Ты так сексуально сходишь с ума

Ю Хо чувствовал голод. Сильный, мучительный голод, связывающий его желудок в пульсирующий от боли и желания узел. Но он не мог позволить себе потерять контроль — не когда рядом с ним стоял Цинь Цзю. Его никто не звал, а он все равно явился, захватил с собой фирменную беззаботную улыбочку и опьяняющий аромат крови. У Ю Хо кружилась голова от одного взгляда. Ему хотелось выставить Цинь Цзю за дверь и сказать ему не играть в гребанного смертника, но, конечно, Цинь Цзю пропустит его увещевания мимо ушей, ни на секунду не перестав улыбаться. А еще он скажет, что злость Ю Хо порождена лишь заботой о нем, усмехнется и спросит, можно ли считать это за признание в любви? Можно, идиот. А теперь уходи. Но Цинь Цзю не ушел. Он медленно оторвал от шеи пластырь, чуть морщась, и обостренный животным голодом разум Ю Хо невольно воспроизвел другую сцену: когда парень перед ним так же не спеша расстегивал идеально белую рубашку, обнажая бледную кожу, к которой так хотелось припасть губами. Ю Хо смотрел на вновь открывшуюся рану и не знал, что ему хочется поцеловать больше: испачканную темной кровью шею или изогнутые в улыбке такие знакомые губы. Цинь Цзю доверял ему, доверял безоговорочно, было ли это проявлением его безбашенной смелости, сильной любви или смеси того и другого. Цинь Цзю все равно доверял ему, отчаянно, сумасшедше, а Ю Хо порой не понимал, как верить собственным глазам. Разум подводил его, память расплывалась, его преследовало навязчивое чувство, словно чьи-то глаза постоянно наблюдают за ним, анализируя каждое действие и слово. Это было не просто привычкой от длительной связи с Системой, а образом жизни, который Ю Хо не мог вытравить из-под кожи. Словно весь мир — комната для допроса с замаскированными окнами, через которые некто пристально наблюдает. Страшнее, когда эти окна превращаются в твои собственные глаза. Цинь Цзю отодвинул рукой ворот рубашки и чуть приподнял голову, обнажая для Ю Хо шею — бледная кожа, четкие линии проступающих мышц и кроваво-красная рана, манящая к себе. Такой идеальный и такой вкусный. Ю Хо облизал пересохшие губы. Его глаза горели голодом — как у хищника, много дней блуждающего по лесу и наконец заметившего одинокого зайца. Он слышал пульсацию крови, медленными толчками покидающей рану. Он слышал ровное сердцебиение Цинь Цзю, так контрастирующее с его собственным, громко стучащим в ушах в бешеном темпе автоматной очереди. Так близко. Так вкусно. Так страшно. Никто бы не посмел назвать Ю Хо трусом, но, когда дело касалось Цинь Цзю или его близких, Ю Хо не мог не думать о последствиях своих действий. Он мог рисковать своей жизнью, но не жизнями других. Что, если он не сдержится, вгрызется в чужую шею и повредит жизненно важные артерии? Он боялся представить, как из шеи Цинь Цзю алым фонтаном брызжет артериальная кровь, отсчитывая секунды драгоценной жизни. Но еще больше боялся того, какой зверский голод это в нем пробуждало. И все-таки Ю Хо хватило воли, чтобы оторвать затуманенный взгляд от бледной шеи. Он сделал шаг к Цинь Цзю, грубо схватил его за ворот рубашки и припал к губам в требовательном поцелуе. Ю Хо слышал, как ускорилось до этого ровное сердцебиение Цинь Цзю. Его рука забралась под плащ, обнимая чужую талию и собственнически привлекая мужчину ближе. Приторный аромат крови щекотал ноздри. Теплые ладони Цинь Цзю легли на его ремень, а затем скользнули выше, забираясь под свитер. Его прикосновения немного отрезвляли, отвлекали от вездесущего голода. Ю Хо отпустил рубашку и, не разрывая поцелуй, накрыл ладонью рану на шее, будто это могло позволить притвориться, что ее не существует. К сожалению, не могло. Поцелуй становился все более жадным, их языки сталкивались друг с другом на поле боя. Ю Хо тихо застонал и отстранился, когда Цинь Цзю легонько толкнул его в грудь. — Великий Наблюдатель, не сходи с ума. Я расстроюсь, если ты откусишь мои