер! Вы победили. Том стоял напротив и смотрел на него. Губы его улыбались, лицо приняло приветливое, поздравляющее выражение, но глаза были темны, как самый глубокий омут. Гарри знал, что Том до ужаса зол всей этой ситуации. Гарри чувствовал. — Ты был не прав, — проходя мимо Тома, любезно улыбнулся Гарри, стоило закончиться лекции, — Экспеллиармус отлично подходит для окончания дуэли. Он выбежал из класса чуть не вприпрыжку, ощущая, как ликование распирает его грудь. Хотелось демонически расхохотаться на весь Хогвартс. Том Риддл был так зол. — Поттер! — раздалось громкое восклицание сзади. Гарри только наподдал по ступеням, и даже успел вытащить палочку, чтобы сократить путь до кухни, но Том его нагнал за третьим поворотом. — Поттер! — воскликнул он совсем уж зло, вовсе не сдерживаясь. Ведь вокруг никого не было. Гарри не успел нырнуть в проход, как Том — офигенно высокий Том, сильный и злой — схватил его за шиворот и швырнул в стену. Больно впечатавшись плечом, Гарри даже вскрикнул, впрочем, готовясь вскинуть палочку, раз уж она была настолько удобно обнажена, но Том придавил его за горло предплечьем. Гарри вскинул голову и уставился во взбешённые, злые глаза. — Поттер! Ты переходишь границы, — прошипел Том. — Ой, — усмехнулся Гарри, — я тебя разозлил? — он поднял брови. — Извини, но я не мог промолчать, ведь ты был непра… Они стояли в общем-то в довольно неудобной позиции. Гарри был придавлен за горло и дышал с трудом. Том же склонился над ним в три погибели, дылда высокая. И. Том. Его. Поцеловал. Это был злой, ненавидящий поцелуй. Губы Тома просто впечатались в рот опешившего Гарри. В этой ситуации просто невозможно было отбиться, но Гарри попытался — он завертел головой, попытался сползти вниз, чтобы уйти из хватки, а Том перехватил его подбородок ладонью, и навалился всем телом чтобы удержать на месте. Язык Тома с напором скользнул в рот Гарри, тот вскрикнул от неожиданности, но вышел почти стон. Это было что-то на грани мрака, не страсть, а сжирающее чудовищное чувство вместо неё, Том толкнулся бёдрами на уровне живота Гарри, и тот почувствовал, как чужой член упирается в него — сквозь все слои одежды почувствовал. Было страшно и отчаянно волнительно, как в бою. Гарри отчего-то был уверен, что в бою он чувствовал бы себя так же захватывающе. Гарри все ещё держал палочку в правой, ведущей руке. Держал за рукоятку. Самое правильно было бы направить её в голову Тома и невербально скастовать Остолбеней. Том на секунду оторвался от поцелуя и укусил Гарри за губу. Так же жестоко, так же сильно, как целовал его до этого. Поглощающе. Властно. Гарри поднял руки. И обнял Тома. Том ещё раз толкнулся своим членом ему в живот. Они прекратили поцелуй, и просто дышали в темноте и тесноте их недообъятий. Гарри чувствовал, как с его палочки сыпятся искры. Он отчаянно медлил, и в то же время переполнялся решительностью. И вот в один момент он потянулся вперёд и сам нашёл губы Тома. Этот поцелуй вышел нежным, на краю с целомудренным, таким, как хотелось Гарри — нежные прикосновения губ, лёгкие толчки языков, осторожное скольжение. В ответ Том чуть отстранился и завозился с ремнём своих брюк. Поцелуя они не прерывали, и когда член Тома коснулся живота Гарри сквозь рубашку, это был чудовищный, будоражащий контраст. Гарри не отстранился. Не показал нежелания. Лишь прекратил поцелуй и уставился вниз. Член Тома Риддла был таким же, как и сам Том Риддл. Идеальным. Чем только мальчишки не занимались в душевых, и Гарри был уверен, что членом его не удивишь. Эрегированным разве что — вот таким, красноватым, уверенно стоящим, с красивой головкой. Он протянул руку и коснулся его. Мягкий, горячий и… Гарри снова ухмыльнулся и провёл пальцами от основания до головки. Член дёрнулся. Том не застонал, порнушно поджимая губы, как можно было бы ожидать. Он смотрел на Гарри. В упор. В его глазах царила, плясала, копилась тьма. — Продолжай, Гар-ри, — сказал Том. — На условиях взаимности, Том-м. Гарри тоже хотелось, чтобы ему подрочили. Потому что ситуация — бой, противостояние, совершенно зверский поцелуй — завела его неимоверно. Том кивнул. И Гарри сжал кулак, как-то сразу находя правильное положение, отчего Том все же дёрнулся. И снова потянулся к губам Гарри с короткими ласковыми поцелуями. Гарри провёл рукой снизу вверх, зажал головку, и даже спустился вниз к яичкам. Том зажал его у стены, вжался в него и иногда постанывал в макушку, что-то шипя очень тихим шёпотом. Буквально через полминуты Гарри почувствовал, что Том сам начал толкаться в его руку, а движения его стали размашистыми, неконтролируемыми, а кончая, Том вцепился зубами ему в шею ниже уха. Гарри застонал сквозь зубы, пережидая финальные точки Тома, и чувствуя, что завёлся настолько, что сам готов кончить буквально от пары движений. — Гар-ри, — прошептал Том и замер на несколько мгновений, пытаясь отдышаться. Гарри стоял, держа левую руку в стороне. Сперма капала на пол. В правой все ещё была палочка, в которую он вцепился, как в спасательный круг. Придя в себя Том провёл снизу вверх ладонями по спине Гарри и прижал его к себе в объятиях. Гарри наконец-то смог толкнуться в него своим членом, выгибаясь в объятиях и подставляя шею под жалящие поцелуи-укусы. — Тш-ш-ш, — прошептал Том и подозрительно легко запустил руку в штаны Гарри. — М-м-м, — отозвался Гарри на тепло чужой руки на своём члене. — Да-а-а. Это было хо-ро-шо. Просто великолепно. Том Риддл был хорош. Он приятно целовал в шею, двигался, хоть и стеснённый штанами — так хорошо, так правильно, что Гарри действительно не смог сдержаться. Он снова застонал и кончил буквально через несколько движений. Том поймал его стон в поцелуй, мягко поддерживая в объятиях. — Хорошо, — сказал кто-то из них. Гарри точно хотел это сказать, но рот вроде бы не раскрывал. — Хорошо, Гарри. Гарри поднял глаза. Том Риддл улыбался.