губы. Как же мне тогда тебя целовать? Цинь Цзю усмехнулся, и затуманенным от желания взглядом Ю Хо увидел небольшую ранку на его губе. Поддавшись вдруг зародившейся в сердце панике, он отшатнулся. Голод завязывал мысли в пульсирующий клубок. Тук, тук. Ю Хо посмотрел на свою ладонь и жадно припал к ней губами, слизывая кровавые разводы. — Ну нет. Иди-ка сюда. Или мне ревновать тебя к твоей же ладони? Рука Цинь Цзю мягко легла ему на затылок, привлекая ближе. Ю Хо прикрыл глаза и провел языком по его шее, задевая края раны. Теплая, соленая, дурманящая кровь. Ю Хо сжал кулаки, не разрешая себе прикоснуться к парню, чтобы если что-то пойдет не так, Цинь Цзю было проще его оттолкнуть. Он не мог позволить себе потерять контроль и обмануть чужое доверие. — Такой робкий, это твой первый поцелуй, милый? — Цинь Цзю снова пошутил. Возможно, его юмор был своеобразной защитной реакцией или способом показать Ю Хо, что все хорошо, все как всегда. Подумаешь, они делали и более сумасшедшие вещи. Ю Хо лишь недовольно хмыкнул, на мгновение отрываясь от его шеи. Он старался пить аккуратно, чтобы не причинить лишней боли. Ладонь Цинь Цзю лежала на его затылке, нежно перебирая короткие волосы. — Кстати, а ты помнишь свой первый поцелуй? Он был со мной или с кем-то другим? — вновь раздался игривый голос рядом с его ухом. Слова Цинь Цзю помогали Ю Хо сохранять ощущение реальности, словно выступы в скале, за которые он мог цепляться, чтобы не упасть в пучину навязанного голода. — Не помню. — Я свой тоже. Но ты мог бы ответить, что со мной. Это было бы приятно. — Хорошо, с тобой. Ю Хо провел носом по его шее и вновь слизал кровь с открытой раны. Он выпил не так много, но даже эти капли помогли немного прийти в себя. Он не помнил свой первый поцелуй, но помнил страх и непонимание в тысячах глаз: карих, голубых, серых, сменяющий друг друга словно в калейдоскопе. Глаза менялись, но эмоции в них оставались прежними. Люди всегда боялись смотреть Ю Хо в глаза… Так что вполне возможно, что его первый поцелуй действительно украл Цинь Цзю — едва ли кто-то еще мог быть настолько наглым и сумасбродным. И все-таки его не покидало ощущение, будто их обокрали. Воспоминания казались чем-то неотъемлемым, сугубо личным, но… только не в Системе. Ю Хо не привык жаловаться на жизнь даже внутри собственных мыслей, и все же ему трудно было смириться с подобной несправедливостью, особенно сейчас, когда голод заставил все его нервные окончания обнажиться. — Тебе лучше лечь. — Ю Хо без спроса толкнул парня в сторону дивана. Цинь Цзю потерял не так много крови, чтобы в этом была необходимость, но все же подчинился такому своеобразному проявлению заботы. Тело Ю Хо прижало его к дивану. Его губы оставили невесомый поцелуй на нежной коже ключицы и скользнули ниже, пока пальцы растягивали рубашку, освобождая для них дорогу. Ю Хо почувствовал удовлетворение, когда с губ Цинь Цзю сорвался тихий стон. У них было не так много времени на проявление чувств друг другу, особенно наедине. — Думаешь, сейчас подходящий момент? — От сдерживаемого желания голос Цинь Цзю звучал ниже. Его пальцы так сильно сжали ткань пальто, что побелели костяшки. Ю Хо как раз добрался до пупка. Он оставил еще несколько легких поцелуев, спускаясь ниже, туда, где над линией брюк начиналась дорожка темных волос. Запах Цинь Цзю, легкий волнующий аромат кожи, переплетенный с солеными нотками выступившего пота и тяжелым, бьющим по рецепторам кровавым послевкусием. Короткие волоски щекотали его губы. — Нет, — честно ответил Ю Хо, заставляя нежную кожу плавиться под горячим дыханием. — Но мой слух все еще обострен. В здании не происходит ничего интересного. Цинь Цзю хмыкнул. — Мне должно льстить, что меня ты хочешь больше, чем мою кровь? — Должно. Ответ Ю Хо затерялся в сбившемся дыхании, когда Цинь Цзю резко сел, притянул его за шею и поцеловал. Его язык бесцеремонно проник в чужой рот, ладони скользнули в задние карманы джинсов, сжимая мышцы через тонкую ткань. Опомнившись, Ю Хо обнаружил себя сидящим на коленях мужчины, его согнутые ноги упирались в потрепанную обивку дивана по обе стороны от бедер Цинь Цзю. От напора только начавшая заживать ранка на губе Цинь Цзю открылась. Ю Хо резко втянул носом воздух, наполненный дразнящим металлическим ароматом. Цинь Цзю ловко расправился с ремнем и сдернул его джинсы и нижнее белье вниз насколько позволяли расставленные ноги. Пальцы дразняще огладили головку возбужденного члена, заставляя дыхание Ю Хо сорваться. Они упивались каждой секундой времени, которого у них было. Цинь Цзю запрокинул голову и низко застонал, когда Ю Хо втянул его нижнюю губу в рот, чувственно посасывая ее. Поцелуй имел привкус крови, холодную металлическую горечь с отчетливым соленым осадком. Опьяняюще. Ю Хо казалось, что удушливый приторный аромат заполняет комнату, пропитывает их одежду, оседает на коже и волосах. Подернутые желанием светлые глаза на миг задержались на припухших губах Цинь Цзю. Ю Хо сжал мягкие волосы на его затылке, заставляя запрокинуть голову еще больше, и исступленно припал губами к ране на шее. Пальцы Цинь Цзю сжали основании его члена чуть сильнее, чем требовалось, посылая по телу разряд наслаждения и боли, которая принесла с собой отрезвление. Ю Хо застонал громче, покрывая отрывистыми поцелуями кожу, испачканные в крови губы оставляли за собой размазанную дорожку кровавых следов. Может, Система заставляла его сойти с ума, но сумасшествие рядом с Цинь Цзю казалось не столь страшным. Одной рукой Ю Хо расстегнул брюки парня, извлекая давно умоляющий о свободе член. Испещренные мозолями пальцы провели вниз по чужой длине, обводя набухшие желанием венки. Он прижался к Цинь Цзю еще ближе и обхватил ладонью оба их члена. Рука Цинь Цзю накрыла его сверху, помогая. Быстрые ритмичные движения посылали перекрывающие друг друга волны удовольствия, подводя их к разрядке. Опьяняющее рассудок чувство голода сменилось не менее будоражащим желанием почувствовать другого человека, выучить вкус его кожи, запах влажности пота на кончиках коротких волос. Ю Хо обнимал Цинь Цзю, шептал его имя, сцеловывал с губ любимую беззаботную усмешку. Видеть, чувствовать, терять рассудок от требовательной нежности чужих прикосновений. На мгновение ловить подернутый дымкой взгляд из-под полуопущенных ресниц, целовать эти глаза, целовать губы, шею, руки, каждый доступный участок кожи и хранить эти воспоминания внутри себя, вместе с теми, что были жестоко стерты и теми, что им еще предстоит вместе создать. Ю Хо бы не раздумывая сжег каждый экзаменационный центр и само ядро Системы, если бы она вновь заставила его забыть всё это. Он прислонился лбом ко лбу Цинь Цзю, тяжело дыша. Теплая вязкая жидкость стекала по их переплетенным пальцам, как одно из послевкусий пережитого оргазма. Цинь Цзю извлек из кармана пальто платок и аккуратно вытер их, пока одежда еще не была безнадежно испорчена. Пока он занимался этим, Ю Хо рассматривал его лицо и шею, покрытые смазанными следами крови, словно после ночи с любовницей со слишком яркой помадой. На губах Цинь Цзю тоже остался след еще не свернувшейся крови. — Тебе нужно снова обработать раны. — Голос Ю Хо звучал недовольно, однако причиной тому являлась не необходимость тратить лишние медикаменты, а собственная неосторожность. Но был ли у него шанс противостоять этому противному наблюдателю? Цинь Цзю вальяжно выбросил испорченный платок и посмотрел на своего парня, растягивая губы в довольной ухмылке. Ю Хо снова захотелось поцеловать его, лишь бы стереть с чужого лица самодовольное выражение. Кто знает, может, именно так когда-то и состоялся их первый поцелуй? — Совсем сбрендил, — констатировал Цинь Цзю. Он облизал испачканные кровью губы и оставил ласковый поцелуй на лбу Ю Хо. — Но ты так сексуально сходишь с ума, что я готов сказать «спасибо» этому дурацкому экзамену.